Траурный эндшпиль (СИ)

— Поведай мне о численности ворогов, — попросил наш штатный спецназовец Пасечников по рации.
Он сейчас в маске Тесея, выданной на время, чтобы эффективнее командовать действиями абордажников. Маска стала очень сильно бить по мозгам, что сказывается на простых смертных негативным образом. Крышку ему начинает срывать где-то через полтора-два часа воздействия, а до этого он может действовать полностью по своей воле.
— К причалу движутся не менее трёх сотен, — сообщил я ему. — Держитесь воины, победа близко!
Прорываюсь через толщу мертвецов, оставляя за собой тела с дымящими ранами, после чего сходу влетаю щитом вперёд в спешащую к нам группу.
Минут через пятнадцать всё было кончено — я перебил новое поступление, после чего помог абордажникам сначала убить всех зомби, а затем и вытолкать все эти вонючие трупы с пирса.
— Последний то, — пинком скинул я тело обезглавленного зомби с пирса. — Займите оборону, воины! Андрей — ступай за мной.
Всё-таки, было бы гораздо удобнее, будь у меня четыре маски, а не две…
Тут моя маска отвалилась от лица, я едва успел перехватить её. Сверкнула вспышка и у меня в руках оказалось две маски — Ахилла и Октавиана. Вот оно как, значит…
Свожу две маски, после чего желаю, чтобы они объединились. Вновь сверкнула вспышка и у меня в руках осталась одна маска. Так значит, что Перс сделал процесс обратимым — это интересно.
— Чего изволишь, стратег? — спросил Пасечников.
— Сними маску, — приказал я ему, после чего и сам снял свою маску. — А то эта изысканная манера речи уже слегка достаёт…
Одно дело говорить самому и не замечать, но совсем другое — слышать это ещё от кого-то.
— Уф… — выдохнул Андрей, с усилием снявший маску. — А эта штука даёт по мозгам.
— Поэтому и проклятая маска, — ответил я.
— Но жаль, что теперь у меня есть стойкое ощущение, что я слабак, — грустно усмехнулся Андрей.
— Это нормально, — усмехнулся я. — Со временем привыкнешь.
— Чего звал? — спросил спецназовец.
— Да хотел спросить кое-что, — ответил я. — Ты не чувствуешь постоянную слабость?
— Чувствую, — кивнул он. — Но, думаю, это от того, что никогда так долго не плавал на корабле. Допускаю, что это такое проявление морской болезни. Так у тебя тоже?
— У меня нет морской болезни, — покачал я головой. — Тут дело в чём-то другом…
— Так в чём же? — поинтересовался Андрей.
— Да если бы я знал, — поморщился я. — Но это что-то нездоровое и неправильное.
— Радиацию замеряем регулярно, — сказал Пасечников. — Это точно не она. Может, химия какая-то в воздухе?
— В море? — усмехнулся я.
— Тогда у меня нет никаких идей на этот счёт, — пожал плечами Андрей.
— Надо держаться настороже, — сказал я.
— Я всегда настороже, — усмехнулся Пасечников.
С фрегата выгрузился ещё один отряд бойцов — уже не из морпехов, а из добровольцев Коммуны. С ними также спустились Ящур и Кувалда.
— Мы же за хабаром? — поинтересовался Кувалда.
— Именно, — улыбнулся я.
На парковке стояло несколько десятков яхт на прицепах, но все они были повреждены или сожжены. Не знаю, что здесь происходило, но видно, что кто-то целенаправленно ломал и сжигал оставшиеся яхты, причём видно, что это не зомби, которые не способны на такое, а кто-то разумный, с инструментами.
— Писта де Тенис, — прочитал я вывеску на заборе. — Наверное, это теннисный корт.
— Ха-ха, писта! — нашёл это смешным Кувалда.
Ящур же страдальчески прикрыл глаза рукой.
На теннисной площадке валялись кости и обрывки одежды. Тут съели не менее двадцати человек, ну или зомби — сейчас не разберёшь. Среди костей нет никаких признаков оружия или чего-то полезного, но это могли смародёрить уже потом.
— О, это местная ментура, — указал Ящур на здание, облицованное кремовой керамической плиткой. — «Комисария де полисия».
— Скорее всего, уже ограблено давно, — хмыкнул я. — Нам более интересен автобусный парк. Но, на обратном пути, обязательно заглянем и в полицию.
— Гадис, — прочитал Кувалда вывеску на здании через дорогу. — Гипермеркадо.
