Траурный эндшпиль (СИ)

— Занимайтесь, — произнёс я и пошёл к одному из зданий местного теннисного клуба.
Раньше тут играли в теннис, а теперь это площадка для массовых жертвоприношений. Человеческие кости они складывали в довольно изящную беседку, исполненную из стекла и деревянного каркаса — сейчас она была переполнена и некоторые кости вывалились на растоптанный газон. Видимо, тут было почти безотходное производство…
Остров оцеплен почти со всех сторон, а ещё в окрестностях ходит минимум два взвода ополчения Коммуны, поэтому уйдут только самые быстрые и везучие.
— Смотрите, чем занимались эти ничтожные мрази, — начал я запись на фоне беседки с костями. — Это истинные чудовища, выступающие против всего рода людского. Они жрали людей, а кости складывали в эту замысловатую инсталляцию. Но этому положен конец, потому что я и ограниченный круг лиц, уже прошедших особый отбор, лично занялся этим вопросом.
Прохожу чуть дальше, на теннисный корт, где мы сложили трупы чертей, убитых на месте.
— Вот эти чудовища, — показал я зрителям длинные ряды тел. — Все они бились до последнего, защищая своих хозяев, которые скрылись среди улиц и зданий нашего города.
Иду в правый верхний угол корта, чтобы показать зрителям особенные трупы.
— А это, если наши догадки верны, главные виновники происходящего, — сообщил я, показав голые человеческие тела, лежащие на животах. — Вроде люди, как люди, да? Но стоит только перевернуть…
Я поочерёдно перевернул пять тел, показав зрителям бросающиеся в глаза отличия. На животе каждого трупа была багровой краской вытатуирована перевёрнутая звезда в кругу — пентаграмма, ассоциирующаяся с Люцифером. Даже несмотря на то, что у трупов были прострелены головы, пентаграммы мерцали белыми всполохами, двигающимися вдоль линий.
— Это знак, с помощью которого можно легко найти последователя Дьявола, — повернул я камеру на себя. — Запомните. И ищите их. Они — источник возникновения чертей в нашем городе. А чтобы в вас было больше рвения, я обещаю вам, что заплачу по две сферы редкого потенциала за каждого живого сатаниста, доставленного в Коммуну.
Останавливаю запись и сразу же, на месте, начинаю сжатие файла через приложение. Сейчас отличное время, чтобы отравить жизнь сбежавшим. Скоро их начнут искать…
Сатанистов мы нашли в здании, что стоит в двадцати метрах от меня. Они оказывали сопротивление, применили против нас тяжёлый пулемёт, размещённый на чердаке, поэтому пришлось действовать жёстко. В итоге пять убитых, двое раненых — последних отправили в Коммуну, где будет проходить обстоятельный допрос, с применением спецсредств и спецметодов. У сатанистов нет за плечами столетий изощрённых пыток, поэтому я почти не сомневаюсь, что скоро мы узнаем очень много нового.
Пока непонятно, как именно они призывают сюда чертей, но у меня есть стойкое ощущение, что без сатанистов этот процесс не провести. Надо с ними кончать и побыстрее.
Видео было залито на канал, где у него начался стремительный рост просмотров.
Я знаю, что большая часть ныне выживших уже сидит на заднице ровно, в укреплённых зданиях, на накопленных запасах провизии, поэтому время посидеть в интернете и общаться с такими же, как они, у них есть. Вот они-то и составляют основную массу моей аудитории.
Комментарии я читать не стал, а вместо этого вошёл в здание и поднялся на второй этаж, где сейчас находилась Шув, следящая за тем, чтобы Коммуна честно отделила нашу долю.
— … не обсуждается даже, — услышал я слова Шув. — Этот эпик стоит не два, а четыре рара, (1) потому что управляемый полёт — это имба.
— «Имба» — это? — уточнил красноармейский командир.
— Это, короче, когда предмет в видеоигре чрезмерно сильный на фоне остальных и от этого вносящий дисбаланс, — попробовала объяснить Шув. — Если сравнивать с каменной кожей, укрепом физухи, управляемый полёт с максимальной скоростью до пятнадцати метров в секунду — это имба.
— Ладно, не особо понимаю, но спорить не буду, — вздохнул старлей Талалихин. — О, новое видео на канале Маски…
 
— Что тут у нас? — вошёл я в зал.
