Красная Орхидея
Было уже начало шестого, когда Макдональд простился с ними и укатил в Лондон. Под конец он опять преисполнился энтузиазма, показывая им тайники священников. Таковые были, по его словам, только в старейшей части особняка. Одно скрывалось за широким дымоходом там, несомненно, было жутко, поскольку камера была чрезвычайно маленькой и не имела доступа воздуха. Второе убежище обнаружилось в конце той комнаты, что теперь использовалась как дополнительная столовая. Панель обшивки отъезжала вбок, открывая доступ в потайную каморку, — теперь там были сложены старые коробки и поломанные рамы для картин. Третий тайник, нигде не упомянутый, отыскался в противоположном конце этой столовой, рядом с фронтонными окнами.
Ленгтон еще некоторое время изучал отчет главного эксперта, убеждаясь, что ничего не упустил, затем поблагодарил Макдональда — тот наконец уселся в заляпанный грязью лохматый «рейнджровер» и отбыл.
Анна стояла возле патрульной машины, когда на кружной дорожке, ведущей от конюшни, появилась Джастин. На ней были джодпуры и жокейская шапочка. Она глянула на Анну и воздела трость в знак приветствия:
— Не знаете, скоро ли они отсюда уберутся и когда приведут имение в порядок?
— Нет, не знаю.
— Опасно, знаете ли, оставлять в таком виде трубы и канавы. Дождь хороший ливанет — тут будут целые реки нечистот.
— Ты переехала обратно?
— Да, присматриваю за конюшней. В коттедже-то уже можно жить — нам сказали, что там все чисто, — но тут еще целые участки, куда нам не разрешается ходить.
— «Нам»?
— Да, моя сестра здесь.
— И как она?
— Ну, она, конечно, непредсказуемая девочка, но она в порядке. Слава богу, начала есть.
И, хорошенько вытерев ботинки о железную решетку, Джастин прошла в дом. Помедлила, прислушиваясь, затем проследовала на кухню.
Миссис Хеджес стояла возле плиты, помешивая в кастрюле суп. У длинного соснового стола хватало места для троих. Над плитой крепился старый блок с веревками, протянутыми к деревянным рейкам напротив, там сушились кое-какие вещички. Эмили попыталась сдернуть высохшее белье и зацепить веревки за крюк на стене. Одна наволочка свалилась с веревки прямо ей на голову, и Эмили рассмеялась, пытаясь от нее освободиться. Миссис Хеджес быстро ухватилась за веревку, чтобы помочь девушке, которую забавляло, как то одно, то другое падало на нее с веревок.
— Я ж сказала, давай я это сделаю, но ты меня не слушаешь. А теперь гляди-ка — пара трусиков уже в супе!
Джастин пощекотала Эмили, и та плюхнулась на стул, в то время как миссис Хеджес подтянула блок и подвязала веревку.
Тут все замерли, увидев в дверях Анну.
— Я только на пару слов, мы сейчас уедем, — кивнула она.
Миссис Хеджес вернулась к супу, а Эмили вся съежилась в простеньком потертом кресле у очага.
— Ну, как ты, Эмили?
— Хорошо, спасибо.
Джастин вымыла руки и повернулась, вытирая их о старое кухонное полотенце. Она мельком глянула на Эмили, затем кинула полотенце в сторону:
— Ну что, я была права, верно? Вы его так и не взяли. Я ведь вам говорила?
Эмили опустила голову и закрыла рот рукой, точно сдерживаясь.
— Ну что ж, до свидания, — сказала Анна.
Обернувшись, она перехватила предостерегающий взгляд, который Джастин кинула сестре:
— Не смешно, Эми. Совсем не смешно!
Ленгтон сидел на переднем сиденье машины, горя нетерпением поскорее уехать. Льюис, устроившийся сзади, открыл для Анны пассажирскую дверцу, чтобы она села рядом с ним.
— Я зашла на кухню. Эмили там.
Ленгтон в ответ фыркнул. Она захлопнула дверцу, машина тронулась по изогнутой, как подкова, дороге и покатилась по аллее под нависающими над ней кронами.
— Они веселились. Особенно смеялась Эмили.
Некоторое время они ехали в полном молчании. Внезапно Ленгтон хлопнул ладонью по «торпеде»:
— Останови машину! — Он обернулся к Анне. — Повтори, что ты сказала.
— А что я сказала?
