Прощай, Лоэнгрин! (СИ)

— Начнем с того, что Реймерс подменил боевые патроны на холостые в пистолете твоего…напарника, посчитав, что ты и без того прекрасно вооружена для проведения операции. Падение с вертолета было бы для меня смертельным, если бы не раскисшая после дождей почва и густая трава. Самым трудным было не двигаться и подыгрывать Кроссу, в том, что я мертв. Его мотивация была для меня не ясна до конца. С какой стати ему избавляться от очередного клиента? Думаю именно в таком статусе ты меня обрисовала. Если бы не твоя странная реакиця на мои слова, когда я заявил, что у тебя слишком много гонора для убийцы. Но не будет рыхлить догадки. Кое-что можно и в недомолвках оставить, я прав? Вернемся к объяснениям. После падения, к плохо сросшейся бедренной кости добавились переломы ребер, вывихнутая лодыжка и плечо, к тому же я сильно ударился затылком… С огромным трудом удалось добраться до реки и там я уже понял, что вот-вот отключусь, так что кайманам перепала бы лишняя порция мяса на ужин. Пришлось карабкаться на возвышенность и там уже спокойно отключаться. Залез на дерево, как смог, допил остатки воды и очнулся через несколько недель в каком-то племени. Разумеется, местными языками я не владею, но по жестам понял, что внимание охотников привлек звук вертолета и они, на расстоянии, следили за происходящим. Тем временем мое состояние ухудшалось. Я понял, что получил серьезную черепно-мозговую травму. Сутками била лихорадка, местный шаман держал меня под каким-то местным наркотиком.
На этом месте Габриэль тяжело вздохнул, так будто рассказывал, что с ним семилетние дети играли в больничку.
— На счастье, это племя не было изолированным и раз в пару месяцев к ним наведывались торгаши из Фоте Боа. Кажется, я просто надоел индейцам и меня передали в более компетентные руки. В Фонте Боа я попал в местную больницу, где кроме спирта ничего толком не было. Там уже меня переправили в Манаус. К этому времени, я впал в кому. Начался отек мозговых тканей. Разумеется, Реймерс меня искал и регулярно объезжал все больницы и полицейские участки. И спустя четыре месяца, я наконец-то получил надлежащую медицинскую помощь. И да…. возможность подбрасывать монетки вернулась ко мне совсем недавно. Пришлось с физиотерапевтами восстанавливать все двигательные функции и навыки.
Страшные подробности Габриэль выдавал столь спокойно и расслабленно, будто рассказывал анекдот, в то время как Аврора почернела от цжаса и сжала кулаки с такой силой, что ногти до крови впились в кожу.
Она не решалась поднять глаз, проклиная себя за сказанные слова, пока наконец не прохрипела едва слышное «прости».
Город погрузился в жаркую неоновую ночь. Никаких сожалений по поводу своего внезапного бегства Аврора не испытывала, все же понимая, что ей оставалось совсем немного чтобы переступить черту и стать такой, какой была Мелс.
Нечто схожее испытывал Габриэль. Ему крепко досталось, но все случившееся он воспринимал, как некое возмездие.
Машина неслась по хай-вей, словно за ней гнались. Словно Макс, Зедд, Брэдли и Мелс могли еще вмешаться и отобрать Аврору.
Но Зедд, только чертыхался и сыпал проклятиями. Ему было жалко. Что квартира будет простаивать до конца полицейского расследования.
Когда Макс вернулся со смены, Лоры не было. Это насторожило парня, учитывая тот факт, что сегодня выходной. Он заглянул в спальню. Постель была не разобрана. Девушка будто испарилась, о ее существовании напоминало лишь висевшее на диване платье, с которого она не потрудилась даже оторвать ярлык. Макс набрал ее номер, но железным тоном в трубке звучало, что абонент не отвечает или находится все зоны действия сети. И никогда прежде, эта противная дамочка не была так права.
Он не знал, что поздно ночью, из аэропорта Майами вылетел частный самолет Гольфстрим супер-джет рейсом до Глазго.
Миловидная, тоненькая стюардесса мягко напомнила, что нельзя отстегивать ремни, пока не погаснет злополучное табло, но двое единственных пассажиров, были слишком заняты друг другом.
В конце концов, владелец самолета, кажется, проигнорировал даже если у самолета воспламенились оба двигателя. Не было ничего неприличного. Но мистер Сомерсбри ни на секунду не выпустил руки своей попутчицы.
 
