Красная Орхидея

Анна оперлась на спинку стула. Ленгтон между тем помолчал, нахмурившись, сунул руки в карманы:
— Конечно, вы можете сказать, что ничто из вышесказанного не добавляет ни единой улики против Чарльза Виккенгема, или против его сына, или против них обоих. Однако внутреннее чутье мне подсказывает, что мы разыскали-таки убийцу. Теперь надо заманить его и очень осторожно прижать. Если даже обнаружится, что он солгал и что на самом деле он знавал и Луизу Пеннел, и Шерон Билкин, этого будет еще недостаточно, чтобы его арестовать. Ни в коем случае нельзя вспугнуть эту тварь до того, как мы получим ордер на обыск и проверим ее роскошное обиталище. Мне нужны имена людей, которые бывали на вечеринках в Мейерлинг-Холле. Если звонившая сказала правду, то Луиза Пеннел гостила в этом фамильном особняке. Возможно, здесь он и расчленил ее тело. Я требую опросить местных полицейских. Я хочу знать все — даже то, что этот сукин сын ест на завтрак! Необходимо поговорить с подружкой Эдварда Виккенгема, копнуть армейские годы Виккенгема-старшего. Фактически надо переговорить с каждым, кто знает его теперь и кто знал его прежде. Искать под каждым камнем! Так что — вперед!
На этом Ленгтон удалился к себе в кабинет в обществе коммандера и ее личного помощника, оставив затаившую дыхание бригаду.
Только Анна принялась конспектировать все услышанное, как к ней подошел Льюис и присел на краешек стола:
— Я от него просто фонарею! В том смысле — почему он не посвятил нас в это еще в машине?
— Шеф всегда все держит при себе, — сказала Анна, хотя чувствовала примерно то же, что и Льюис.
— Мне кажется, он чертовски уверен, что это Виккенгем, но мы не можем это доказать. И зачем тогда вся эта его речь? Чтобы впечатлить начальницу?
— Просто он держится за это дело, хоть оно ему и не очень-то по душе, — подошел к ним Баролли.
Анна удивилась: никогда еще она не слышала от них подобных высказываний в адрес шефа. Она промолчала.
— Ну что ж, — зевнул Льюис, — наше дело — везде топтаться и вынюхивать. Но если шеф прав, мы прижучим-таки этого гада.
— А ты что думаешь? — спросил Баролли Анну.
— Мне он не понравился. Как и сказал шеф, он носит кольцо с печаткой, — значит, возможно, он солгал, что не знаком с Луизой Пеннел. Если же он знал ее, значит, был знаком и с Шерон Билкин.
Анна очень обрадовалась, когда их болтовню прервал делопроизводитель, позвавший их вместе разобрать поставленные Ленгтоном задачи. Что бы ни думал каждый в отдельности, в целом в следственной бригаде ощущалось воодушевление. Наконец-то у них был конкретный подозреваемый, а тот факт, что на совещании присутствовала лично госпожа коммандер, вселял уверенность, что Ленгтона все же не сместят.
  
ГЛАВА 12
   
День двадцать третий
 
Ранним утром Анна прибыла в полицейский участок. Она собиралась сходить в буфет позавтракать, когда увидела подъехавшую на такси профессора Марш. Анна кивнула ей как знакомой и прошла в участок.
Она уже поднялась на полпролета, когда профессор Марш ее окликнула:
— Извините, если не ошибаюсь, вы детектив Тревис?
— Да.
— А старший детектив-инспектор Ленгтон уже тут?
— Думаю, да. Машина его стоит.
— Хорошо, мне надо с ним поговорить.
Анна замешкалась:
— Я скажу ему, что вы здесь. Подождите, пожалуйста.
— Не стоит, я знаю дорогу.
— Извините, но в комнату следственной бригады допускаются только офицеры, причастные к расследованию.
Профессор Марш окинула ее холодным безразличным взглядом:
— Если вы изволили забыть, меня включил в следственную бригаду старший детектив-инспектор Ленгтон. Извините.
Анна постояла на лестнице, провожая взглядом психологиню. Сегодня та была без шиньона — распущенные волосы удерживались бархатной эластичной лентой. Так она выглядела моложе и симпатичнее, хотя и немного старомодно. На ней был шикарный, шитый на заказ костюм из розового и черного твида.
Анна не стала подниматься в буфет и вместо этого прошла за профессором Марш в комнату следственной бригады, рассчитывая увидеть реакцию сотрудников.
 
