Траурный эндшпиль (СИ)

— А где ты живёшь? — спросила она. — И где жить мне? Можно же у тебя, да?
— Я живу в двушке вон в том здании, — указал я на свою сталинку. — Ты можешь жить у меня, но могу обещать только место на диване.
Мимо прошли два красноармейца, сопровождающих двоих офицеров с генерал-майором Артамоновым. Шли они в зал заседаний — видимо, будут обсуждать правила поведения в Коммуне и дальнейшую интеграцию новичков в наших суровых реалиях.
Сопроводил Шув в свою квартиру.
— А тут как-то по-холостяцки, — дала она свою оценку интерьеру моего жилища. — Вода и свет есть?
— Есть, — кивнул я. — Но помни, что это временное решение. Скоро обсужу вопрос с начальником жилищного хозяйства, как узнаю, кто он такой и где заседает, после чего выбью тебе отдельное жилище.
— А если тебе понравится жить со мной? — лукаво улыбнулась Шув.
— Готовить умеешь? — сразу спросил я.
— Ну, кое-что приготовить смогу, — не очень уверенно ответила она.
— «Кое-что» меня не устраивает, — покачал я головой. — Если умеешь готовить нормально, то твои шансы здорово увеличиваются.
— Я смогу тебя удивить, — усмехнулась Шув.
— Я иду на капища, — сообщил я ей. — Квартиру не сжигать, вести себя прилично.
— Замётано, босс, — улыбнулась Шув.
Во дворе появились подготавливаемые Краснодубовым новобранцы, с которыми сегодня решили проводить подготовку по сборке-разборке стандартного оружия ополченцев — АК-74М.
Для меня загадка, откуда Коммуна берёт оружие, но у них на вооружении армейские образцы, которые достать не так просто, даже несмотря на творящийся вокруг Апокалипсис. Моя гипотеза — связь с Готландом стала гораздо сильнее, потому что тамошние власти всё же решили не оставлять Питер окончательно и поддерживают «свою» силу в регионе, на всякий случай.
— Приветствую, богиня, — привстал я на колено у капища Бии.
— Приветствую тебя, мой верный, — практически мгновенно ответила богиня, будто ждала меня.
— Почему меня не пустили в Царство мёртвых? — спросил я.
— Твоё появление там нежелательно, — ответила она. — Причины всё те же — Сатана и его деятельность.
— Понятно, — вздохнул я. — А на будущее — как можно облегчить получение амброзии?
— Только при личной явке, — ответила Бия. — Через алтарь, как ты, наверное, надеешься, мне тебе ничего не передать. Он работает лишь в одну сторону.
— Жаль, — ответил я на это. — Но тогда у меня будут проблемы с Шув.
— Не в ближайшие десять дней, — сообщила мне богиня насилия. — Она съела не так много, как в прошлый раз, поэтому сможет протянуть больше. От этой зависимости можно избавиться, если постепенно сокращать количество амброзии в порции. В прошлый раз она забила ею желудок, поэтому позывы начались так скоро, сейчас съела лишь пригоршню. В следующий раз я передам ей лишь полпригоршни. Но это создаст другую проблему.
— Какую проблему? — не понял я.
— Снижение количества ослабит и то, что вы называете «ломкой», — ответила Бия. — Пусть после съедения пригоршни амброзии она сможет обходиться без неё почти два десятка дней, не рискуя при этом жизнью и здоровьем, но последствия для неё будут слабее и она сможет отказаться от неё, пусть и очень неохотно. Имею в виду, что отказ её больше не убьёт.
Значит, это не классическая наркота. Ну, неудивительно. Божественная наркота должна работать иначе, она и работает не так, как химическая дурь.
— Хотя ей глупо от неё отказываться, — продолжила Бия. — Не заметил, что она стала чувствовать себя лучше? Молодость и потенциальное бессмертие — кто же добровольно откажется от такого?
— Так амброзия всерьёз это даёт? — спросил я с удивлением.
— Бессмертие она даёт ложное, — ответила на это Бия. — Если регулярно есть амброзию, то от старости и болезней не умрёшь, но всегда можешь быть убит. Молодость она тоже даёт — уже сейчас у неё обновляются внутренние ткани, что омолаживает её на многие месяцы. Но это тоже тщетно, ведь молодость ложная — лишь телесная.
— Вот тут поясни, — попросил я.
— Молодость — это не только молодое тело, но и юность мыслей, — ответила богиня насилия и жестокости. — По-настоящему молодым смертный стать не может. Каждый прожитый год будет оставлять неустранимый отпечаток на разуме, что будет сказываться на всём. Быть вечно юными, духовно и телесно, уделено лишь нам, богам…
 
