Красная Орхидея
Ленгтон между тем завел разговор об упомянутой психологиней книге, и Тревис почувствовала себя никому не нужной запчастью. Потом профессор Марш полюбопытствовала, какие у них места в самолете, и он кивком велел Анне проверить билеты.
— Может, мы поменяемся и я сяду с вами?
— Да, отлично. Кстати, мы летим, чтобы встретиться с бывшей женой Виккенгема.
— Где остановитесь?
— В «Хаятт-Хилтон».
Она рассмеялась, показав ровные белые зубы.
«А то она не знала!» — подумала Анна. Ничего удивительного, что Ленгтон не захотел брать с собой Льюиса или Баролли. Тревис оказалась девочкой на подхвате!
Они поднялись на борт. Ленгтон все хлопотал вокруг профессора Марш: и поднял ее сумку на полку для багажа, и проверил ее ремень безопасности, и даже сложил ее нарядный жакетик, чтобы он, не дай бог, не помялся. Анна сидела почти в самом конце самолета, рядом с крупным потеющим мужчиной, чьи многочисленные журналы и газеты то и дело падали на пол. Ленгтон и профессор Марш устроились во втором ряду, прямо за шторой, разделяющей места эконом- и бизнес-класса.
Прибыв в миланский аэропорт, Анна прошла таможню позади Ленгтона и профессора Марш. Казалось, они о чем-то серьезно беседуют. То и дело он наклонялся к ней, чтобы лучше слышать, придерживая рукой за талию. Такая фамильярность их отношений расстроила Анну, хотя она и не имела права об этом думать. Их консультант-психолог, похоже, была довольно частым гостем в Милане, и в такси они обсуждали, в каком ресторане этим вечером лучше поужинать. Эшлин остановилась в отеле «Четыре сезона», а потому ее подбросили к дверям гостиницы, после чего сами отправились в «Хаятт». Ленгтон помахал ей на прощание, пока носильщик, подхватив ее сумку, терпеливо ждал, когда гостья войдет в отель.
Когда они отъехали, Ленгтон скосил глаза на Анну:
— Об этом не следует распространяться в следственной бригаде, Тревис.
— О чем конкретно?
— Что она здесь. Там ни за что не поверят, что это совпадение. Они же бог знает какой вывод из этого сделают, так что лучше оставить это между нами, ладно?
— Как тебе будет угодно, — сухо отозвалась она.
— Не удивлюсь, если это коммандер ей настучала, что мы сюда собираемся. Она даже желает поговорить с нашей экс-женой.
— И ты это допустишь?
— Ну да, возможно. Давеча она меня немало впечатлила своей речью.
Тут зазвонил его мобильник, и весь оставшийся путь до отеля Ленгтон выслушивал отчет Льюиса о результатах прослушивания телефонов. В конце он буркнул что-то в трубку и прервал связь.
— Ну что, наш подозреваемый никуда не звонит, зато его доченьки уже созвонились и обменялись впечатлениями о визите детективов. И кажется, та, что кожа да кости…
— Эмили, — ввернула Анна.
— Да, лечится у психотерапевта.
— Неудивительно. Она ужасно нервная. Хотя и умница.
— Она все спрашивала Джастин, знает ли та, что нам известно, и если да, то кто нам это рассказал. Какой из этого вывод?
— Не знаю. Может, их матушка нас просветит? Ты вроде говорил, что Джастин была с ней, когда мы обнаружили тело Луизы Пеннел?
— Да.
Между тем они подъехали к отелю, и Ленгтон выглянул из машины.
— Не желаешь вечерком поужинать? — спросил он, когда носильщик открыл дверцу автомобиля.
— Нет, благодарю. Я лучше пораньше лягу.
Анна подождала, пока достанут из багажника ее чемодан, после чего проследовала за Ленгтоном в отель. Он стоял у стойки администратора, регистрируя их обоих, и Анна улучила момент осмотреться в огромном холле шикарного отеля. Она никогда прежде не останавливалась в столь изысканном и дорогом месте, и ее поразило, что Ленгтон, казалось, чувствовал себя тут как рыба в воде.
Наконец он вручил ей ключ и сообщил, что ее номер на седьмом этаже и что в отеле имеются сауна, спа-салон и бассейн, если у нее есть желание размяться.
— Я не взяла купальник.
— На углу поблизости модная лавка — купи там.
— У меня нет настроения плавать.
— И поесть не хочешь?
— Нет. Если что, закажу что-нибудь в номер.
