Красная Орхидея

— Это займет не больше минуты.
— Что ж, следуйте за мной.
Чарльз Виккенгем не повел их обратно огородами, а препроводил вокруг огромного здания к парадному входу в Холл. С помощью решетки перед дверью он стянул жокейские ботинки. Выразительно посмотрел на замызганную обувь гостей, однако, ничего не сказав, потянул створку и ступил в дом.
— Проходите, пожалуйста, в гостиную. Я только сниму пиджак и головной убор.
И он прошел к кухне, на ходу снимая шлем.
Следователи остались в ожидании его в гостиной. Спустя минут пять Чарльз Виккенгем вернулся. Он зачесал волосы, и от шлема поперек лба виднелась красноватая вмятина. На нем был бледно-желтый кашемировый свитер, из-под которого выглядывала клетчатая рубашка, и бархатные тапочки с монограммой.
Высокие скулы и глубоко посаженные глаза под нависшими веками сообщали его облику суровость, но его спокойная красивая улыбка делала его привлекательнее. Виски уже тронула седина. Чарльз Виккенгем был очень схож с изображенным на их набросках — высоким темноволосым незнакомцем.
— Не знаю, как вы, а я бы не отказался выпить. Смею ли я вам что-нибудь предложить?
— Нет, благодарю, — отозвался Ленгтон.
Виккенгем неторопливо прошел к тяжелому дубовому сундуку, державшему на себе верхнюю часть старинного буфета, и распахнул дверцы, открывая взорам устроенный там бар. Оттуда Чарльз извлек граненый графин и налил себе порцию виски, после чего непринужденно повернулся к детективам и поднял стакан:
— Так что вам угодно? Прошу вас, садитесь. — И уселся в кресло.
На мизинце его левой руки Анна разглядела крупную золотую печатку с сердоликом. Пройдя вперед и сев в одно из бархатных кресел, она открыла портфель и вынула оттуда блокнот, чтобы записать туда эту деталь. Она показала пометку Ленгтону, поместившемуся на подлокотнике ее кресла, но тот не выказал понимания.
— Я возглавляю расследование убийства девушки по имени Луиза Пеннел.
Виккенгем, казалось, их не слушал, хмуро разглядывая чехол диванной подушки и барабаня по ней пальцами. Наконец он откинул подушку в сторону.
— Газетчики дали ей прозвище Красная Орхидея, — продолжал Ленгтон.
Виккенгем кивнул и глотнул виски.
— Мы также расследуем убийство другой девушки, Шерон Билкин, убитой, возможно, тем же преступником.
Виккенгем внезапно поднялся, поставил стакан на стол, прошел к двери и крикнул в коридор, ведущий также в кухню:
— Хильда, я не буду обедать — приготовьте мне что-нибудь перекусить!
Анна посмотрела на Ленгтона, который чуть улыбнулся, качнув головой. Виккенгем неспешно вернулся к креслу и снова сел, подхватив со стола стакан виски.
— Простите, но, если я ее не предупрежу, она сделает мне мясо с картошкой.
Ленгтон поднял фотографию Луизы Пеннел:
— Вам знакома эта девушка?
Виккенгем подался вперед и поглядел на снимок:
— Нет.
— А эта девушка? — поднял Ленгтон фотографию Шерон Билкин.
Виккенгем посмотрел, склонил голову набок и улыбнулся:
— К сожалению, нет, не знакома.
Не выказав ни малейшего смущения, Ленгтон достал набросок с изображением подозреваемого:
— Неплохой портрет — вы не находите?
Виккенгем придвинулся ближе:
— Мой?
— Да, ваш, мистер Виккенгем.
— Не соблаговолите ли вы мне объяснить, почему вы показываете мне эти фотографии и это… художество?
— Посредством прессы и телевидения мы неоднократно призывали этого человека явиться к нам. С виду он чрезвычайно на вас похож.
— Приношу свои извинения. Если я и видел эти обращения, то, откровенно говоря, и мысли не допустил, что это я, а потому не имел ни малейшего повода с вами связаться.
— Вы когда-нибудь бывали у Луизы Пеннел? У той девушки, чей снимок я вам первым показал? — снова поднял Ленгтон фото.
Виккенгем допил виски и помотал головой:
— Как я уже сказал, я с ней не знаком, так что вряд ли с моей стороны было бы логично нанести ей визит.
