Проснись, Рапунцель (СИ)

Бесстрастно пожав плечами, Даня сделала шаг назад и посветила телефоном на дверную табличку.
– Написано: «Для служебного пользования». Никакого гендерного разграничения. – Она пихнула дверь коленом и вошла внутрь. – Так что добро пожаловать, мадемуазель Шацкая.
В уборной горела только одна лампа, зато обстановка была под стать элитной гостинице. Отделка под черный мрамор, до блеска вычищенные фаянсовые раковины, емкости с жидким мылом, реагирующие на касание диспенсеры с бумажными полотенцами, четыре кабинки и писсуары.
– О, точно мужской, – изобразив простодушие, протянула Даня и перевела взгляд на фигурку, скрючившуюся у дальней раковины.
Для фотосессии Якова нарядили в черную безрукавку с широким воротом и черные брюки с темно-серыми полосами, начинающимися от самых колен. Ткань брюк собиралась в складки у лодыжек, а из-под краев поблескивали застежки ботинок с крупной и на вид тяжелой подошвой. Сзади до самого пола провисали две тесьмы с серебристыми полосками по краям, а на концах крепились металлические изделия, напоминающие пряжки для ремня. Крепились ли эти «хвосты» к безрукавке со стороны спины или соединялись с брюками, Даня так и не разглядела. Длинные светлые волосы мальчишки максимально распушили и собрали в свободный хвост, при этом оставив целый скоп прядок жить своей собственной жизнью – цепляться за маленькие аккуратные уши, скользить, поглаживая, по бледным щекам владельца, щекотать нос и приклеиваться самыми кончиками к повлажневшим губам.
Яков медленно выпрямился и передвинулся ближе к стене, чтобы использовать как опору. Злобно зыркнул на Даню и вытер губы.
Запаха не было. Даня покосилась на раковину, над которой совсем недавно склонялся мальчишка. На белоснежных стенках застыли капли воды.
– Значит, только спазмы, – констатировала она. – Без рвоты.
– Диагноз пришла ставить? – Яков с трудом оторвался от стены. – Иди ты…
– Нечего выблевывать? – Даня сложила руки на груди и окинула его холодным взглядом. – Жрать просто надо. Просто. Тупо. Жрать.
– Нашлась тут диетолог. – Якова снова скрутило. Он, трясясь всем телом, склонился над раковиной. Но в итоге исторг из себя только натужный кашель.
Теперь кожа мальчишки была на пару оттенков белее природной бледности. И парочка слоев тональных основ уже не могла этого скрыть, как и общий образ: осунувшееся лицо и круги под глазами.
– Отвратно выглядишь.
Яков закрыл кран и посмотрел на свое отражение в зеркале.
– Еще тон сверху и продержусь, – буркнул он. – Шушу что-нибудь намалюет.
– Плохо спал? – Даня выдержала паузу. – Кошмары?
Рука Якова соскользнула с края раковины, но равновесие было поймано быстро.
– Тебе-то что?! Зачем пришла? Прислали? С лекарством, надеюсь? Давай сюда таблетки и уматывай.
Даня оглядела протянутую в ее сторону ладонь и кивнула.
– Да, с таблетками.
– Ну так не тормози. Мне еще работать!
– Пожалуй, я не дам тебе их.
Если бы Якову неожиданно зафинтилили в нос мухобойкой, то, наверное, у него было бы точно такое же выражение на лице.
– Чего?
– Не дам я тебе таблеток.
Брови Якова дернулись к переносице, видимо, собираясь сложиться во что-то эстетичное – изящную галочку, например.
– Совсем оборзела, Какао?
«Ух ты, шипит. Как котенок».
– Наглотаться таблеток натощак – не выход. – Ее уверенность было не пробить.
– Не натощак! Я обедал! Дай мне уже…
– Что?
– Что? – на автомате повторил Яков.
– Чем изволил пообедать? – переформулировала Даня, чувствуя, как одна за другой ее восприятие атакуют волны чужого негодования.
– Этим… и другим. Да что за фигня?! С чего это я должен перед тобой отчитываться?! Достала! – И продемонстрировав неожиданную прыть, Яков пролетел мимо девушки и выскочил в коридор.
Даня ринулась следом. А гулять не в платье и без каблуков оказалось очень даже комфортно. При Зотове приходилось быть образчиком элегантности, а нынешний род занятий требовал открыть в себе таланты спринтера.
Ее ожидания не оправдались. Яков завернул в сторону, противоположную той, где остались Шушу и ее деятельная команда.
 
Дальше в темноту.
Чертыхнувшись, Даня скинула с себя плащ прямо на пол и последовала за Яковом. Сумка методично била по пояснице, а желание оторвать у строптивой Принцессы хотя бы одно красивое ухо возрастало с каждым столкновением с новым препятствием. Наконец, за поворотом показался освещенный участок. Здесь еще оставались строительные леса, а на пути громоздились ящики.
Слабость Якова, как ни печально это звучало, пришлась очень кстати. Если мальчишка и правда был спортсменом, то в обычном состоянии Даня-задохлик не смогла бы за ним угнаться. Первый же ящик, заставивший Якова изменить траекторию отступления по прямой, также и затормозил его. Бросившись вперед, Даня ухватилась за один из болтающихся «хвостов» тесьмы и дернула.
Сопротивления не было вовсе. Наверное, поэтому Яков, легко утеряв равновесие, повалился в сторону, с грохотом сдвинув телом пару пустых ящиков и приплюснув седалищем картонную коробку.
– Ого. Похоже, перестаралась. – Даня с беспокойством осмотрела притихшего Якова. – Хотя… зафиксирован и ладно.
– Ты… – Мальчишка водрузил локоть на один из сдвинутых ящиков и прижался спиной к стене. В принципе, устроился как на троне. Правда, если игнорировать тот факт, что сиденьем служила наполовину раздавленная коробка, спинкой трона – голая стена, а подлокотником – чуть запылившаяся поверхность ящика. – Ты психованная?
– Не знаю. – Даня дернула замок на сумке. – Не проверялась.
«Мне бы сейчас изучать концепцию фотосессии, включаться в процесс работы да знакомиться с арт-директором и прочими, а я тут дурью маюсь. Хотя без Принцессы весь труд пойдет насмарку. Не только моя работа, но и многих других».
– Что это? – Мальчишка с подозрением уставился на термос в ее руках.
– Обед. – Даня принялась откручивать крышку.
В глазах Якова мелькнула паника. Он дернулся и попытался подняться.
И вздрогнул, когда Данина нога опустилась на ящик рядом с его растопыренными пальцами. Правую ногу девушка согнула, вжавшись коленом в плечо мальчишки.
Взяла и заблокировала.
Яков выглядел ошарашенным. А когда напор девичьего колена заставил его плотно прижаться к стене спиной, растерялся еще больше. На автомате схватился за ближайшую опору – ею оказалась Данина лодыжка, ведь сама Даня сохраняла устойчивость только благодаря ноге, упирающейся в поверхность ящика.
– Не трепыхайся, – благодушно посоветовала девушка, старательно фокусируя мысли на изначальной задумке. Было непросто. Особенно, в такой несколько… свободной позе. В платье так ногами не помашешь. А если еще вспомнить перед кем она тут раскорячилась… – Будь спокойнее. – Даня демонстративно отвинтила крышку с термоса. Их маленький закуток наполнил аромат картофеля. – А то я едва стою. Спала всего часа два от силы. Дернешься – уронишь меня. Никто тебе спасибо за мои травмы не скажет. Ах, и еще. – Ухмылка и кивок на термос в руках. – Я вооружена опасными жидкостями. Будь покладистее. А то вдруг испачкаем твои дизайнерские тряпки.
Во время вынужденного побега Яков окончательно растрепал прическу. Выбившиеся из хвоста волосы добавляли дикости и без того напряженному выражению на лице и яростному взгляду. Зверька загнали в угол.
– Нельзя портить вещи, – процедил он сквозь зубы, быстро окинув взглядом ее ноги.
От его пальцев по коже распространялось тепло. Если он проведет рукой чуть выше лодыжки, собирая в складки края брюк, то ощутит грубую выпуклость первого маленького рубца. Этого не могли скрыть даже колготки – резкий переход от гладкой кожи к деформированному краю.
И тогда он точно почувствует отвращение.
Мысли роились в голове Дани, как дезориентированные пчелы. Однако ногу с ящика она так и не убрала. Как и Яков не торопился разжимать пальцы и отпускать на свободу ее лодыжку. Может, просто забыл, что вцепился в нее в нервозном порыве?