Трофеев было много, в основном по причине того, что большую их часть просто не успели или не смогли погрузить в лодки. Сотни гранатомётов РПГ-18 «Муха», сотни единиц стрелкового вооружения, от советских АК-74 до американских М4А1, а также тысячи гранат и десятки тысяч патронов. Не говоря уже о броне и артефактах разного потенциала.
Будь у чертей достаточно личного состава, они бы дали нам прикурить, но проблема в том, что бойцов у них очень мало, ведь мы выбили слишком многих. Я сам внёс солидную лепту в их кадровый кризис, поэтому неудивительно, что они не смогли организовать достойную оборону Каменного острова.
— Делим добычу, — повернулся ко мне Трофим Талалихин. — Агата Петровна велела выделить вам честную долю, поэтому торгуемся сейчас…
— По пушкам ещё не решили, — сказала Шув. — Пулемёт, хрен бы с ним, забирайте себе, у вас к нему патронов много, но вот штурмовухи НАТОвские — это точно нам.
— Не согласен, — развернулся к ней Трофим. — То есть, я согласен по пулемёту, но штурмовые винтовки нужны и нам. Предлагаю разделить их поровну.
— Мы, вообще-то, если ты не знал или забыл, скоро отправляемся в Европу, — сообщила ему Шув. — Нам нужно иметь оружие, к которому сможем найти патроны.
— Это, как любит говорить ваша молодёжь, отмазка, — усмехнулся Талалихин. — Вашей целью станут военные базы, не пострадавшие от ядерных ударов, поэтому у вас не будет проблем ни с оружием, ни с боеприпасами.
— Гарантируешь, что мы всё быстро найдём? — саркастическим тоном спросила Шув.
— Ладно, это тоже риск, — согласился Талалихин. — Тогда семьдесят на тридцать — винтовки и патроны.
— Сделка, — улыбнулась Шув.
— Вот видишь, до чего нас довела эмансипация женщин, начатая вашими лидерами в двадцатые годы? — спросил я Талалихина с усмешкой.
— Вижу, — кивнул он. — И это хорошо, что достигнуто так много.
— Много ещё делить? — спросил я.
— Самое сложное уже разделили, — произнёс старлей. — Осталось только оружие.
— Тогда я перекурю на балконе, а вы делите, — сказал я. — Как закончите — зовите.
Наверное, нужно было поучаствовать самому, чтобы выбить себе побольше и качеством получше, но Талалихин прав — в Европе будет много оружия. Ну и у нас самих тоже приличные запасы, ведь всё это время я только и делал, что коллекционировал огнестрел и патроны к нему. Да и бабуля, которой очень важен успех экспедиции, тоже отсыплет нам чего-нибудь… Не обидит, короче говоря.
На балконе был отличный диванчик, на котором я с комфортом устроился. У Кувалды я выменял три сигары, взамен дав бутылку двадцатипятилетнего виски. С алкоголем я не очень, а вот покурить сигары очень люблю. Тоже, конечно, надо завязывать, но не получается…
Дымлю сигарой и размышляю.
Черти больше не проблема. Основную их массу мы выбили, хоть они и нанесли городу очень существенный ущерб. Скольких людей они убили? Судя по всему, счёт идёт на многие сотни. Они проводили кровавые ритуалы, чтобы выдёргивать себе всё больше и больше чертей, а это ведь убитые люди. Убитые потенциальные члены Коммуны.
— Алло? — ответил я на вызов от бабушки.
— Как там дела? — спросила она.
— Всё отлично, — сообщил я ей. — Делим трофеи, после чего возвращаемся в Коммуну.
— К нам тут привезли шестерых покалеченных демонов, — сказала мне бабуля. — Похоже, что твоя коммерческая идея сработала. Я выплачиваю сферы?
— Выплачивай, — вздохнул я. — Если они сами будут доставлять к нам чертей, то это стоит своих денег.
— Когда мы сможем получить дивиденды от всех этих вложений? — спросила бабушка.
— В ближайшие дни, я думаю, — выпускаю я изо рта колечко. — Они заинтересованы в том, чтобы души продолжали поступать, поэтому подстегнут нашу мотивацию чем-нибудь весомым.
— Будем ждать, — вздохнула Агата Петровна.
— Какие планы на дальнейшую экспансию? — спросил я.