Красная Орхидея

— Потому что я не хочу! Я не хочу, чтобы вы тут были. Я подам официальную жалобу. А теперь уходите. — Она подняла стек.
Анна колебалась. Она посмотрела за спину Джастин, на перепуганную Эмили, и пожала плечами:
— Ладно, вы можете связаться со своим адвокатом, и пусть он сопроводит вас в участок. Просто я рассчитывала обойтись без этих формальностей.
— Зачем вам надо меня видеть? — пронзительно выкрикнула Эмили.
— Я не готова обсуждать это на лестнице, — отрезала Анна.
— Я не хочу в полицейский участок!
Джастин обернулась к сестре:
— Уйди отсюда и закрой дверь. Делай то, что я тебе говорю. Никто тебя не заберет в участок.
— Почему же? Очень даже заберут, если она не станет говорить со мной сейчас.
Разъяренная Джастин снова повернулась к Анне:
— Проваливайте отсюда! Вы меня не запугаете! Она не сделала ничего противозаконного, и оставьте ее в покое.
— Я всего лишь хочу задать несколько вопросов.
Внезапно Джастин кинулась на нее, чего Анна никак не ожидала. Со стеком в левой руке девушка скакнула вниз по лестнице и правой вцепилась противнице в блузку на груди, толкнув Анну назад так, что та упала и больно ударилась об стену. Подтянув Анну к себе и поставив обратно на ноги, Джастин уже занесла стек над ее головой.
— Перестань! Прекрати сейчас же!
Эмили ринулась по лестнице и попыталась встать между ними, но Джастин повернулась, ухватила сестру за волосы и оттянула ее прочь, невольно дав Анне возможность отступить.
В этот момент в дверь позвонили. Причем позвонили настойчиво, резко и протяжно. Эмили метнулась обратно по лестнице, юркнула в квартиру.
— Не отвечай! — крикнула ей вслед Джастин.
Анна же, улучив момент, ускользнула. Она побежала к парадной двери, открыла ее.
Там стоял Ленгтон:
— Что, черт возьми, тут происходит? Я слышал вопли.
Не успела Анна что-либо объяснить, как подскочила Джастин:
— Убирайтесь! Слышите? Убирайтесь отсюда!
Ленгтон встал между ними. Он схватил Джастин за горло и крепко прижал ее к стене:
— Успокойся, поняла? Или ты успокоишься, или мы тебя арестуем.
Джастин, вне себя от бешенства, попыталась его укусить, однако он удержался и даже заставил ее выронить стек. Выглядела она как буйнопомешанная: глаза выпучены, в уголках рта, из которого слышалось звериное рычание, пена.
— За что это вы меня арестуете? Она вломилась в квартиру моей сестры. Я знаю закон!
Ленгтон чуть ослабил хватку и произнес тихо и угрожающе:
— Даю тебе две секунды, чтобы уйти, иначе пеняй на себя. Один…
Не успел он сказать «два», как Джастин вырвалась из его рук и выскочила на улицу. Теперь надо было повидаться с Эмили. Анна посмотрела за спину Ленгтона, на квартиру вверх по лестнице.
— Дверь была открыта. Я только поднялась по ступеням и позвала…
— А как ты попала на этаж?
— Кто-то меня впустил. Другая съемщица, думаю.
Он кивнул и хмуро посмотрел ей в лицо. На ее щеке кровоточила ссадина.
— Это она тебя так?
Анна потерла затылок:
— Да, она шваркнула меня об стену.
— Будешь на нее подавать?
Анна пожала плечами. Ленгтон посмотрел на свою руку — на ней виднелись следы зубов Джастин:
— Сильна как буйвол, а?
Он осторожно обхватил ладонями голову Анны и кончиками пальцев ощупал то место, которым она впечаталась в стену:
— На затылке растет изрядная шишка. Голова не кружится?
— Нет.
Он нежно провел пальцем вдоль красной отметины на щеке:
— Рана неглубокая. Господи, что за семейка! — Ленгтон тяжело вздохнул и глянул вверх на закрытую дверь в квартиру. — На квартире у Джастин обнаружили какие-то пятна крови. Их отправили на экспертизу. Думаешь, сейчас подходящее время поговорить с Эмили — или хочешь уйти?
— Знаешь, если она нас впустит — почему бы нет, раз уж мы оба здесь.
Они поднялись по ступеням и постучали в дверь. Ответа не последовало. Тут Анна заметила, как от стены к лестничному колодцу струится вода. Слышался звук хлещущей из крана воды.
