Красная Орхидея

— Но вы ведь абсолютно точно знали, что он не вернется, иначе не привезли бы Эмили домой.
— Да уж тут ей куда лучше, нежели в этой чертовой психушке.
— А почему вы не забрали ее к себе в квартиру?
— Потому что — сколько можно повторять! — я вернулась сюда, чтобы приглядывать за лошадьми, и было вполне логично взять сюда с собой и Эмили.
— Даже если ваш отец может вернуться?
— Господи, с чего бы это ему вернуться?! Тут ваши патрульные машины ездят взад-вперед, и кругом полиция. Разумеется, он сюда не вернется. Надо быть сумасшедшим, чтобы вообще это пришло в голову. Он же умный человек!
— То есть вы знаете, где он?
— Нет, не знаю. Мы в это не посвящены, ясно вам? Но любому полудурку понятно, что он не собирается вернуться, потому что его тут же заберут!
— То есть он с вами как-то связался?
— Нет! Господи, сколько можно говорить! Он не звонил, он не пытался ни с кем из нас поговорить.
— Так где он?
— Мы не знаем!
— У него нет паспорта, нет наличных денег. Где, по-вашему, может скрываться человек столь долгое время?
— Поспрашивайте у его ненормальных приятелей. Может, они его укрывают — как когда-то друзья прятали лорда Лукана.
— Мы уже допросили всех его знакомых, о которых нам известно.
— Так они вам соврут — недорого возьмут! Им совсем неинтересно марать руки, но он мог шантажировать их, чтобы они ему помогли. Идите и делайте свою работу — допрашивайте их, а нас оставьте в покое.
— Как я сказал, мы уже это сделали и совершенно уверены, что никто из них не помог вашему отцу скрыться. Все они раскиданы на немалом расстоянии отсюда, и как он мог бы до них добраться?
— Вот вы мне это и скажите, — снова уперла она руки в боки.
Ленгтон помолчал. Взглянул на Тревис и вздохнул:
— Видите ли, мисс Виккенгем, мы пришли к заключению, что ваш отец вообще не покидал этого дома.
Возникла пауза, после чего Джастин рассмеялась и потрясла головой:
— Ха, вы ж чертовски долго тут искали! Если он был тут и они не смогли его найти, то все это прямо какая-то комедия! Уверена, что, теряя время здесь, вы его не найдете. И я ведь ей говорила! — указала Джастин на Анну. — Я ж сказала, что вы никогда его не поймаете, и так оно и есть. — Затем она взглянула на Эмили, которая сидела с опущенной головой, покусывая ногти. Джастин подошла к ней и обхватила ее руками. — Все в порядке, Эми. Не расстраивайся, все в порядке.
— Миссис Хеджес, — повернулся Ленгтон к экономке, — я полагаю, во время обыска вы были у себя в спальне. Верно я говорю?
— Да, сэр, я оттуда не выходила. То есть выходила, только чтобы сделать себе сэндвичи и чашку чая. Мне велено было оставаться в моей комнате, и я выходила оттуда только для этого. А на кухне все это время находились офицеры полиции.
— Вы что, думаете, она спрятала его у себя под юбкой? Какая нелепость! — снова встряла Джастин.
— Будьте так любезны пройти с детективом-инспектором Тревис в вашу комнату, миссис Хеджес.
— Зачем?
— Нам хотелось бы кое-что проверить.
Миссис Хеджес посмотрела на Джастин, которая, улыбаясь, пожала плечами:
— Разумеется, отведите их туда. Я займусь завтраком.
Анна последовала за миссис Хеджес с кухни и поднялась по узкой лестнице, обходя стопки аккуратно сложенных там простыней и полотенец. Миссис Хеджес открыла дверь в свою спальню:
— Здесь уже искали, причем дважды.
— Да, я знаю, но мне нужно увидеть все самой. Спасибо!
Она оглядела аккуратную комнатку с немногочисленной мебелью. Низенькая подставка для ног возле кресла-качалки. Односпальная кровать с железными спинками и лоскутным покрывалом. Старомодный платяной шкаф и комод плюс две небольшие горки по обе стороны от кровати. Если бы кто-то и попытался тут спрятаться, его легко бы увидели.
— Это старейшая часть дома, не правда ли? — сказала Анна, приветливо улыбнувшись.
