Меч, павший в глубины отчаяния (СИ)
— Что вы за прощания здесь надумали? — отрешенно выказал Хосок. — Зайдите в храм на чай хоть, такой путь преодолели, а уже хотите разминуться. Нам ещё о многом предстоит поговорить!
— Пожалуй, господин Хосок, Кенко права. Мы припасем слова для нашего совместного странствия, дабы сделать его ещё занимательнее, а на сей раз извольте откланяться, — обратилась безымянная странница.
— Какая жалость, но будь как будь. Встретимся на рассвете через три дня близ павильона Кинкаку-дзи. Тебя не затруднит приезд сюда, барышня Чинен?
— Отнюдь нет, — выказала Шинкоку.
— Чудненько, тогда до встречи. Рад был повстречаться с вами, сударыни!
Странники «Генезиса» распрощались с двенадцатым членом «Сил», опосля чего подались в родные округи. Под закатом золотистого солнца, кой освещал путь свои бережным взором, те добрались за весьма короткий промежуток времени.
По прибытию они заранее собрали все необходимые вещи, дабы не забыть-чего в преддверии длительного странствия.
Глядя в окно на заснеженный город и прогуливаясь по округе, они вспоминали обо всем произошедшем здесь, в Тейменто. В этом столь чудном месте, где смех и плачь — одно целое, как инь и янь, что не существуют друг без друга. Здесь произошло немало новых знакомств, сама судьба свела их с прекрасными артистами и до ужаса абсурдными происшествиями. Свет алых фонарей освещал им путь отовсюду, ведь ни один цвет не может так согреть, как алое, подобное горячему солнцу свечение.
И вот, минуло зо три денницы, как все в том же составе попутчики прибыли в назначенное место под хладным светом любознательной Селены. К несчастью, Мичико не смогла сопроводить своих товарищей, посему распрощалась с ними поутру, желая тем увлекательных приключений и безопасного пути.
Стоило им лишь приблизиться к храму, как чья-то игра на сякухати ⌜⁸⁵⌟ разлилась по всему округу. Эта мелодия была несколько пугающей и настораживающей, но до чего же прекрасной и тотчас чарующей. Одно лишь её звучание могло сбить с толку мимо проходящих странников иль разбойников. Она напоминала горы и степи, что завлекали тех к себе…
Сидя на ступеньках Золотого павильона, некая госпожа перебегала пальцами по дырам на сем прелестном инструменте. Подле неё лежал комебукуро ⌜⁸⁶⌟, кой раскрывал тую как странницу. И этой госпожой был Эдо Хосок.
Закончив свою игру, он неоднозначно, то ли с облегчением, то ли с насмешкой взглянул на путников.
— Напугал ли я вас?
— О, ничуть. Ваша игра чудна.
Попутчики сошли с лошадей и, поприветствовав товарища, перекинулись парой словечек. Однако их диалог неожиданно был прерван неясным творением Будды и цокотом лошадиных копыт.
— Эдо, — отозвался чей-то женский голос, — я доставила картину господину Аомине, как ты и велел. Выручка оказалась немного больше, чем ты ду… — замолкла та, взглянув на неизвестных всадников.
— Малышка Ко Гиль Ма, ты вернулась! Да ещё и вести хорошие принесла, какая же ты прелесть! — выказал господин Хосок, глядя на прибывшую девушку.
Молодица неоднозначно взглянула на товарища, пытаясь сыскать истину в его словах. Темные волнистые волосы развевались на ветру, словно ветви ивы, а темное одеяние выставляло её жнецом во тьме ночной.
— Кто они? — вымолвила та, намереваясь вынуть катану из ножен.
Взгляд карих глаз вцепился в несколько знакомых лиц средь путников. Чем дольше она глядела на происходящее, тем больше терялась в домыслах.
— Тише-тише, — вскочил Эдо, — они мои друзья. Я просто забыл предупредить тебя, что мы собираемся вернуться в Зансатин.
— Да как ты смеешь утаивать от меня свои замыслы, — едко вымолвила девушка, — почему я узнаю об этом в последнюю очередь?!
— Прости, прости, я не специально, честное слово!
Стараясь держать свое негодование при себе, Ко Гиль Ма выказала:
— Представь меня тем, кто не знает, и напомни тем, кто вечно забывает.
— О, конечно! Кхм-кхм, — прокашлялся тот, — знакомьтесь, друзья мои, это Ко Гиль Ма — пятая по силе в нашей организации. Как вы могли заметить, она не местная, ведь прибыла из Сынгыля. Мне очень жаль, что я забыл оповестить вас о том, что эта сударыня поедет с нами, но, надеюсь, вы не против, — продолжал Эдо, знакомя мечницу с каждым членом «Генезиса».
Юцуна и Нозоми несколько недоверчиво глядели на девушку, словно между ними ранее было некое разногласие, но это не помешало им вновь встретиться и представиться уже не союзниками, а абсолютными незнакомцы.
— Так это ты забрала наших мечников… Любопытно, — обратилась та, высокомерно глядя на странницу, опосля чего улыбнулась с неким почтением. — Раз уж вы прежде договорились обо всем, то я не стану противиться и разрушать все планы. Мы можем сиюминутно выдвигаться, Эдо.
— Значит ты больше не злишься на меня, малышка?
— Не томи меня своими предрассудками, я и не злилась на тебя. Однако, если ты продолжишь, все может обернуться иначе.
— Как страшно, — кривлялся тот.
Девушки с улыбкой наблюдали на эту небольшую, как нарекла Шинкоку, «любовную перепалку», и все же настал час прощаться. Женщина передала своего скакуна Эдо, опосля чего переговорила со странниками в последний раз.
— Барышня Чинен, я только осознала, что мы не приобрели подходящее одеяние для Зансатина. Мне так жаль, ведь я обещала позволить тебе подобрать мне наряд, но я совсем позабылась… — виновато обращалась нанаши.
— Не волнуйся, милашка, я все подготовила каждому из вас, а также запросила своего знакомого разобраться с этим и доставить наряды прямиком в Зансатин. Он встретит вас близ границы да сопроводит в необходимое место. Теперь вы можете спокойно отъезжать. Я буду молиться за вашу целостность и сохранность, а также за успех в поисках. Помимо сего, я отправлю послание по прибытию в Киосинкай.
— Ты как всегда расчетлива, барышня Чинен. Мне уже не терпится посмотреть на твои деяния. Надеюсь, наша встреч состоится как можно раньше. А на сим мы прощаемся с тобой. Спасибо за помощь и поддержку, — ласково молвила странница.
— Счастливого пути, мои далекие странники! — выказала Шинкоку глядя вслед отбывающим путникам.
— Свидимся в Киосинкае, сестра.
Опосля сих слов, странники были вынуждены покинуть беззаботные дни и мир грез, устремляя свой взор вдаль на неясное будущее и устрашающую неизвестность. Теперь, казалось, недавние происшествия превратились лишь в воспоминания, что пришлось оставить позади, но те навек останутся в их главах и сердцах как неотъемлемая часть в жизни и существовании «Генезиса».
Каждый след, оставляемый лошадьми, отдалял их от сей беззаботной жизни, в кою они никогда не сумеют вернуться, ведь чем дальше их путь — тем сильнее все меняется. Но они не сожалеют об этом, поскольку сами выбрали сей путь. Вверили себя девушке с неясным прошлым, странной внешностью и столь нелепым говором, что сулит в себе опасную неизвестность, однако до чего близкую сердцу.
Миная десятки минок, проходя леса, кристальные воды, попутчики все молвили о своем. В этой беседе они познавали не только друг друга, но и себя самих.
— Господин Хосок, — обращалась беловласая странница, — краем уха я услышала, что Вы продали картину некому господину. Извольте поинтересоваться, увлекаетесь ли Вы живописью?
— О, я не то чтобы увлекаюсь, просто нравится время от времени переносить увиденное на лист бумаги. По просьбе знакомых иль высокопоставленных лиц, я могу воссоздать какую-нибудь картину, а своим любимчикам нарисую её совершенно бесплатно. Если хотите, могу и вам чего сотворить. Вы просто лапочки, хочу сделать и вам какой-нибудь подарок, — искренне молвила та.
— Это так любезно с Вашей стороны, господин. Тогда сможете ли Вы перенести «Генезис» на лист бумаги, как только он соберется в полном составе?
— Конечно-конечно! Я уже с нетерпением жду того дня, когда увижу всех участников вашей группировки со столь прелестной создательницей.