Но Ленгтон не отступал.
— А у этой девушки вы когда-нибудь бывали? — вернулся он к фото Шерон Билкин.
— Нет, — вздохнул Виккенгем.
Ленгтон потасовал фотографии и рисунок, точно колоду карт.
 
— Как вы могли бы объяснить тот факт, что у нас появилось изображение человека, который, даже если вы с этим не согласны, имеет чрезвычайное сходство с вами?
— Абсолютно никак.
— Свидетель, точнее, два свидетеля, работавшие с художником-криминалистом и со специалистом по фотороботам, никак не соотносясь друг с другом, выдали такое описание: высокий, нос с горбинкой, темные глаза, темные волосы с легкой сединой на висках. В противовес вашим словам, я думаю, перед нами исключительное сходство. Возможно, лучшим решением вопроса будет участие в процедуре опознания.
— Меня?
— Да, доктор Виккенгем, вас. Вы ведь согласитесь помочь следствию? Таким образом будет либо исключен факт вашего визита к жертве, Луизе Пеннел, либо, напротив, будет подтверждено неоднократное посещение ее дома.
— А когда предположительно я приглашался к этой даме?
Не успела Анна свериться с записями в блокноте, чтобы уточнить даты, названные домовладелицей Луизы, как Ленгтон без колебаний ответил:
— Девятого января.
— Девятого января? Этого года?
Ленгтон кивнул. Виккенгем поднялся:
— Мне понадобится ежедневник. Он в кабинете.
Он вышел. Глядя, как Ленгтон складывает фотографии обратно в папку, Льюис спросил:
— И что вы думаете?
— На нем та печатка, что проходит по описаниям, — еле слышно произнес Ленгтон. — Верно, Анна?
Она кивнула.
— Выходит, он и есть тот чертов мокрушник, — пробормотал Льюис.
Ленгтон прошел к роялю и принялся было разглядывать фотографии, но вскоре обернулся: Виккенгем принес в гостиную большой настольный ежедневник в кожаном переплете.
— Говорите, девятого января? Я встречался с моими поверенными на Кавендиш-сквер. Встреча была весьма долгой, поскольку моя бывшая супруга становится с годами куда более алчной, нежели в ту пору, когда мы поженились. Затем я пообедал у себя в клубе, в «Сент-Джеймс», после чего вернулся домой. В тот вечер я ждал к ужину гостей. Он закрыл ежедневник. — А в какое время дня я предположительно встречался с этой девушкой?
— Есть кому подтвердить ваше местонахождение в тот день? — спокойно спросил Ленгтон.
— Разумеется. Если желаете, я позвоню каждому, с кем встречался, и они с вами свяжутся.
— Буду вам благодарен. Вы работали хирургом, верно?
— Да, работал, почти всю прошлую жизнь. Вышел в отставку десять лет назад. На самом деле я пресытился скитаниями, устал от армейской жизни. — Он широко обвел рукой комнату. — Я не нуждался в жалованье и решил, что предпочту проводить время здесь, с моими детьми. Честно говоря, я никогда не рвался к карьере, но под давлением своего окружения порой делаешь совсем не то, что доставляет удовольствие. Так совпало, что в ту пору умер мой отец. Я унаследовал Мейерлинг-Холл и захотел вернуть этому месту прежний жилой вид. Это потребовало много труда, не говоря уж о деньгах.
— Премного вам благодарен, мистер Виккенгем, — осклабился Ленгтон. — Вы нам очень помогли. Сожалею, что отнял у вас так много времени.
Анна в изумлении поднялась с кресла, Льюис тоже встал.
— Я провожу вас к выходу, — улыбнулся хозяин и жестом пропустил их вперед.
Когда они спускались по парадной лестнице, Ленгтон обернулся с наилюбезнейшей улыбкой:
— Я организую процедуру опознания и в случае надобности пришлю за вами машину.
В первое мгновение у Виккенгема сверкнули глаза, но он быстро взял себя в руки:
— Конечно. Но сомневаюсь, что это понадобится, когда будет доказано мое местопребывание согласно ежедневнику.
— Я с вами свяжусь.
Ленгтон направился к ожидавшей их машине и рывком открыл пассажирскую дверцу. Анна с Льюисом поспешили за ним и забрались на заднее сиденье. Виккенгем даже имел наглость махнуть им ручкой на прощание, прежде чем скрылся в доме!