Ее вид до глубины души поразил экипаж самолета, но вида никто не подал. Хозяин хоть и выглядел болезненно, когда вернулся, после продолжительного отсутствия исхудавшим, но одет был в безупречный костюм от Десмонд Меррион.
Аврора заметила, как стюардесса то и дело скользит взглядом по ее фигуре. Да, было за что устыдиться! Подранные джинсовые шорты и выцветшую футболку еще можно было переварить, но резиновые сланцы!
Неудивительно, что мистер Сомерсбри распорядился приобрести минимальный женский гардероб, начиная с нижнего белья и заканчивая роскошной курткой из дубленой кожи, подбитой мехом, по цене автомобиля среднего класса. В Майами зимы не было, а в Европе бушевал циклон. Старый свет заваливало снегом.
Словно в пику женских мыслей, Габриэль развернулся на длинном сиденье, которое напоминало диван, где они сидели с Авророй, вытянул ноги, а голову уложил на ноги девушки.
— Вивьен, пожалуйста, не беспокойте нас до конца полета.
Произнеся это, он закрыл глаза, от удовольствия, когда Аврора машинально запустила пальцы в его волосы.
— Да, сэр.
Стюардесса скрылась за тяжелой занавеской, отделявшей секции самолета. Девушке было известно, что мистер Сомерсбри выставил самолет на продажу и, скорее всего, он пользуется им в последний раз.
Гул турбин заполнил пространство, переплетаясь с молчанием. Аврора не смогла отказать себе и с упоением рассматривала столь знакомые черты лица Габриэля. Да, он был одним из тех, кто не любил особо изливать душу и оставалось только гадать о чем он умолчал. Многое выдавали глаза, и то, как Габриэль застывал на полуслове, быстро меняя тему разговора. В таких случаях он отворачивался, пряча раздражение и всегда подносил к губам, сжатую в кулак. Движение было неосознанным. Аврора успела выверить эти тонкости поведения, когда Габриэль был еще Керо.
Девушка неожиданно хмыкнула и Габриэль, не открывая глаз спросил:
— Что?
— Да так, глупости…
— Теперь еще интереснее!
— Просто то, с каким упорством ты находишь меня напомнило одержимость белки орехом из мультика «Ледниковый период».
Габриэль изменился в лице и тяжело вздохнул.
— Порой я даже рад, что не понимаю тебя в некоторых вещах.
Он по-прежнему лежал неподвижно, но мог поклясться, что Аврора беззаботно улыбается. Чувство покоя наполнило тело, в первые за долгое время избавляя от тревог.
Вивьен глянула разок в щель между занавесками, не сумев удержать любопытства. Представшая картина, заставила ее нежно улыбнуться.
Пассажиры безмятежно спали.
* * *
Городишко Керкуолл едва мог похвастаться населением в семь тысяч человек. Он располагался на северном побережье Шотландии, на Оркнейских островах. Но несмотря на скромные размеры и определенную отдаленность от шумных Глазго и Эдинбурга, гордо носил звание крупнейшего круизного порта Великобритании.
Разбавленный летом зелеными заплатками полей, только в центре Керкуолл был застроен густо и казался размыто-серым.
Дома классической двуэтажной постройки, будто склонялись перед величием собора Святого Марка, шпиль главной башни которого было видно из любой точки города. Исключением еще были постройки, обрамляющие марину самого порта. В плохую погоду, когда опускался холодный, густой туман дома можно было принять за невысокие скалы. Издавна их отделывали серо-коричневым камнем. Этот цвет будто служил подсказкой, о суровом характере местных жителей. Так любили рассуждать многочисленные туристы, помня рассказы о горцах, викингах и прочих героях легенд и сказаний.
 
Зимой же город, окутывало настоящее снежное волшебство, которое приковывало к себе взгляд.
Меньше чем в двух километрах располагался одноименный городу аэропорт.