— Да, старейшая. Окна тут выходят в сад, так что здесь очень тихо.
— Да, я помню, вы говорили мне, как оставались здесь, когда по выходным в доме шумели гости.
— Да.
Миссис Хеджес заметила, что Анна смотрит на две панели на стене, частично сдвинутые назад:
 
— Это полицейские сделали. Тут фальшивая стена: сюда установили панели, чтобы я могла вешать картинки. За этими секциями толстый камень. — Экономка указала на гладильную доску. — Здесь я глажу, поскольку прачечная отсюда далеко. Надо ж мне было чем-то заниматься!
— Много у вас тут было наличных денег?
— Простите?
— Какие-нибудь сбережения? Вы держали их здесь?
— В основном да. Я не очень-то доверяю банкам. Моя сестра связалась с фирмой, которая выудила у нее все сбережения, так что я обычно держу свои здесь.
— Они по-прежнему у вас? — указала Анна на ящик.
— Мои деньги?
— Да. Они в целости?
Пожилая женщина выдвинула ящик и извлекла оттуда жестяную коробку из-под печенья:
— Да, они все здесь.
— То есть вы никаких денег мистеру Виккенгему не давали?
— Нет-нет, он даже и не знал, что у меня они есть. Это на самом деле был мой секрет. Жалованье мне переводили на счет в местном банке. А эти деньги мне перепадали как чаевые от гостей.
— А сколько у вас скопилось денег, миссис Хеджес?
— О, знаете ли, много.
— Ну сколько примерно?
— У меня не меньше семидесяти двух тысяч фунтов.
— И в последнее время вы ничего из этой суммы не тратили?
— Нет, что вы, я ведь не выходила из дому.
— Ясно, спасибо.
Анна двинулась было на выход, но пожилая экономка поймала ее за руку:
— Оставьте их. Они ни в чем не виноваты. Может, теперь, без отца, они хоть смогут нормально жить.
Анна поколебалась:
— Но ведь он может сюда вернуться, миссис Хеджес. Не сейчас — так когда-нибудь. Если он вернется, вы знаете, они из страха перед ним станут выполнять то, что он захочет.
— Я буду с ними, и он не вернется.
— Как вы можете быть в этом уверены?
Миссис Хеджес, избегая взгляда Анны, уставилась в пол:
— Потому что я их защищу.
— Вы?
— Да, я. Я позаботилась о них.
— Что вы имеете в виду?
Последовало молчание. Миссис Хеджес покусала губу.
— Я имею в виду то, что всегда пыталась делать, когда они были детьми.
— Но вам не удалось их защитить: вы же знаете, что он сделал с Эмили.
Та не ответила.
— Миссис Хеджес, две молоденькие девушки, которые ненамного старше дочерей Виккенгема, были жесточайшим образом убиты.
— Я знаю. Теперь я это знаю.
— Если он сюда вернется, вы знаете, он сумеет подчинить девочек своей власти и заставит их делать то, что он захочет.
Не успела экономка ответить, как Анну вызвонил Ленгтон. Она помедлила, затем поблагодарила миссис Хеджес. Вместе они спустились по узкой черной лестнице в коридор. Ленгтон стоял там вместе с Льюисом:
— Зря теряем время. Если сестры что-то знают, они не собираются нам это говорить. Если они хотят общаться с нами в присутствии адвоката, мы можем или подождать, или убраться восвояси.
Они таки решили убраться восвояси. Все трое вернулись к патрульной машине. Анна изъявляла желание остаться, но Ленгтон уже исчерпал лимит терпения. Он прислонился к капоту:
— Послушай, если они и знают, где он, — они отказываются это сообщить. Мы уже накатали непомерные счета, чтобы переливать тут из пустого в порожнее, и я хочу вернуться в Лондон и ответить коммандеру, что она как в воду глядела.
Анна скрестила руки на груди:
— Что? Мы что, уже притомились, Льюис?
— О да, эта Джастин та еще штучка.
— А я не удовлетворена!
Ленгтон рассмеялся, и Анна повторила:
— Да, не удовлетворена. Пойдемте-ка со мной, вы двое. Пожалуйста, всего на несколько минут.
Недовольные, они вернулись в дом. Джастин встретила их в коридоре:
— Вы что, решили тут поселиться или как?
Анна посмотрела на нее, но не стала выдавать свои намерения: