Шелест 4 (СИ)

Эдакая хулиганская, и очень даже продуманная выходка. Ведь высота, на которой разорвались «Шары» с достаточной точностью указала на ранг одарённых идущих в строю. И ни одного ниже седьмого среди них не было.
Ушли наши парни не менее эффектно. Едва достигнув конца площади, они стали исчезать в возникающих порталах. Каких-то десять минут, и уже ничего не напоминало о том, что Дикопольцы тут вообще были. Вот только их образ намертво впечатался в память видевших их. Мужественные, прошедшие через огонь и воду, уверенные в себе, крепко сжимающие оружие, они знаменовали собой мощь и силу Азовского княжества, стоящую за спиной государя. Не отсвечивающую, но готовую появиться в считанные минуты, в любой точке империи.
— Впечатляет, — услышал я за спиной голос князя Милославского.
— Я рад, что на вас это произвело впечатление, — обернувшись, улыбнулся я.
— Мне докладывали, что к вечеру завершив штурм Феодосии Уфимцев оставил город на разграбление казакам, и вывел свои полки за его пределы. А на рассвете перебросил их под Перекоп, которым вы овладели уже к полудню.
— А к вечеру, мы уже преградили путь армии хана Герая, направлявшейся в начале для освобождения Керчи и возврата Еникале, а затем перенаправленной на Кафу. Звучит настолько неправдоподобно, что у большинства разбирающихся в этом людей вызывает только смех, — улыбнувшись продолжил я.
— Признаться, именно так неправдоподобно всё это и выглядело, — кивнув, согласился он, и уточнил, — до сегодняшнего дня.
— Именно, ваша светлость, — обозначил я любезный поклон.
— А что снаряды к вашим орудиям и картечницам? Не думаю, что в зарядных ящиках их в достатке.
— Если бы это была боевая операция, ваша светлость, то каждый солдат, помимо своего снаряжения, перенёс бы через портал по четыре снаряда. Сил на это у них хватит, потому как каждый имеет узоры десятого ранга, — не стал я полностью откровенничать.
— Одарённых собрали со всех частей?
— Отнюдь. Это первый батальон Дикопольского полка, единственно, пришлось доукомплектовать его несколькими солдатами до штатной численности, из-за выбывших из строя погибших, раненых и больных.
— Хотите сказать, что у вас так много высокоранговых одарённых?
— Именно это я и продемонстрировал. Единственно, пришлось всё же задействовать из других частей высокоранговых для открытия порталов. Моя сестра, её сослуживец Осипов, Астафьева, Столбова, другие офицеры. Силами одного лишь батальона переброска заняла бы чуть больше времени. А гаубицы и вовсе пришлось бы разбирать не на две части, ствол, лафет, а как минимум на три. Порталы на четверых человек доступны лишь немногим.
— Кстати, это так же впечатляет. До сей поры считалось, что их пропускная способность три человека, а тут четверо.
— Здорово, правда, — с детской непосредственностью подмигнул я. Но тут же стал серьёзным. — Ваша светлость, вам, как никому другому известно, что мы с радостью готовы сотрудничать к обоюдной пользе. Так что, прекращайте выискивать в нас угрозу, и начинайте высматривать выгоду.
— Звучит заманчиво.
— А главное, искренне, ваша светлость.
— Значит, будете отстаивать самодержавие, при том, что можете серьёзно изменить расклад сил.
— Будем поддерживать государя и все его начинания, которые я уверен, далеки от неудержимого желания сосредоточить всю полноту власти в своих руках.
— Отчего так?
— Оттого, что крепкая рука настоящее благо при сильном и здравомыслящем правителе, и вредна при слабохарактерном и не очень умном.
— Значит… — начал было князь.
— Нет, ваша светлость, — покачав головой, возразил я. — Излишняя самостоятельность князей России тоже не на пользу. Как по мне, то Софья Алексеевна в своё время делегировала своим подданным слишком много вольностей. Надо выбрать некий баланс.
— Новгородское вече? — предположил Милославский.
— Можно взять за основу, — согласился я, однако добавил. — Но чрезмерная вольность родовитого дворянства, тоже ни к чему хорошему не приведёт.
— Нам определённо есть о чём поговорить, Пётр Анисимович.
 
— Вне всяких сомнений, ваша светлость.
