Оборотная сторона правды (СИ)
— Что с тобой? — провопила Грейси.
— Ты о чем? — спросила я сквозь зубы.
— Выглядишь очень странно!
Я склонилась, насколько позволял мочевой пузырь.
— Я не была в туалете с самого утра, — прошипела я, и Грейси рассмеялась так громко, что камеры поблизости от сцены сфокусировались на нас.
Замечательно. Я поморщилась и продолжила идти крошечными семенящими шажками, по одному за раз. На сцене мы выстроились как на репетиции и после бесконечно долгих секунд тишины и еще более долгого представления — ха, будто никто нас не знал! — за которыми последовали еще более бесконечные, но доброжелательные аплодисменты, мы были свободны, я улыбнулась и помахала, отступая за кулисы, а там, пробившись сквозь толпу, изо всех сил рванула в уборную, поражаясь случившемуся чуду. Каким-то образом я не опозорилась на все национальное ТВ.
Так думала я.
Первый звонок был от Пенни.
— Ты выглядела восхитительно! Но… хм… что с твоей походкой?
«О Боже».
Она моя лучшая подруга, напомнила я себе. Только человек, знающий меня с первого класса, мог заметить такую деталь.
Энди позвонил, пока я еще разговаривала с Пенни. Я переключилась, сердце билось как ненормальное.
— Квинн. Не знаю, как спросить, чтобы прозвучало прилично… — он не дождался разрешения, — Тебе случайно не в туалет хотелось?
Я покраснела так сильно, что коленки сморщились от нехватки крови.
— Просто бывал в такой же ситуации, — рассмеялся он. — Заставляй их ждать тебя, даже если надо бежать быстрее, борись за право помочиться!
— В следующий раз, — выдавила я, закрыв горящие щеки ладонями.
— Ты выглядела замечательно, — добавил он. — Классно, что я увидел твое лицо.
Я развеселилась.
— Твою боль… взмокшее лицо…
— Ненавижу тебя.
В его голосе я услышала усмешку.
— Врешь.
Комментарии от новостных каналов последовали незамедлительно. Нэнси даже шикнула на всех, когда кабельные каналы упомянули мое имя в вечернем повторе.
«Кейт Квинн очаровательно нервничала на первом появлении на сцене конвента…»
На экране я крошечными шажками взобралась по ступеням и пересекла сцену на подгибающихся коленях, панически вытаращив глаза.
Как они не замечают!?
Нэнси обняла меня.
— Очаровательно нервничала. Я бы сказала — почти идеально.
— Хорошая работа, ребенок, — похвалил сенатор. Он подмигнул, и я отвернулась, чтобы скрыть, возможно, глупейшую улыбку в мире.
— У меня замечание по гардеробу, — встрял Эллиот.
— Ну как без этого, — пробурчала я себе под нос.
Эллиот и ухом не повел.
— Можем мы выдать ей высокие каблуки? Рядом с Кароли она просто коротышка.
— Эй! — вскинул руки Луи. — Давай без принижений. Включая меня. У коротышек тоже есть право голоса.
Он наигранно подмигнул, рассмешив меня. Приятно было встретить Луи после конвенции. Он сопровождал нас с женой и четырехмесячным ребенком. Мне нравилось наблюдать его в режиме отца, как он, придерживая дочь, договаривается с кем-то по телефону.
Нэнси снова помахала, указывая на телевизор.
— Следите за Кейт и дальше, — сказал новый эксперт, — Она дочь своего отца, и заверяю вас, мы еще увидим куперовскую уверенность по мере продвижения кампании…
Куперовскую уверенность. Я взглянула на сенатора, вспомнив, что говорил Луи в первую неделю в штабе. Верно ли это? Может, в нас есть сходство? Судя по головокружению, эта идея все больше укоренялась.
В другом конце гостиной я увидела Грейси в пижаме, хмуро уткнувшуюся в телевизор. Когда ее голубые глаза встретились с моими, я спросила, что случилось, но ничего не ответив, она исчезла в своей комнате.
Глава 21
Среда, 29 июля
РНК: день второй
98 дней до Всеобщих выборов
Теперь настал черед Мег для нервного срыва. Из-за этого сенатор беспощадно подтрунивал над ней.