 
— Тоже, скорее всего, вынесли всё, что было, — покачал я головой.
Мы прошли мимо гипермаркета и достигли автобусного парка, специализирующегося на туристических перевозках. У автопарка стояло четыре помятых и замазанных кровью автобуса.
— А смысл нам искать топливо в автопарке? — поинтересовался Кувалда. — Автобусы же на дизеле гоняют, нет?
— Вот это я и хочу выяснить, — ответил я, вскрывая двигательный отсек ближайшего автобуса. — Это же Европа, поэтому хрен его знает, чем они заправляют автобусы. Если дизель, то пойдём к заправке, если бенза, то лишней не будет.
В автобусы обычно ставят бензобаки объёмом по 300 литров, но бывают и гиганты с объёмом 600 литров.
Выкручиваю крышку бензобака и принюхиваюсь к содержимому. Дизель.
— Ищем заправку, — произнёс я. — Если не найдём, то будем заниматься одним извращённым эротическим действом.
— Это каким? — поинтересовался Ящур.
— Будем вскрывать тачки и сливать с них бензу, — ответил я, доставая смартфон. — Так, если офлайн-карта не врёт, то нам надо пройти почти полкилометра на северо-восток. В путь.
— Может, заглянем в ментуру? — предложил Кувалда.
Он поправил свою кирасу, созданную в Коммуне по индивидуальному заказу. Так-то у него и «природная» броня неплоха, но много брони не бывает, поэтому Антон Борисович сработал ему полноценный бронекомплект из стали.
— А, давай, — махнул я рукой. — Но не жди хабара.
Мы перешли через дорогу и вошли в здание полиции. Дверь была заперта, поэтому пришлось выбивать её подручными средствами.
— Ну и вонь, — недовольно пробурчал Кувалда, вошедший вслед за мной.
— Ты сам сюда захотел, — усмехнулся я, внимательно оглядывая фойе.
Основным источником вони были прикованные к лавкам костяки с простреленными черепами. Их нормально так объели, не оставив на костях ничего съедобного.
На полу валяются пистолетные гильзы, в юго-восточном углу стоит баррикада из столов и стульев, а в стенах видны многочисленные пулевые отверстия.
Мой детективный гений подсказывает мне, что сначала зомби пытались задержать и только потом начали применять огнестрельное оружие.
В дверном проёме, ведущем в коридор, появился первый зомби в полицейской форме. Мужчина, примерно лет тридцати, физически крепкий, ещё и в бронежилете. На поясе висит кобура с пистолетом.
Мертвец вяло поковылял ко мне, в лучших традициях обычных зомби, но затем необычайно резко рванул вперёд, чтобы получить пинок в грудь. А-а-а, это хитрожопый шустряк…
Шустряк, маскировка которого провалилась, резко вскочил и попытался обойти меня с правого фланга, но я лишь слегка довернул корпус и со всей дури шарахнул по своему оппоненту щитом. Топор вышел из петли, был активирован, после чего врезался в череп начавшего вставать шустряка.
— Умные все стали… — пробурчал я недовольно.
Один плюс есть у моего топора — он не особо требователен к уходу, ввиду того, что раскалённое лезвие начисто выжигает любое загрязнение. Бросаю топор в поясную петлю.
Расстёгиваю пояс на зомби и снимаю с него пистолетную кобуру.
— Хм… — рассмотрел я трофейный пистолет. — LLAMA CAL 9MM PARABELLUM. Кто-нибудь слышал о таком?
— Неа, — ответил Ящур. — Но эта штука чем-то похожа на Кольт 1911.
— Патронов в магазине точно больше семи, — извлёк я магазин. — Где-то двенадцать-пятнадцать.
— Нормальная штука, наверное, — пожал плечами Ящур.
— Кому-то нужен? — оглянулся я на абордажников, скопившихся в фойе.
— Мне не помешает, — поднял руку один из них. — Парабеллум, да?
— Он самый, — протянул я ему пистолет с кобурой. — Как выйдем в море, обязательно проверь его. Если окажется дерьмом, то сдай на хранение в трюм — боевой трофей, не каждый день же натыкаемся на такое.
В коридоре никого не было, но зато обнаружилось множество костей и следов борьбы. Мой дедуктивный гений вновь подал голос и предположил, что этот шустряк не смог выбраться из полицейского участка, так как не воспринял дверь, как дверь, или просто не захотел, поэтому съел тут всех остальных зомби.