— Ты сказала, что они веселились, так?
— Да.
— Что еще?
— Ну, Джастин съязвила, — дескать, говорила она мне, что мы его не поймаем, а Эмили захихикала.
Ленгтон достал сигарету и легонько постучал ею по приборной панели.
— Слушайте, может, я чего не понимаю, но ведь этот подонок вселял ужас в своих девочек, верно?
— Да. Причем Эмили боялась его куда больше, чем Джастин.
— И Джастин привозит Эмили обратно, зная, что их папашка сбежал, так?
— Да.
— То есть снова привозит ее туда, где все это произошло.
— Ну да, это ее дом.
— Нет, она там не жила. Она сказала, что никогда не станет там жить, что ненавидит его, верно?
— Именно.
— Итак, первое: они не знают, где он, верно? В смысле, он вполне может вернуться.
— Да, но все сошлись на том, что он где-то далеко.
— И все же нашелся его паспорт. А это означает, что он по-прежнему в Великобритании. И что он намерен использовать девочек, чтобы перемахнуть за бугор или что-то в этом роде. Так?
Анна пожала плечами:
— Допустим, но он может иметь и другие паспорта — мы ж знаем, что он богат, как Крез.
Ленгтон крутнулся на сиденье, обернувшись к ним:
— Ты сказала, они веселились. И смеялась Эмили, которую он еще ребенком изнасиловал, над которой издевался и хрен знает что еще делал, когда ее оперировал?
Льюис сидел, уставясь в окошко.
— У меня это как-то в голове не укладывается. А у вас?
— Что именно? — зевая, отозвался Льюис.
— Что они сидят в этом самом доме, готовят себе обед и веселятся!
Анна глянула на растерянного Майкла, снова перевела взгляд на Ленгтона:
— Черт, они знают что-то такое, чего не знаем мы!
— Например, где он находится? — вставил Льюис.
— Точно. У него есть с ними связь.
— Думашь, он мог связаться с Джастин? — предположила Анна. — Она присматривает за имением, следит за конюшнями. В смысле, она сказала мне, что это то, о чем она всегда грезила, — держать собственные конюшни. — Анна заразилась воодушевлением Ленгтона. — Также она спрашивала меня, когда закончится зачистка имения. Оно еще под наблюдением?
— Нет, наблюдателей уже распустили. Черт, у нас было столько оперативников, не говоря уже о территориальной группе поддержки, а теперь начинать все сызнова.
Анна, однако, не была в этом так уверена. Она посмотрела на Льюиса — согласен ли он с Ленгтоном.
— То есть он находится в таком месте, что они чувствуют себя в достаточной безопасности, чтобы переехать обратно в дом? Я правильно вас понял? — уточнил Майкл.
Ленгтон глубоко вздохнул:
— Точно. И теперь мы либо возвращаемся к ним и напускаем на них всяких страхов, либо выжидаем, когда он выйдет с ними на связь. В его положении, притом что его физиономия пропечатана во всех газетах, вряд ли он будет болтаться по округе и себя обнаруживать, верно? — Ленгтон похлопал водителя по плечу. — Давай обратно. На сей раз с ними поговорю я.
Патрульная машина развернулась и покатилась по отсыпанной гравием изогнутой дороге обратно.
Ленгтон открыл дверцу:
— А вы тем временем свяжитесь с оперативным штабом. Тут надо выставить круглосуточное наблюдение. Надо записывать их телефонные переговоры. Забронируйте для нас номера в той гостинице, где останавливались эксперты.
— На эту ночь? — спросил Льюис.
— На столько, на сколько это будет нужно.
Он захлопнул дверцу и двинулся к парадной двери особняка. Из машины видно было, как он сперва подергал за веревку старинного звонка, потом позвонил в электрический.
— Как думаешь, он прав, Анна? — прищурился Льюис.
— Не знаю. Но попытка не пытка.
Джастин открыла парадную дверь.
— Привет, — улыбнулся Ленгтон, — хочу сказать, что мы отправляемся.
— Я думала, вы уже уехали.
— Нет, мы только закончили в амбаре.
— В самом деле?
— Я верну туда людей, чтобы уж точно знать, что никакого ущерба вашей собственности не доставлено и все починено. Займет это, может, пару дней. Приношу извинения за неудобства. Оборудование, оставленное в амбаре, завтра, скорее всего, соберут.