Оборотная сторона правды (СИ)
— Я не знаю, Мэг. Он хорошо говорит. Умеет слушать. В этом ему не откажешь. Но кого он будет слушать в Белом доме? Эллиота?
Мой палец провёл линию по запотевшему стеклу. Мэг ничего не ответила.
— Если бы я голосовала на этих выборах… — я покачала головой и развернулась к ней. — И давай честно, Мэг? Не будь ты его женой, ты бы тоже не стала голосовать за Купера.
Она издала тихий смешок. Признание.
А через мгновение вздохнула.
— Он хороший человек. В этом я уверена.
— А я нет. Я не знаю его. Прошло три месяца, а я его совсем не знаю. И… не уверена, что хочу.
Она кивнула, её лицо помрачнело. Моё сердце колотилось — сколько смелости мне потребовалось, чтобы признаться в этом.
В окне я увидела, как потрёпанный пикап заезжает на парковку, на его пыльном боку, точно золотой маяк, сиял выцветший логотип моего дяди.
— Ты всегда говорила, что это мой выбор, — сказала я. Мэг сильнее сжала мою ладонь, но это меня не остановило. Не в этот раз. — Я больше не хочу всего этого.
Надеюсь, она понимает, что речь не о ней.
— Хорошо, — слеза побежала по её щеке. Мэг смахнула её и кивнула. — Хорошо. Но послушай. Пресса окружит твой дом, как только узнает, где ты. Мы скажем им, что ты сейчас у бабушки в Массачусетсе.
Она прищурилась, глядя в лобовое стекло. Её мысли лихорадочно крутились.
— Но тогда они все бросятся к ней, — неуверенно произнесла я.
— Она справится, — ответила Мэг с улыбкой. Я вспомнила ружьё бабушки Эвелин и сама чуть было не рассмеялась.
Мэг поправила мою одежду, словно провожала меня в школу.
— Я буду звонить каждый день, — увидев мою реакцию, она опустила руки. — Ладно, тогда каждую неделю.
— Ты будешь занята, — мягко сказала я. — А мне нужно время.
Она погрустнела. Мне было больно это видеть.
— Хорошо.
Моя дядя уже забрал сумку у Джеймса и закинул в пикап к тому моменту, как я села в его машину. Он неуклюже заключил меня в свои медвежьи объятья. Отстранившись, я заметила, как он провожает взглядом машину Мэг, покидающую парковку и выезжающую на трассу.
— Я в порядке. Поехали домой.
Глава 35
Понедельник, 15 сентября
Мой запоздалый первый день в школе
ДА КОМУ КАКАЯ РАЗНИЦА, СКОЛЬКО ДНЕЙ ДО ВЫБОРОВ
— Ты не представляешь, сколько создала проблем…
Подруга Тесс парикмахерша Хильди была немного сплетницей. Я сидела на стуле в ванной на втором этаже, пока она подстригала мои волосы и рассказывала о драме, развернувшейся в Джеймс-Айленде, пока меня не было.
— Твои школьные данные слила прессе директриса. Её уже уволили, но они «начали расследование», что бы это ни значило, — Хильди хмыкнула и отрезала ещё ряд. Я поморщилась. — Странно, что ты про это не слышала. Во всех новостях обсуждали.
Это объясняет, почему старшая школа Пальметто внезапно стала такой уступчивой — взяли меня под фальшивым именем и клялись, что сделают всё возможное, чтобы удержать прессу подальше от меня. Надеюсь, у них получится.
— Готово, — объявила Хильди.
Я сосчитала до пяти, прежде чем рискнуть посмотреть в зеркало. И ахнула. Я выглядела как совсем другой человек. Мои волосы были уложены в объёмное каре, едва доставая подбородка. В дневном свете, просачивающемся через розовые занавески, они казались светлее, рыжеватее, цвета заката.
Я выглядела точно как мама.
На меня резко нахлынула щемящее чувство тоски, и я вцепилась в края раковины в попытке вернуть равновесие. Когда я вновь подняла взгляд, то увидела своё лицо и пальцы, прижатые к стеклу, как если бы отражение могло вернуть её назад.
Если не думать про получившееся сходство с мамой, то стрижка была отличным решением. Конечно же, она не обманет тех, кто уже со мной знаком, но издалека никому и в голову не придёт, что я та самая Кейт Квинн-Купер.
