Красная Орхидея

Пока у Рейнольдса снимали отпечатки пальцев, остальные прошли к другому столу в том отсеке лаборатории, где их ждал молодой эксперт, с длинными черными волосами и в очках с толстыми линзами. Перед ним лежала одежда Луизы, в частности исподнее, взятое из корзины для стирки, а также белье с ее постели. Нижнее белье было разделено на две части: очень дорогие кружевные танги и соответствующие им бледно-розовые и зеленые бюстгальтеры и весьма поношенное дешевое нижнее белье сероватого оттенка.
— Мы разделили их на две группы, поскольку, как нам кажется, юная леди надевала более красивое белье по особым случаям и, возможно, больше его берегла. На нарядных трусиках мы обнаружили кое-какие выделения, но без спермы. Следы, обнаруженные на других предметах из этой группы, имеют менструальное происхождение и идентифицированы как принадлежавшие жертве, так же как и волоски с лобка. Мы также получили два различных образца спермы, но не можем сказать с точностью, когда они были оставлены. Следы спермы могли остаться даже после стирки, хотя вряд ли предметы из этой стопки стирались недавно.
Они передвинулись дальше вдоль стола, чтобы посмотреть другие предметы одежды: белую блузку, что лежала в окружении манжет, нижней юбки и ночной сорочки. Созерцание этих вещей Луизы действовало не менее удручающе, нежели изучение содержимого ее сумочки, и Анна вздохнула с облегчением, когда Ленгтон предложил вернуться в участок.
Ленгтону не терпелось поскорее добраться до комнаты следственной бригады и заняться записной книжкой Луизы. Из окна патрульной машины Анна наблюдала, как он благодарит профессора Марш, которая все это время хранила молчание, как целует ее в щеку и помогает сесть в «мерседес», что вместе с водителем ожидал ее на парковке криминалистической лаборатории. Наконец он плюхнулся на переднее пассажирское сиденье:
— Нынче вечером или завтра утром она выдаст нам корректировку на основе того, что мы видели в лаборатории.
Анну так и подмывало сказать что-нибудь саркастическое: на сегодняшний день эта гламурная психологиня мало, а точнее, вообще никаких новых догадок не выдала им относительно убийцы, — все, что она вещала, они знали и без нее. Однако Тревис сдержалась.
В угрюмом молчании Ленгтон листал маленькую записную книжку. Анна уставилась в окно, вспомнив о девушке, с которой она некогда делила комнату в профессиональном колледже, — та всегда выглядела очень респектабельной, хотя, по сути, была далека от этого. Соседка ее не только не отличалась хорошим вкусом, но имела и неприятные привычки. Когда у нее не оставалось чистого белья, она опрокидывала вверх тормашками корзину для стирки и надевала то, что было положено туда первым.
Анна знала, что за те шесть месяцев, что Луиза жила в одной квартире с Шерон, у нее появился только один тщательно скрываемый воздыхатель — их один-единственный подозреваемый. По мнению Шерон, Луиза пока только встречалась с тем высоким темноволосым незнакомцем. Но может, Луиза вела до этого совсем другую жизнь?
Тревис наклонилась к переднему сиденью:
— Шеф, а Льюис отработал предыдущих приятелей Луизы?
— Одного мы вычислили: студент, снимавший вместе с ней номер с завтраком в гостинице. Он чист, поскольку живет сейчас в Шотландии. Другого парня, из общежития, мы допросили, но он работает в пабе в Путни и не видел Луизу полтора года. Впрочем, у нас еще множество имен, и мы сейчас их проверяем, а потому потребуется еще раз съездить и в общежитие, и в ту гостиницу, где она жила. Содержит гостиницу одна ливанка — сказала, что Луиза мало там бывала. Разговор с ней ничего не дал.
— Может быть, дантист или кто-нибудь, с кем она работала прежде, с ней встречался?
— Насколько мне известно, нет.
— Судя по тому, что мы узнали в лаборатории, возможно, она меняла поклонников чаще, чем мы думаем?
Ленгтон пожал плечами:
— Два пятна спермы и грязное исподнее не дают поводов для такого заключения.