— Это из ее квартиры? — спросил Ленгтон, глядя вниз.
Анна сказала, что похоже на то. Он хорошенько даванул плечом в дверь. После нескольких попыток замок сорвался и дверь распахнулась.
 
Эмили Виккенгем лежала в ванне, с каждой секундой вода краснела все больше. Ленгтон вытащил ее, всю мокрую, наружу, Анна тем временем вызвала «скорую». Попытка самоубийства вышла у Эмили не на пятерку: артерию она перерезала только на одном запястье. Сдернув с веревки колготки, Ленгтон соорудил жгут.
Вдвоем они сопроводили девушку в отделение скорой помощи больницы «Черинг-Кросс». Ее проверили на наличие в крови лекарств и наркотиков, из желудка врачи откачали парацетамол. Ленгтон связался с Чарльзом Виккенгемом и сообщил ему о том, что произошло с Эмили. Тот в ответ был немногословен, только поблагодарил коротко за то, что поставили его в известность.
Одежда Ленгтона была в крови, особенно досталось рукавам и полам рубашки. Он ушел с медсестрой поискать, не найдется ли у них, во что ему переодеться. Вернулся Джеймс уже в рубашке поло, позаимствованной у какого-то санитара, свою же нес в пластиковом пакете. Он сел рядом с Анной и посмотрел на часы:
— Хочешь кофе? Там, в коридоре, есть автомат.
— Нет, спасибо.
Ленгтон отлучился. Прошло не меньше часа, прежде чем их известили, что Эмили пришла в сознание, но еще очень слаба и потому просит ее извинить. Врач высказал сомнение, что у нее нормальное самочувствие, чтобы с ними разговаривать. По его мнению, было бы гораздо лучше, если б они согласились подождать.
Уже после одиннадцати — к их удивлению, раньше Чарльза Виккенгема — приехал Эдвард. Он был немногословен, но крайне взволнован, причем не столько из-за попытки самоубийства Эмили, а из-за неловкой ситуации в целом.
— Это уже не первая ее попытка. У нее на запястьях точно лоскутное шитье!
Тот же молодой врач вернулся и велел медсестре проводить Эдварда в палату, чтобы навестить Эмили. Ленгтон зевнул:
— Подозреваю, мы можем идти. Мило с его стороны, что поблагодарил нас.
Тут снова появилась медсестра и поманила рукой Ленгтона. Он подошел к ней, и они о чем-то переговорили, после чего он повернулся к Анне:
— Эмили хочет тебя видеть.
— Меня?
— Да, тебя. Я подожду здесь.
Эдвард Виккенгем сидел на стуле у постели Эмили, проглядывая газету.
— Я не могу тут с тобой задерживаться. Отец велел, чтобы ты вернулась вместе со мной. Я уже переговорил с медсестрой и с доктором…
Он обернулся, раздраженный тем, что его прервали стук в дверь и появление Анны.
Бледность Эмили ее поразила. У девушки были черные круги под глазами и кожа как пергамент.
— Ты хотела меня видеть? — спросила Анна неуверенно.
Эмили кивнула. Оба ее запястья были перевязаны, в правое предплечье через капельницу вводилась глюкоза. Она умоляюще посмотрела на Анну, затем перевела взгляд на брата.
— Она ни с кем сейчас не может разговаривать, это же очевидно. — Эдвард Виккенгем сложил газету. — Я договорился, что заберу Эмили домой. О чем бы вам ни требовалось с ней поговорить, вы сможете сделать это дома, когда она оправится. Мой отец, между прочим, квалифицированный врач, так что нет надобности беспокоиться о медицинском уходе за сестрой.
Эдвард, казалось, не видел, что Эмили вся дрожит от страха, но Анна это заметила.
— Может быть, вам следует поговорить с моим шефом? — сказала она. — Он еще там, в комнате ожидания.
Виккенгем поджал губы. Он придвинулся ближе к постели и шепнул Эмили:
— Не говори ничего, о чем потом пожалеешь. Я на пару секунд.
Поколебавшись, явно не желая оставлять Анну наедине с сестрой, он все же вышел.
Тревис наклонилась к постели. Эмили произнесла слабым, прерывистым голосом:
— Пожалуйста, не дайте им меня забрать. Они упекут меня, посадят под замок. Помогите, прошу вас!
— Я не могу ничего запретить твоему брату. Я не имею на это права.