В середине сентября в Южной Каролине слишком жарко для джинсов. Перед выходом из дома я перебрала вещи в своём небольшом шкафу и нашла летнее платье, а затем, нервничая, посмотрелась в зеркало в ванной.
Теперь уже я увидела не маму. Девушка в отражении была мной. И мне нравится эта новая «я». Не та, что была на год назад, или до того, как погибла моя мама, или на предвыборной кампании. Эта «я» сегодняшная. В первый день выпускного года.
И сегодня я девушка, которая носит юбки.
Припарковав мой «бьюик» на одном из мест для старшеклассников на школьной парковке, я осмотрелась вокруг на предмет всяких фургончиков, камер, людей без рюкзаков или ещё каких-нибудь признаков журналистов, вычисливших, что я сейчас живу отнюдь не у сварливой бабули на фарме в Массачусетсе. Но пока что уловка Мэг, похоже, работала. Надеюсь только, что Эвелин ещё никого не подстрелила.
Школа казалась незнакомой, словно я была в ней раз или два, но уж точно не посещала занятия регулярно на протяжении девяти месяцев. Может, я каким-то образом лунатила весь прошлый год?
В вестибюле я сразу почувствовала, как поворачиваются головы, как до меня долетают обрывки разговоров. Поправив рюкзак, я обернулась и увидела группу девочек классом младше, нервно улыбающихся в мою сторону. Одна из них помахала рукой, и все они отвернулись, хихикая.
Стрижка не помогла.
— Кейт! — Лили Хорнсби коснулась моего плеча. — Ой, прости, — она понизила голос до шёпота. — Лучше говорить «Кэти»?
Значит, она получила моё сообщение. Я улыбнулась и обняла её.
— Думаю, ничего страшного не случится, если ты будешь называть меня Кейт.
— Это, наверное, странно — вернуться сюда? — она придержала для меня дверь, пока я искала в своём расписании номер шкафчика. Но не успела я ответить, как её здоровенный парень Скотт появился из-за угла вместе с двумя своими дружками и поцеловал её в макушку. Она стала краснее помидоров.
— С возвращением, Кэти… — усмехнулся Скотт. — Мы в пятницу идём в кино. Ты с нами?
— Да, конечно, — я улыбнулась. — Звучит здорово.
Все выглядели удивлёнными.
• • •
Когда я вернулась в дом Барри, его машина уже стояла на подъездной дорожке, но дом был пугающе тих. Я не сразу поняла, почему мне так показалось. Но затем до меня дошло, что телик выключен.
Я нашла Барри на кухне: он метался туда-сюда, пытаясь чем-нибудь заняться, а Тесс раздражённо отгоняла его.
— Почему не смотрите новости? — спросила я. Он пожал плечами.
— Нет настроения.
Я скептически подняла брови. Знаю, Барри и Тесс пытаются защитить меня, создавая свою версию зоны, свободной от всего, что связано с предвыборной кампанией. Возможно, это именно то, что мне нужно, но ночи длинные, и я не могу перестать думать об этом. Крутить в голове. Сходить с ума.
Где Куперы сегодня? В дороге или готовятся к школе? Как они объяснили моё отсутствие? Скучают ли по мне?
Когда я думаю о них, то чувствую почти физическую боль в груди, словно мой уход нанёс непоправимый ущерб сердцу. Это не то же чувство, как когда я потеряла маму: оно острее, но не такое опустошительное.
Острее, чем боль из-за Энди Лоуренса, но, чёрт, та тоже не желала утихать. Я понимала, что его молчание говорит о том, что Мэг была права: он использовал меня и бросил. Но осознания недостаточно, чтобы напрочь выкинуть его из головы. Он безжалостно врывался в мои сны, а иногда и мысли: стоит мне пройти мимо барбекю или услышать по радио Kudzu Giants. Даже автоматы по продаже вкусняшек напоминали мне о нём. А в школе было много этих автоматов.
Спустя несколько дней Лили застенчиво показала мне свой шкафчик, где висело свежее фото из модного журнала. На нём был актёр из «Тройного креста». Я подняла брови.
— Больше никакого Энди Лоуренса, м? — спросила я, пытаясь скрыть боль в голосе.
— Мне не понравилось, как он поступил с тобой, — сказала она, вскинув подбородок. Я благодарно коснулась её плечом, но как только мы свернули в следующий коридор, она не удержалась и наклонилась ко мне, шёпотом спрашивая: — А он хорошо целуется?