А вот эти её слова были достаточно глубокими. Все почему-то думают, что молодость — это только физическое состояние, а не духовное. Но ведь всем известно, что даже мысли могут постареть и устареть. Через двадцать лет молодёжь не поймёт твоих мотивов и ценностей, они будут казаться им парафиновыми и неактуальными, а ты, обеспеченный телесной молодостью, будешь выглядеть для них идиотом под влиянием старых идей.
— Я нашёл корабль, — сообщил я богине.
— Я видела, — ответила она. — Не совсем то, что я имела в виду, но сгодится. Теперь тебе нужна команда.
— Занимаюсь этим, — кивнул я.
— Если тебя не затруднит, мне нужны жертвы, — вдруг сказала Бия. — Не менее пяти суперов. Взамен я обещаю тебе, что Ани Паавола покинет ад и отправится в Элизий.
— С чего такая спешка? — напрягся я.
— Что-то грядёт, поэтому я хочу подготовиться, — ответила богиня. — Сможешь сделать это для меня?
— Постараюсь, — ответил я после недолгой паузы.
— Иди, — велела мне Бия. — И принеси мне жертвы.
Примечания:
1 — Швартов — канат, которым привязывают судно на стоянке.
  
Глава восьмая. Принудительная остановка
 
/13 мая 2022 года, г. Санкт-Петербург, Коммуна/
— Что за шум? — вышел я во двор и увидел там кучу народа, также высыпавшего из жилищ, чтобы посмотреть на источник неразберихи.
— Новенькие уходят, — сообщила мне какая-то тётка в домашнем халате.
— Белые? — уточнил я.
— Белые, — подтвердила она. — Так и надо, нечего им у нас делать!
— Прямо все уходят? — задал я следующий вопрос.
— Не знаю, — ответила моя неизвестная соседка.
Эх, придётся самому всё прояснять…
Иду к источнику шума и вижу, как небольшая группа людей при оружии проходит через ворота первой оборонительной линии. Вижу во главе этой колонны генерал-майора Артамонова, а также всех офицеров.
Гражданские и часть солдат остаются, вон, жмутся друг к другу у жилого здания, но основная масса солдат решила остаться верной присяге. Уходящие ещё не знают, что обрекли себя на смерть, но осуждать их я не могу — сам не знаю, как бы поступил в их положении.
— Не смогли уговорить? — спросил я Краснодубова, который наблюдал за уходом группы боеспособных мужчин.
— Не смогли, — ответил майор. — Но гражданские остаются, как и некоторые солдаты.
Я посчитал оставшихся солдат и насчитал пятнадцать человек, среди которых были старшина Аркадий Пасюра и рядовой Никодим Семёнов. Вот эти двое, когда увидели меня, сразу же решили подойди и поговорить.
— Здравия желаю, ваше… — приветствовал меня Пасюра. — То есть, здравия желаю.
— Здравия желаю, — вторил ему Семёнов.
— Здравствуйте, — кивнул я им. — Решили остаться?
— Ну, да, — ответил старшина. — Тут безопаснее и понятнее. Пусть и марксисты… Знать бы ещё, кто это такие…
— Его благородию генералу они точно не понравились, — добавил рядовой Семёнов.
— Узнаете ещё, кто это, — усмехнулся я. — Какие виды на дальнейшую жизнь?
— В ополчение запишемся, — без раздумий ответил старшина. — Говорят, жильё дадут за просто так, и кошт назначат.
— Это замечательно, — улыбнулся я. — Если вдруг будет желание вступить в команду отчаянных и бесшабашно храбрых…
— Ты людей у меня не переманивай, — перебил меня Краснодубов. — Приведёшь бойцов — тогда и получишь своих.
— Ладно-ладно, — вздохнул я. — Но красноармейцы на деревьях не растут, так-то.
— Вот именно, — хмыкнул майор. — Ищи там, где растут.