Прощай, Лоэнгрин! (СИ)

Неподобающие для молодых женщин позы, были многократно усилены тем, что к ужину, мы облачились в платья. Я не стала скромничать и надела шелковое с пышной юбкой, чуть ниже колена. Оно провисело добрых три года в шкафу и только сегодня я с упоением содрала с него бирку.
Мама привила нам прекрасный вкус. Поход по магазинам до кровавых мозолей, был классическим элементов ритуала примирения со Сьюзан, после каждого моего возвращения из командировки. К слову, ее гардероб был раза в два обширней моего.
Девочка, практически, не знала отказа ни в чем.
Разумеется, аппетиты росли, и вот теперь, Сью жаждала заполучить собственную машину. Имея на руках водительские права, после того, как я оплатила курсы в автошколе с частным преподавателем, она управлялась с транспортом, как матерый водитель, со стажем.
И неудивительно.
Ограничения с малолетства из-за глухоты, то и дело снисходили к затяжным депрессиям. А подобные вещи меня всегда пугали.
Раньше, с ними, прекрасно справлялась мама, но теперь…
Я буквально осталась с ребенком на руках.
С ребенком, у которого был самый трудный период в жизни — подростковый возраст.
От мыслей меня отвлек взмах руки.
Сью свела брови к переносице и наконец-то отвлеклась от смартфона, в котором увлеченно с кем-то переписывалась.
— «Все в порядке?» — прочитала я в ее жестах.
— Если честно, нет, — пришлось повернуть голову, чтобы обойтись только словами. Взгляд Сью напрягся и прилип к моим губам.
Она, медленно отвернулась и глянула в сторону утеса, где под тусклым светом молодой луны в тишине, находилась одинокая могила.
— Да, скучаю. И слишком много сожалений навалилось. Благо, что есть причина, испытывать дискомфорт из-за плотного ужина, — усмехнулась я, — а так, я бы задохнулась от сожалений. Мне действительно, нужно было давно покончить со своей работой.
Глаза Сью заволокли слезы, но на лице не дрогнул ни один мускул. Только короткий кивок и все то же знакомое осуждение.
— «Ты не могла знать… А если и догадывалась, то не хотела менять свой образ жизни. Кажется, то чем ты занималась, приносило тебе настоящее счастье. Видела бы ты свое лицо. Ей, Богу, с таким видом крестоносцы возвращались после священных войн с варварами».
Из дома появился Доба. Он тоже держал кружку с чаем в руках.
Старик нарочно не смотрел в нашу сторону, но раскинутые по-мужски колени, мы подобрали едва ли не молниеносно, придавая позам достойный вид.
Кажется, все обитатели этого дома осоловели от вкусной трапезы и были переполнены благодушием.
— Славно посидели, — неловко произнес старик, по прежнему рассматривая морскую гладь. — Но пожалуй, прохлаждаться долго не стоит. По прогнозу погоды передали жару, на следующие две недели, и если мы не хотим задохнуться от запаха гниющих водорослей, предлагаю завтра с утречка начать чистить пляж. Уже половина двенадцатого. Поздновато! Подъем в семь утра. Начнем по теньку, а то темечко напечет в обед. Хватит лясы точить. Еще успеешь откупиться, Аврора! Идите спать.
Чуть ли не на середине прозвучавшей речи, я вновь услышала знакомые щелчки, набираемого текста. Сью опять уставилась в телефон. Как ни странно, но она предпочитала держать его «на звуке». Из-за полной глухоты, она развила потрясающую чувствительность в пальцах, и буквально, чувствовала звук кожей.
— Как скажешь, Доба. Действительно надо порядок навести. Скоро пойдем спать.
— Ну, и хорошо, — старик замялся на мгновенье. — Ты бы у Каси попросила мазюку ее лечебную. Чешешься же весь день, как лишайная. Может чего подхватила?
Огромным усилием воли я заставила себя не подсматривать за перепиской Сью и смысл слов Добы не сразу до меня дошел, пока я не поняла, что расчесываю кожу на руке до крови.
На столь чудесной ноте, Доба снова исчез в недрах дома, а я проглотила стоявший в горле ком, который в меньшей степени отдавал ароматом кунек, а в большей — противным душком дурного предчувствия.
* * *
— Да, что же это такое?! Позор! Провались все пропадом! — я шипела, словно гюрза, с остервенением сдергивая очередной бюстгалтер.
 