Анна откинулась на спинку сиденья и достала свой блокнот. Всю остальную дорогу она перелистывала его то с конца, то с начала. Она вспомнила, что в доме Флоренс Пеннел услышала от экономки описание Луизы как неряшливой девицы с грязными волосами, и сделала себе пометку позвонить миссис Хьюз по прибытии в участок.
 
Выйдя из машины, Ленгтон, как обычно, зашагал впереди. Анна ожидала, что он, как водится, отпустит дверь перед самым ее носом, однако он неожиданно придержал створку:
— Что это там тикает в твоей маленькой головке, Тревис?
— Прошу прощения?
— Ты постоянно покусываешь губы и добрую четверть часа что-то записывала в блокнот. Что у тебя там? Давай выкладывай.
Уже оказавшись в кабинете Ленгтона, Анна села напротив, помешала кофе.
— Этот подозреваемый, высокий темноволосый мужчина… Я вот думаю: он дает в газету объявление о работе, очень привлекательной для любого соискателя…
— Да-да, мы уже это поняли. Ты или кто-то еще уже получил удовольствие вычислить то объявление?
— Пока нет, но у нас есть Луиза — без гроша в кармане, работающая чуть ли не задаром на дантиста и ненавидящая свою работу. Она вечно опаздывает и, по словам одной из медсестер, частенько страдает похмельем…
— И какой вывод, Тревис? — оборвал ее Ленгтон, кладя себе сахар в кофе.
— Если некий мужчина желал скопировать убийство Черной Орхидеи, он вполне мог использовать объявление в газете, чтобы найти подходящую девушку. Луиза Пеннел — доведенная до отчаяния, тоскующая, вечно без гроша и к тому же сексуально доступная — хочет произвести на него хорошее впечатление. Она даже наносит визит своей бабушке, которую никогда прежде не видела, чтобы занять у нее денег на кое-какую одежду для знакомства с работодателем.
— Это всего лишь предположения.
— Знаю, дослушай меня. Суть в том…
— Я слушаю, Тревис. Давай ближе к делу.
— Если помнишь, французское нижнее белье, хорошую одежду она содержала в порядке. Так что, может статься, этот высокий темноволосый господин сделался для нее своего рода Свенгали [6]? Он нашел для себя верную жертву: господи, она ведь даже грызла ногти, как Элизабет Шорт. И у него также были месяцы, чтобы над ней поработать. Как раз в этот период она переехала из общежития в квартиру, снимаемую Шерон. Кашемировые свитеры, платья, туфли — все это дорогое. Перед нами как будто две женщины: одна — прежняя Луиза, в дешевых и грязных, заношенных трусиках, и другая — нового образца.
Ленгтон вздохнул, выказывая нетерпение:
— Короче, нам надо узнать, откуда у нее появилось это нижнее белье. И вообще, проверить каждую дорогую вещь из ее гардероба. И самое важное: надо с большим рвением заняться тем объявлением о найме.
Шеф побарабанил пальцами по столу, но, несмотря на это, Тревис дерзко продолжала:
— Теперь у нас больше фактов, чтобы делать выводы.
— Ты намекаешь на то, что мы узнали о кольце на его мизинчике? Да, это огромное преимущество, Тревис! — И он принялся донимать ее: — Присовокупи это к тому изображению, что у тебя составилось после встречи с домовладелицей. Итак, мы ищем высокого темноволосого мужчину — и его кольцо непременно поможет его найти! Что нам с этим делать? Если мы запустим такое описание в газету, то он, скорее, избавится от кольца!
Ленгтон откинулся на спинку кресла и закурил. Он прищурился, глядя на Анну сквозь дым, который выпускал изо рта.
— Если следовать версии подражания, — продолжал он, — то следующим человеком, на кого выйдет наш убийца, буду я! Лос-анджелесский субъект, отправив посылку журналисту, написал и так называемому старшему следователю. В нашем случае это буду я — поскольку именно я возглавляю расследование, — и письмо от убийцы может оказаться здесь уже завтра.
Ленгтон всегда изумлял ее. Анна даже не подозревала, что он уделил такое внимание версии о подражании убийству Черной Орхидеи. Последовала долгая пауза. Ленгтон глубоко затянулся, потом помахал рукой, разгоняя дым. На мгновение Анна заколебалась, и он поднял взгляд на нее: