Красная Орхидея

— Не может быть! Во-первых, Тревис совсем не во вкусе нашего шефа, а во-вторых, он не такой идиот, чтобы трахаться с кем-то из своей команды. У него и без того хватает женщин, чтобы еще устраивать себе головную боль.
— Ну, так мне сказали, — пробормотал Льюис, слегка сбитый с толку.
Баролли резким движением раскрыл папку с результатами вскрытия тела.
— Ты читал это? О том, что с ней сделали? — оторопел он.
Льюис помотал головой: Ленгтон так жестко подгонял их при изучении материалов, что половину они просто упустили.
— Глянь внизу страницы. — Взяв ручку, Баролли указал Льюису, где читать.
Одного взгляда, однако, было недостаточно. Майкл перевернул страницу, дочитав отчет, затем медленно закрыл папку:
— Господи Исусе… Я думал, тут ограничилось избиением и разрезанием рта, но это… ублюдок… извращенец хренов!
Баролли кивнул. От отчета патологоанатомов тошнота подступала к горлу.
— Просто в голове не укладывается! И они еще не закончили аутопсию! Что ж за скотина такое вытворяет?!
Льюис тяжело вздохнул:
— Да уж, отловить бы подонка.
Тревис сидела в тесной спальне Луизы. Односпальная кровать была не убрана, плотное розовое с узорами покрывало лежало в стороне. Анна спросила, приводила ли Луиза к себе каких-либо гостей. Шерон покачала головой: это было одно из правил их внутреннего распорядка, и, насколько ей известно, Луиза никогда его не нарушала.
— Хозяйка живет на нижнем этаже, и она бы об этом узнала.
— А часто Луиза не ночевала дома?
— Ну да. Впрочем, как и я. У нас обеих не было постоянного парня, так что ничего удивительного, что кто-то из нас порой не возвращался ночевать.
Анне пришлось сдвинуть вбок ноги, чтобы Шерон могла открыть дверцы платяного шкафа.
— Я не знаю, что пропало. Как я уже сказала, она недолго тут жила. Ой, звонят!
Шерон вышла из комнаты, и Анна принялась перебирать одежду погибшей. Развешена она была по двум секциям: в одной висела явно рабочая одежда — белые блузки и прямые темные юбки, пара пиджаков, в другой — одежда для выхода, в том числе несколько очень дорогих платьев, новеньких, словно только из бутика.
Шерон возникла в дверном проеме:
— Ее пальто! У нее было чудесное темно-вишневое пальто с черным бархатным воротником и очень удачными пуговицами. Его нет ни здесь, ни в чулане в прихожей.
Анна кивнула и бросила взгляд на кровать:
— Луиза обычно прибирала постель?
— Нет, она была ужасная неряха. Мне велели не трогать постель: вдруг понадобится забрать простыни или еще что-то?
Анна присмотрелась к одному из платьев на вешалке — очень открытому, зауженному в талии и с многослойной юбкой.
— Она хотела стать моделью. Все время спрашивала у меня насчет агентов и о том, что ей надо делать, чтобы пробиться в этот бизнес. У нее была очень хорошая фигура, но иногда она чересчур усердствовала с косметикой и выглядела старше своих лет. К тому же еще начала пользоваться темно-красной помадой…
Раздался звонок в дверь, и Шерон аж подпрыгнула. При всей своей словоохотливости она определенно была взвинчена. Девушка устремилась к входной двери, оставив Анну просматривать одежду. Тревис проверила ярлычки на двух кашемировых свитерах в ящике комода. Оба были довольно дорогие, причем один еще ни разу не надевали: он так и лежал сложенный, в тонкой оберточной бумаге.
Послышалось, как Шерон приглашает кого-то подняться еще выше по лестнице.
Анна порылась в ящике с нижним бельем: несколько дорогих трусиков с кружевами, остальные обычные хлопковые. Она выдвигала и задвигала ящики комода, когда услышала голос Ленгтона: он спрашивал, как пройти в комнату Луизы.
Вскоре он появился в дверях. Шерон топталась позади.
— Не так уж тут и много комнат, — хмыкнула она.
Ленгтон коротко кивнул Анне.
— Вы сами стираете белье? — спросила она Шерон.
— У нас есть стиральная машина, но она не очень-то исправно работает, так что мы пользуемся ближайшей прачечной самообслуживания.