Грудь явно увеличилась благодаря диете из штампотта и пирожных в Баварии. А потому, округлая плоть не хотела умещаться в кружевных моделях, которые в изобилии находились в огромном гардеробе.
— Ни одного приличного балконета, чтоб их всех!
Еще волосы лезли в рот, или прилипали к взмокшему лбу, пока я выбирала белье для уборки водорослей.
Пекос с утра был вымазан толстым слоем мази Кассандры, которую та готовила, держа в тайне ингредиенты. Но зуд заметно уменьшился и я грешным делом подумала, что Доба прав. Я вполне могла подцепить какую-нибудь заразу в Индии.
Уместив свое достоинство крайне четвертого размера в спортивный бюстгалтер, я выбрала ультракороткие джинсовые шорты, на которых скромно значился фирменный ярлычок Гуччи, и свободную шелковую рубашку с коротким рукавом, обманчиво простую.
Понятное дело, что вещи придут в полную негодность, но с того момента, как я открыла глаза, меня накрыло мерзкое чувство негодования — явный признак того, что психика бунтует от резкой перемены сферы деятельности.
Из киллеров в домохозяйки — резковато для двух дней.
Я жаждала крови.
Это если на чистоту.
Вчерашнее подозрение, что от меня что-то скрывают, к утру переросло в абсолютную уверенность.
И если не люди, то хотя бы вещи, и весьма дорогие должны были пострадать.
К тому же мне осточертело, ходить в некрасивой и грубой одежде. От комфорта я слишком часто отказывалась.
Пора наслаждаться жизнью по полной программе!
Зеркало приняло мою заспанную физиономию и после получаса трудов, я выглядела более чем свежо, учитывая продуманный и почти незаметный макияж.
— На откачку септика в бальное платье вырядишься? — прозвучало пожелание доброго утра от Добы, которые едва мог сдержать улыбку, когда меня увидел.
— Ох, совсем стыд потерял! Ты что такое говоришь?! Доброе утро, милая. Садись позавтракай, я бекончик поджарила и яйца всмятку, как ты любишь. Кофе и сливочки свежие, — защебетала Кассандра, закрывая своим пышным телом, дражайшего муженька, который недовольно поджал губы.
И уже молча, она сдернула с небольшой миски льняную салфетку и я уловила знакомый аромат свежих моллюсков, по которым сходила с ума.
Диета из штампота меня едва не доконала. Я обожала морепродукты и рыбу, а в рамках конспирации частенько приходилось это отрицать. Так что дома, всем ограничениям приходил конец и не нужно было отказывать себе в любимой еде.
— Сью, уже встала?
— Да. Поела, как птичка, и засела в лаборатории. У нее опыты, — чуть ли не шепотом и с оттенком важности поведала Кассандра. — Но она обещала помочь с уборкой пляжа.
Не помня себя от радости, Кассандра то и дело вытирала руки фартуком или все что попадалось на пути. Она шмыгнула в гостиную и я услышала как хлопнула дверца шкафа. Через секунду женщина вернулась, неся в руках небольшую стопку писем.
— Я отсеивала всякую шваль, вроде рекламы. Счета все оплачены, а это посмотришь сама.
Я коротко кивнула и сделала большой глоток кофе. В основном, это были уведомления от бухгалтерской фирмы, которая занималась ведением дел фермы и винодельни, но сердце забилось чаще, потому что среди конвертов могло отыскаться письмо от Керо. Если он приезжал в город и не мог меня найти, то вполне мог навести справки в том же баре, где мы с ним познакомились.
Надежды рухнули и горечь заполонила рот. Еще один глоток кофе и тяжелый вздох быстро прогнали не прошенное чувство, уступив место иронии.
 
«Размечталась!»
Один из конвертов был больше остальных и тяжелее. Я распаковала его, полностью уверенная, что это очередной бесполезный каталог, какие рассылают магазины. Но нет. Это была книга из серии Пендергаст, которую я коллекционировала, будучи влюбленной в творчество двух американских писателей — Дугласа Престона и Линкольна Чайлда.