— Ну ладно. Я в триста седьмом. Если понадоблюсь — звони. Утром вместе позавтракаем.
Они стояли рядом в лифте, поднимающем их на третий этаж. Когда открылись двери, Ленгтон просматривал эсэмэски.
— Доброй ночи, Тревис.
— Доброй ночи.
Двери закрылись, и она поехала на седьмой этаж. Носильщик, уже ожидавший Анну в дверях ее номера, жестом предложил ей войти.
Ей достался большой, просторный номер, с двуспальной кроватью и небольшим балконом. Она дала носильщику на чай и, едва за ним закрылась дверь, плюхнулась на постель.
В своем воображении она набросала сценарий того, как они останутся наедине с Ленгтоном, и даже рисовала себе, как отреагирует на его ухаживания… Теперь она поняла, что у него не было ни малейшего намерения за ней приударить. Она чувствовала себя глупо и злилась из-за того, что так заблуждалась на его счет.
Ленгтон вышел из отеля и прогулялся до отеля «Четыре сезона», где его ожидала хладнокровная и изысканная Эшлин Марш в бледно-голубом шифоновом коктейльном платье и с маленькой серебряной сумочкой в цвет босоножек.
— А малышку Тревис с собой не взяли?
— Нет, она хотела лечь спать пораньше.
— Поужинаем здесь или предпочитаете куда-нибудь пойти?
Взяв такси, они отправились в ресторанчик Бебеля на Виа Сан-Марко.
Тревис долго тыкала в кнопки пульта, переключая телевизионные каналы. Наконец решила посмотреть «Титаник», поскольку в первый раз не видела его целиком. Она уже поужинала и выпила полбутылки вина из мини-бара. Завернувшись в махровый халат, Анна уселась на постели, подложив под спину подушки, и стала смотреть фильм, но уже через пятнадцать минут ее начало клонить в сон. Она вздрогнула и проснулась, когда «Титаник» уже начал тонуть: трезвонили на пару гостиничный телефон и ее мобильник.
Анна сползла с постели, порылась в сумочке, одновременно попытавшись дотянуться до аппарата на прикроватной тумбочке. Потеряв равновесие, шлепнулась на пятую точку — и в то же мгновение умолкли оба телефона. Ругнувшись, Анна поднялась, проверила в мобильнике определитель вызовов и попыталась перезвонить, но соединения не было. Она уже хотела связаться с портье, когда телефон зазвонил опять:
— Тревис?
— Да.
— Это Майк Льюис. Я пытался дозвониться до шефа, но его мобильник выключен, а в номере его нет.
— Возможно, он вышел.
— Это и так ясно, черт подери! Ты можешь с ним связаться?
— Я не знаю, куда он ушел. У тебя что-то важное?
— Возможно. Я знаю, утром вы встречаетесь с бывшей женой Виккенгема, а потому хочу кое-что ему передать.
— А не хочешь, что там у тебя есть, сообщить мне, а я уже передам шефу?
— Поступил звонок от Джастин Виккенгем к ее сестре.
— Погоди, возьму блокнот.
Она опустила трубку на тумбочку и поспешила к портфелю.
— Готова, — сказала она, занеся над блокнотом карандаш.
Кашлянув, Льюис спросил, изобразить ли ему телефонный разговор в лицах или же только изложить детали.
— Майк, скажи, что ты выяснил.
— О’кей. Сперва они обсудили, не связывался ли кто-нибудь из них с матерью по поводу визита полиции. Оказалось, что нет. Джастин все спрашивала, в порядке ли Эмили, затем спросила, сообщила ли та что-нибудь «им». Под «ними» она, полагаю, подразумевала нас. Затем Джастин спросила, знают ли «они», что произошло. Эмили ответила, что ничего не сообщила и что очень расстроилась, а Джастин попыталась ее успокоить. Она сказала, цитирую: «Никаких обвинений не было выдвинуто, так что вряд ли они что-то знают». Но если, дескать, «они» будут ее о чем-нибудь спрашивать, ей следует отказаться с «ними» разговаривать, иначе — цитирую — «все начнется опять».
Анна застенографировала все это в блокнот.
— Ты слушаешь?
— Да, продолжай.
— И вот почему я решил срочно связаться с шефом: Эмили ужасно переживает и Джастин все пыталась ее успокоить, но та разошлась не на шутку. Она заявила, что хочет через все это пройти и заставить его заплатить за то, что он с ней сделал, но ее сдерживает давление семьи.