— Давай, Мэгги, — я еще не слышала, чтобы он так обращался к ней, и, судя по ее убийственно мрачному взгляду, больше и не услышу. — Это ведь как лекция, за тем лишь исключением, что присутствовать там будут по собственной воле. Разве не ты мне всё твердила, что держишься огурцом?
Он усмехнулся и попытался ткнуть ее в бок, но она со смехом шлепнула его по руке.
— Дай мне собраться!
Она вернулась к своему занятию: неразборчиво переписывать окончательную речь на выступление этой ночью. Я держалась поблизости и гадала, спросит ли она моего мнения, как обычно. Подозреваю, её внутренний профессор улучал момент, чтобы поучить меня, особенно когда она помечала ключевые фразы и спрашивала «Что это значит, Кейт? Какова будет реакция избирателей?» Она знала все ответы, само собой, но ей хотелось привлечь меня и узнать мое мнение. А может, хотелось развить мою личность.
Как бы то ни было, она не спрашивала, а я над этим не думала. На исходе дня я поучаствую в конвенте, где моя ответственность ограничивалась присутствием на парочке семейных выступлений и присмотром за близнецами во время телевизионных мероприятий. Где-то в шесть вечера мы с Гейбом и Грейси засели в каморке и наблюдали за обращением Мег, пока сенатор выглядывал из-за кулис, выжидая свою минуту славы в конце конвенции.
Толпа была на взводе, в этот раз я даже сумела насладиться этим. Перед речью Мег были еще выступления горстки младших конгрессменов, затем миниатюрной энергичной губернаторши Висконсина, посещавшей вместе с нами женский консервативный парад. Нэнси сказала, все эти люди восходящие звезды республиканской партии, многие только что вышли на национальный уровень. Я могла только представлять их волнение от того, что этот единственный момент мог повлиять на их дальнейшее направление жизни. Поэтому аплодировала им изо всех сил.
Но когда я прислушалась к их словам, то потеряла дар речи. За громкими словами и боевыми кличами таился скрытый смысл, от которого я стискивала зубы.
— Я верю в величие. Нацию. Мир, — произнес один из младших сенаторов, сорвав всеобщие аплодисменты. — Президент Лоуренс говорит, мы — граждане мира. Что ж, друзья мои, не могу сказать за вас. Но я прежде всего американец!
«А не можем мы быть и теми, и теми? — поразилась я.
Изящная губернаторша Висконсина перешла к конкретным вопросам.
— Наши оппоненты прячут головы в песок. От терроризма за рубежом. Образовательной системы, не принимающей наших студентов. Нелегальная иммиграция остается без надзора — вот все скрытые тенденции, угрожающие материи нашего образа жизни. Марк Купер доказал, что встретит трудные проблемы в лоб. Именно в нем нуждается наша страна!
Я представила себя в футболке с надписью «Трудные проблемы». «Может, после выборов». Но тут я задумалась о списке «скрытых тенденций» и почувствовала, что сжалась, моля Пенни не смотреть вещание, что было маловероятно.
— Наше представление о стране совпадает с представлениями наших родителей и прадедов, — продолжил чрезвычайно бледный конгрессмен. — Только крепкие, здоровые ценности. Те, что уважают и поддерживают Конституцию. Те, что защищают свободу истинных американцев, таких как мы с вами.
Пока они и дальше закатывали речи, у меня вырисовалось более четкое представление, на что похожа «Америка, которую мы знаем». Она и рядом не стояла с местом, где я выросла. И уж точно не походила на семейство Диаз. К горлу подступила желчь.
Целое лето мне удавалось держаться политики, игнорируя любые упоминания об иммиграции в новостях и сенаторских речах. Но здесь, в окружении тысяч орущих сторонников, этого курса партии было не избежать. Всё верно, курс-то жесткий.
Более чем жесткий. Невыносимый.
Волнение и облегчение пришли, когда на сцену вышла наконец-то Мег в темно-зеленом костюме, светлые волосы коротко подстрижены, улыбка сияющая. К нам с Грейси и Гейбом поспешно метнулся оператор, и присел, снимая нашу реакцию на ее выход.