И опять Пожарский. Тетралогия (СИ)
В это время и князь Бутурлин подоспел и поволок всех к себе на вечерю, по дороге выспрашивая Фёдора о сыне Егорке. А на следующий день Фёдор передал Григорию Григорьевичу приглашение Петра перебираться в Вершилово. Если каждый год Государь будет присылать по десятку княжат, то кто‑то ответственный и уважаемый должен за ними присматривать, а за самим Пушкиным травницы и доктора вершиловские присмотрят. Бывший воевода обещал подумать, а что, дети выросли и живут своими домами, жена умерла. Почему бы и нет.
Событие восемьдесят шестое
Воевода Вершилова Ян Заброжский, гремя кандалами на ногах, переступил порог тюрьмы для военнопленных ляхов, что недавно построили в Нижнем Новгороде. Всего таких тюрем построили три, по одной в Казани, Нижнем Новгороде и Смоленске. Пленные должны были два года дробить камень для дорог. С весны начали строить дороги Нижний Новгород – Казань и Смоленск – Москва. Приказ Дорожного Строительства расширили, ещё бы, ведь одновременно теперь строились сразу три дороги, ещё ведь и Москва – Владимир была незакончена, только половину проложили.
Но все эти строительные работы Яна никак не касались, он оказался в тюрьме не "потому что", а "для того чтобы". Заброжский вербовал людей для очередной задумки князя Пожарского. Люди для этого дела нужны были особые. Во‑первых, они должны быть нищими, ну или почти нищими. Во‑вторых, они должны быть поляками. В‑третьих, они должны быть шляхтичами. В‑четвёртых, они должны быть прожжёнными пройдохами. В‑пятых, они не особенно должны любить короля Сигизмунда, а ещё лучше – ненавидеть его. В‑шестых, они не должны быть жителями Кракова или Варшавы. Было ещё и в‑седьмых и в‑восьмых и даже в‑пятнадцатых, например, они должны быть холостыми.
Люди нужны были для того, чтобы организовать в Кракове и Варшаве игорные дома, в которых богатые жители Речи Посполитой будут в "рулетку" облегчать свои карманы от лишних денег. Князь Пожарский продемонстрировал Яну эту игру. На самом деле затягивает, даже и выиграть удаётся иногда. Только не пошлёшь же в Краков стрельцов или евреев такое дело налаживать. И те и другие плохо кончат. Шляхта – народ горячий, чуть что, сразу за саблю хватается. Поэтому нужны равные им, тоже шляхтичи. И эти шляхтичи должны в этих поединках побеждать. Поэтому, прежде чем отправлять облегчать кошельки, отобранные люди год будут учиться владеть саблей как положено, а не как получится, а ещё изучать казацкие ухватки. Но сначала этих людей нужно ещё найти.
Просто вызывать и разговаривать с пленными бессмысленно, любой что угодно наврёт, лишь бы на волю выйти. Внедриться в их среду, то есть оказаться в тюрьме и познакомиться с будущими "рулетчиками" в экстремальной обстановке, посоветовал Яну тоже князь.
Ян уже устал удивляться, общаясь с Петром Дмитриевичем. Те знания, что он объяснял прочитанными в детстве книгами атлантов, могли быть и правда ими, но там не могло быть книг про то, как управлять людьми, как без мордобоя и плетей заставлять людей выполнять любую твою команду, как побеждать врагов хитростью, а не количеством и ещё тысячу "как". Нет! Тут нужен огромный опыт. Тут нужны знания, которые в книгах не почерпнёшь, кто бы эти книги ни написал. А где мог всего этого набраться тринадцатилетний отрок?
Да и сказки про "казацкие ухватки" тоже шиты белыми нитками, если бы казаки знали такие приёмы рукопашного боя, разве бы их смогли стрельцы одолеть. Нет! Даже если бы и имелся один единственный казак, что ими владел и научил княжича, то и так не сходится. Тот отрок, с которым Заброжский столкнулся пять лет назад, был хладнокровный убийца, ему человека убить, что муху прихлопнуть. Хороший враг – мёртвый враг, так, кажется, римляне говорили. Про княжича эту поговорку ещё и дополнить можно "мёртв быстро". Такому, пацана не научишь. Опять огромный опыт нужен.