Попрощавшись с князем, я вернулся к Марии, которая уже выказывала беспокойство по поводу моей беседы. Вмешиваться она не спешила, но и из своего поля зрения меня не выпускала.
— Склонял на свою сторону? — поинтересовалась она.
— Скорее прощупывал почву. Правда, совершенно непонятно, отчего он подошёл ко мне, когда разговаривать нужно с тобой.
— Похоже, Аркадий Дмитриевич всё же поумней тебя будет, — улыбнувшись, взяла она меня под руку.
— В смысле? — возмутился я.
— Ну, это ведь ты у нас заладил как попугай — я глупенький, ни в чем не разбираюсь, я никто и звать меня никак. А вот люди со стороны видят совершенно иное.
— Это обманчивое впечатление, основанное лишь на том, что я, в некоторой степени уникум, которому удалось достичь многого на ниве постижения природы Силы.
— Вот-вот. Опять принижаешь себя. И всё только ради того, чтобы ненароком не оказаться впряжённым в ярмо, — тряхнула она меня за руку.
— Злостный наговор. Я ведь постоянно чем-то занят.
— Только чем бы ты не занимался, непременно в своё удовольствие. Но как только налаживаешь процесс, тут же сбегаешь. Так было с оружейным заводом, каретным двором, те же «Разговорники» скинул на сестру. Да чего там, ты даже доходным домом не занимаешься, хотя там и нужно-то всего лишь контролировать управляющего, но и это сбросил на руки батюшке.
— А как же лубок? Я до сих пор рисую по истории в месяц и передаю в типографию.
— А я о чём? Ты готов заниматься постоянно только тем, что доставляет тебе удовольствие, — победно ткнула она меня в бок острым локотком.
— Значит и тебя не брошу, — буркнул я, понимая, что она права.
— И это радует, — вновь расцвела она в улыбке.
И ей сейчас было абсолютно наплевать на то, что вокруг люди, которые смотрели на нас по большей части с открытыми улыбками, и лёгкой завистью. Но ведь нашлись и осуждающие взгляды, считающих наше поведение неподобающим для дворян. Ну и пусть их.
Впрочем, беспечными мы не были. Суханов со своей группой ненавязчиво рассредоточились вокруг, и особо не приближаясь контролировали окружающую обстановку. Рудаков в готовности, по первому зову перейти к нам. Швецов отправился отдохнуть и развеяться, но тоже на связи. Впрочем, нас с Марией с наскока не взять, мы ведь и сами умеем отшибать рога.
— Маша, а как ты смотришь на то, чтобы выбить Рощину перевод в Азов? Война окончена, и он уже поступил на гражданскую службу, где от него толку никакого.
— Пусть уж лучше не будет толку у нас? Да?
— Ну, у нас-то я его к делу приставлю. Он ведь земельник не из последних. Подстегнём малость его дар, а там есть у меня одна задумка, где он окажется к месту.
— Что-то задумал?
— Рядом с Керчью я обнаружил место Силы. Оно вроде и ручей, но больно уж полноводный. Неподалёку имеются залежи железной руды. Просто она загажена разными добавками такими как сера и фосфор.
— И в чем связь?
— Хочу поставить домницу прямо на месте Силы, и запитать от неё плетение «Тигель», совместив с «Расщепителем».
— Хочешь плавить высококачественную сталь?
— Именно. О больших объёмах конечно речь не идёт, но это смотря с чем сравнивать. Думаю сотню пудов за одну плавку получать получится, а в сутки, так и все четыреста. Но это конечно только вилами по воде.
— А почему именно Рощин?
— Ну не приставлять же к такому не весть кого.
— Ты хочешь их поженить, — догадалась она.
— А чем моя сестра хуже Астафьевой. Ты вон, воспользовалась своим правом и поставила их родителей перед фактом, решив их поженить.
— Их родители, между прочим, ничуть не против.
— Согласен. Та как насчёт Рощина?
— Я поговорю с Николаем Петровичем.
— Вот и договорились, — погладил я её по руке.
Мы прогуляли по городу ещё часа два. Успели посетить кофейню, выпить терпкий напиток, не забыв побаловать себя сладким. А затем вновь направились в сторону Кремля. Празднования по случаю коронации только в самом начале. Если на улицах столицы набирало обороты народное гулянье, то в княжеских дворцах и боярских усадьбах готовились давать балы. Ну и разумеется вскоре начнётся торжественный обед и бал в императорском дворце…