Психологиня между тем направилась прямо в кабинет Ленгтона, оставляя за собой шлейф изысканного парфюма.
Льюис глянул на Анну и поднял брови:
— Вот ведь назойливая баба, а?
Анна заметила, как Бриджит, поставив на поднос две чашки кофе, направляется в кабинет Ленгтона.
— Позволь я отнесу, Бриджит, — остановила она девушку. — Мне надо перемолвиться с шефом.
— О, спасибо.
Анна подрулила к кабинету с подносом и хотела было постучать в дверь, как услышала знакомый рык:
— Это вас не касается!
— Нет, касается. Вы подключили меня к этому расследованию. А теперь вы даже не удосужились позвонить мне и сообщить последние новости. Я бы даже не узнала, что у вас появился подозреваемый, если бы минувшим вечером не пообщалась с госпожой коммандер, — она-то мне все и сообщила. Я выглядела как полная идиотка!
— После того, что произошло между вами и газетчиками, я полагал, что вам было бы неловко это обсуждать, а уж тем более с вышестоящим начальством.
— Мне нисколечко не неловко. Если хотите, я готова внести свой вклад в дело. По мнению коммандера, он бесценен — и вот почему я здесь.
— Да ну? Вам требуется очередная глава в книгу о подвигах по задержанию серийных убийц, ни один из которых не был бы пойман без вашей помощи?
— Не грубите.
— Я вовсе не хотел быть грубым, дорогуша.
— Не называйте меня дорогушей! Скажите прямо: нужен вам мой совет или нет?
— Раз вы уже здесь — почему бы и нет? Только не будем терять время: если у вас есть что сказать о нашем подозреваемом — сделайте это перед всей группой.
— Мне нужно время, чтобы прочитать собранные вами сведения о нем.
Анна чуть не выронила поднос, когда Ленгтон открыл дверь:
— А, Тревис! Не могла бы ты посидеть тут с профессором Марш и сообщить ей последние данные о Виккенгеме? Если хочешь, можешь выпить мой кофе. Я побуду в комнате бригады.
И он прошел мимо Анны, оставив дверь открытой. Тревис внесла в кабинет поднос, опустила на стол. Профессор Марш сидела на стуле нога на ногу, нервно подергивая ступней.
— Боже, что за гендерный шовинист, — процедила она.
Анна мило улыбнулась и предложила ей кофе. Профессор Марш потянулась за чашкой, заглянула в нее:
— А сливки у вас имеются?
— Нет, но, если хотите, могу раздобыть молоко.
— Не берите в голову. — Профессор Марш достала из портфеля бутылочку с водой. — Итак, расскажите мне об этом вашем Винчестере.
— О Виккенгеме, — поправила ее Анна и, поколебавшись немного, уселась в кресло за стол Ленгтона.
Профессор Марш открыла блокнот, щелкнула авторучкой и легонько постучала по странице:
— Начнем. Во-первых, мне нужны его личные данные: возраст и прочее, семейный статус, дети…
Извинившись, Анна вышла за своим блокнотом. Ленгтон сидел в комнате следственной бригады с Льюисом и Баролли:
— Избавь меня от нее, Тревис. И знай, она в приятельницах у коммандера. И все, что ты ей скажешь, очень скоро станет известно той.
— Хорошо, поняла.
Ленгтон пробрался к ней между столами:
— У нас, как и договаривались, сегодня процедура опознания, но ей ты этого не говори. Посмотрим, что она нам выложит.
— Ладно. — Анна помедлила. От него ощутимо несло алкоголем.
— Что? — уставился он на нее.
— Если желаешь, у меня в ящике стола пакетик мятных леденцов.
Насупившись, он поплелся обратно к Льюису и Баролли. Анна же вернулась в кабинет. Ленгтон начал ее беспокоить: было всего-то девять утра.
Уже после одиннадцати Тревис в сопровождении профессора Марш вышла в комнату следственной бригады. За это время у Анны то и дело возникало ощущение, будто ее допрашивают, оформившееся к концу разговора в стойкое убеждение. Она проследила, как Марш подошла к Ленгтону, негромко переговорила с ним, после чего призвала детективов к вниманию. Нельзя сказать, чтобы все сделали нужную стойку, но в комнате стало тихо.