Князь Долгоруков всем шёпотом поясняет, что не иначе сам святой Георгий, покровитель Руси, в княжича Петра вселился. Только Ян особой святости и нимба над головой Петра Дмитриевича не замечал. Гарем себе из турчанок завёл, из врагов горы трупов делает, да не в переносном смысле, а в прямом. Так святые себя не должны вести. Но и в пособника нечистого тоже не верилось. Вон он как о своих людях печётся, для него гибель одного стрельца в бою трагедия. Ребёнок голодный в крестьянской семье – несчастье. Но в то же время милостыню он никогда не подаст. Он не добрый, как принято о "добрых" судить. Человек, по мнению Петра, должен много работать и поэтому быть богатым и счастливым.
Только ведь крестьяне в том же Вершилово, до приезда туда княжича, тоже трудились от зари до зари и при этом одной лебедой питались и дети умирали с голоду. А теперь, редкая семья четыре коровы не имеет и ещё уйму всякой живности, и живёт по меркам обычных людей припеваючи, а Петру мало, нужно чтобы все как Дуня Фомина фабрику двухэтажную на берегу Волги с мозаикой на стенах имела. И, по его мнению, вся Русь так должна жить. Вон в чужой, по сути, для него Михайловск повезли мастеров тамошним крестьянам дома строить по вершиловскому образцу. Но не милостыня это. Это удочка, про которую так любит князь Пожарский повторять, типа людям нужно не рыбу давать, а удочку.
А будущих "рулетчиков" Ян нашёл легко, они захотели с него новые сапоги снять, потом кровавые сопли утёрли и позвали его к себе в "ватагу" старшим. Заброжский к ватажникам присмотрелся да и забрал всех одиннадцать человек с собой в Вершилово. Будем из этих "товарищей" вершиловцев делать. Научим и сапоги снимать и работать от зари до зари. Целый год впереди.
Событие восемьдесят седьмое
Мишель де Нойрей – капитан гвардейского полка, был неожиданно вызван в Париж. И там имел разговор сразу с двумя высокопоставленными чиновниками. К армии они не имели ни какого отношения. Первым был канцлер Брюлар, по существу второй человек в государстве, вторым был месье Вилльруа – Государственный секретарь иностранных дел. Капитан не боялся ни гугенотов, ни испанцев, но во время всего разговора холодные мурашки бегали у него по спине.
Говорил в основном Вилльруа, а канцлер лишь изредка кивал, соглашаясь с ним. Мишелю предложили сопровождать в Московию, которую он должен будет именовать "Российская Империя" трёх гончаров, одного будущего стеклодува и одного профессора Парижского университета, кроме того с ним будет и один из людей Вилльруа. Капитану нужно набрать в своём полку двадцать человек, желательно холостых, желательно высоких и крепких, желательно владеющих кроме французского ещё каким‑нибудь языком, желательно не дураков и желательно истинных католиков и патриотов Франции. Ещё неплохо было бы, чтобы эти двадцать человек были дворянами и смогли защитить не только себя, но и ту пятёрку, что отправляется в Пурецкую волость. Честно говоря, в мозгу де Нойрея пока он слушал требования к своим будущим подчинённым, сложилось мнение, что найти их будет не просто.
Люди, которых он должен сопровождать, отправлялись для того, чтобы освоить производство фарфора и цветного секла. Московиты согласились открыть эти секреты в обмен на признание их варварской страны империей, а их самовлюблённого монарха императором. Хотелось обозвать этих азиатов идиотами, но это ведь к ним он едет за секретами, а не наоборот. Деньгами будет распоряжаться человек Государственного секретаря, а Мишель отвечает за безопасность и только за неё.
– У меня в местечке Во недалеко от Парижа жена с двумя детьми, что будет с ними, – задал первый вопрос капитан, когда министр, наконец, закончил.
– Ей выплатят ваше жалование за три года, как только вы погрузитесь на корабль. В случае если вы погибнете, ей выплатят ещё раз ваше жалование за три года, – ответил как ни странно сам Брюлар.