— Может, тогда остались какие-то непостиранные вещи Луизы?
 
— Да, вон там, в углу, в бельевой корзине, — указала она. — Уж не знаю, что там лежит, я не заглядывала.
Ленгтон медленно обвел глазами комнату и снова остановил взгляд на Анне, которая еще просматривала гардероб убитой.
— Шерон считает, пропало пальто Луизы, — произнесла она.
Ленгтон кивнул. Он еще раз окинул взглядом комнату и обернулся к Шерон:
— Можем мы где-нибудь поговорить?
— На кухне годится?
Он сказал Анне, что выйдет ненадолго, и последовал за Шерон.
Основательно все осмотрев, Тревис нашла расческу с оставшимися на ней темно-рыжими волосинами и подумала, что не помешало бы отправить ее на экспертизу. Не было ни личных записей, ни писем; на комоде валялось несколько безделушек, но никаких фотографий. Косметика Луизы и прочие туалетные принадлежности были дешевыми. Она обнаружила несколько флаконов духов — некоторые из дорогих, а два даже нераспечатанные. Анна откупорила дешевый с виду флакон «Розы Тюдоров», который был наполовину использован, понюхала — запах был резкий и какой-то неестественный. В неопрятной старой шелковой косметичке с цветочным узором она обнаружила несколько тюбиков губной помады разных оттенков — от розового до оранжевого.
Под кроватью, кроме клубков пыли, Анна ничего не нашла. Заглянула в бельевую корзину — в ней полно было белых блузок, трусиков и лифчиков. Опустив крышку, Тревис вернулась к комоду. Она обнаружила две пустые дамские сумочки: одну из добротной кожи, но давно вышедшую из моды, и крохотный дешевенький клатч. Однако той сумочки, с которой постоянно ходила девушка, не нашлось. Анна пометила в своей книжечке: спросить Шерон, с какой предположительно сумочкой видели в последнее время Луизу. Не нашлось также ни чековой книжки, ни дневника, ни книжки с адресами.
Покидая комнату, Анна нахмурилась, услышав голоса с кухни. Она не слышала, что там говорили, но ей показалось, Шерон плачет, а Ленгтон ее успокаивает.
Анна прошла в тесную ванную, точнее, совмещенный санузел. В стеклянном шкафчике она обнаружила аспирин и кое-какие лекарства, отпускаемые по рецепту, — впрочем, все таблетки оказались выписаны на имя Шерон и все без исключения были от мигрени. Анна перешла в прихожую и открыла чулан напротив входной двери, там висели дождевики и стояла старая обувь. Глянув наверх, она увидела на полке два чемодана, один на другом. Поднявшись на цыпочки, прочитала на ярлычке: «Луиза Пеннел», а также ее домашний адрес. Анна быстро стянула чемодан вниз и отнесла в спальню.
Старый дешевый пластиковый чемодан изнутри был обтянут искусственным шелком. В нем обнаружились два альбома и потрепанная записная книжка с именами и адресами, записанными как попало. Пролистав фотоальбомы, Анна получила лишь отдаленное представление о личности Луизы. На нескольких черно-белых снимках была запечатлена пара: женщина, очень похожая на Луизу и — на многих фото — с цветком в волосах, и мужчина приятной наружности, но какой-то недовольный, мрачный — он почти не улыбался. Много было ранних детских фотографий, затем появилась Луиза в школьной форме — застенчивый подросток. Более поздние фотографии помещались во втором альбоме. На них Луиза была снята на вечеринках и в разных других местах — в Риджентс-Парке, например, у вольера с шимпанзе она прикрывала ладонью глаза и смеялась в объектив. Несколько невинных любительских снимков запечатлели ее с разными молодыми людьми: она неизменно улыбалась и держала своего кавалера под руку… Внезапно в дверях возник Ленгтон, и Анна вздрогнула от неожиданности.
— Мне пора в участок. Тебя подбросить?
— Да, пожалуйста. Хотелось бы взять это с собой.
Он посмотрел на альбомы и вышел.
В молчании они уселись в патрульную машину — Ленгтон впереди, Анна на заднее сиденье. Когда они отъезжали, белый фургон экспертов-криминалистов как раз парковался под окнами квартиры Шерон.