Адвокат мог не знать
– Он, должно быть, наварил кучу денег, торгуя детьми в течение стольких лет. – Джейк пристально взглянул на вино в своем стакане. – Он мог запросто нанять кого-то – и убить, и оглушить, и пожар устроить.
– Ты просто не хочешь спустить меня с крючка, так?
– Так.
– Почему? – Колли легонько пнула его по лодыжке. – Хочешь, чтобы я свихнулась на этом деле?
– Да я-то ничего не хочу. Ты сама не успокоишься, пока не доберешься до истины.
Колли пнула его еще раз, просто с досады, и начала расхаживать по комнате.
– Когда это ты успел так хорошо меня изучить?
– Я всегда тебя неплохо знал. Просто я не всегда правильно пользовался своими знаниями. Оставлял первостепенные дела на потом.
– Слушай, Джейк, чего тебе еще надо? Ты ведь знаешь, что я согласна спать с тобой.
– А хочешь услышать кое-что новенькое? – Джейк взял бутылку, наполнил свой стакан до краев и отпил одним глотком чуть ли не половину. Только после этого он снова заговорил: – Я хочу, чтобы ты была счастлива. Для меня это гораздо важнее, чем я думал. Потому что… – Он помолчал, сделал еще один большой глоток. – Я люблю тебя больше, чем я предполагал.
Колли сжалась, словно от удара, сердце толкнулось в груди, она прикрыла глаза.
– Тебе непременно надо накачаться вином, чтобы в этом признаться? – произнесла она наконец.
– Слушай, имей сострадание! Я в этом деле новичок.
Колли подошла к Джейку и присела на корточки, чтобы их глаза были на одном уровне.
– Ты серьезно?
– Да. Глоток вина помогает все это выговорить. Да, я говорю серьезно.
– Почему?
– Я так и знал, что простой ответ тебя не устроит. Откуда, черт побери, мне знать почему? Я люблю тебя, вот и весь сказ. И поскольку люблю тебя, я хочу, чтобы ты была счастлива. Но ты не будешь счастлива, пока не разберешься с этим делом. Поэтому я не дам тебе покоя, пока ты его не закончишь. Я сам тебе помогу. А когда с ним будет покончено, разберемся с нашими собственными отношениями.
– Так карта легла?
– Вот именно так она и легла. – Джейк наполнил ее стакан. – Догоняй. Давай скорее, чтобы я мог уложить тебя в этот спальный мешок.
– У меня есть идея получше. – Колли допила вино и отставила стакан. – Я уложу тебя в этот спальный мешок.
– Тебе непременно надо, чтобы последнее слово осталось за тобой, да? – Джейк позволил ей взять себя за руку и поднять на ноги. – Со мной надо обращаться бережно, я хрупкий и ранимый.
– Да-да, конечно. Ясное дело. – И она рванула его рубашку через голову.
Позже, лежа рядом с ним, все еще не отдышавшись, она улыбнулась в темноте.
– Представь себе, я счастлива…
Он обвел рукой изгиб ее бедра.
– Уже кое-что для начала.
– Отвернись. Я хочу тебе кое-что сказать, но не хочу, чтобы ты на меня смотрел.
– Я на тебя не смотрю. У меня глаза закрыты.
Он с ворчанием перевернулся на бок, когда она начала щипать его и толкать в ребра.
– Ты раньше говорил, что я в тебе не нуждаюсь. Это было не совсем так. Нет, не поворачивайся.
– Ты во мне не нуждалась. Уж ты постаралась довести это до моего сведения.
– Я думала, ты бросишься в кусты, если узнаешь, что ты мне нужен. Ты раньше не славился долгими привязанностями. Как, впрочем, и я.
– Так то было раньше. У нас с тобой все было по-другому.
– Это у меня все было по-другому. И мне стало страшно. Вот только повернись, и я больше не скажу ни слова.
Ругаясь себе под нос, он опять устроился на боку.
– Валяй.
– Я даже не думала, что умею чувствовать то, что у меня было с тобой. Я думаю, даже люди, склонные к романтике, не ожидают, что их это так… поглотит. Я читала тебя как открытую книгу, когда речь шла о работе, об отношениях с другими людьми и так далее. – Она вздохнула. – Но когда дело доходило до нас, я ничего не понимала. Отчасти это объясняется тем, что ты называешь моей семейной культурной традицией. Я в жизни не встречала более любящих, более преданных друг другу людей, чем мои родители. Они идеально дополняли друг друга. Но я ясно видела, что подчиненную роль играет моя мать. Она бросила свою музыкальную карьеру, уехала от семьи, превратила себя в идеальную докторскую жену, потому что нуждалась в одобрении отца. Знаю, таков был ее собственный выбор. И она счастлива. Но я всегда видела в этом какую-то ущербность. Я клялась, что никогда не поставлю себя на второе место перед кем бы то ни было. Я ни в ком не нуждалась настолько, чтобы в отсутствие этого человека чувствовать себя неполноценной. А потом ты ворвался в мою жизнь, и мне пришлось собирать себя по кусочкам, просто чтобы не забыть, кто я такая.
– Я никогда не просил тебя ни от чего отказываться.
– Нет, не просил. Но я боялась, что мне все равно придется это сделать. Что я не смогу думать, не спросив себя заранее: а что об этом подумаешь ты? Так поступала моя мать. «Мы спросим папу». «Посмотрим, что скажет твой отец». До безумия меня доводила. – Колли тихонько засмеялась и покачала головой. – Вообще-то глупо, если подумать хорошенько. Это был всего лишь мелкий нюанс их супружеских отношений, а я раздула из него целое дело. Да еще и свое личное дело к тому же. Я не хотела нуждаться в тебе, потому что иначе получалось, что ты силен, а я слаба. Я уж и без того с ума сходила, потому что любила тебя больше, чем ты меня. Это давало тебе неоправданное преимущество.
– Так это было состязание?
– Отчасти. Я все время ощущала этот эмоциональный дисбаланс не в мою пользу, и чем он был больше, тем сильнее я на тебя давила. Но чем сильнее я давила, тем больше ты замыкался в себе, а это вынуждало меня удваивать усилия. Я хотела, чтобы ты доказал, что ты меня любишь.
– А я ничего не доказывал.
– Ты ничего не доказывал. А я не собиралась терпеть рядом с собой человека, который настолько со мной не считается, что даже не может любить меня больше, чем я его люблю, не дает мне контролировать ситуацию. Я хотела сделать тебе больно. Я хотела ранить тебя очень глубоко. Я просто мечтала об этом и в то же время думала, что у меня ничего не выйдет.
– Тебе удалось разломать меня на маленькие кровоточащие кусочки. Надеюсь, теперь тебе стало легче.
– Мне стало легче. Должно быть, я чудовище, но мне действительно стало легче.
– Я рад, что смог оказаться полезным. – Продолжая лежать к ней спиной, он нащупал ее руку и поднес ее к губам.
– Ты с трудом можешь выдавить из себя признание в любви. Я боюсь любить тебя. И что, черт побери, нам с этим делать?
– По-моему, это похоже на брак, свершившийся на небесах.
Она прижалась к его спине и засмеялась.
– Что ж, ты, пожалуй, прав.
«Пусть мертвые остаются мертвыми», – думала Колли на следующее утро, бережно сметая кисточкой частицы почвы с пальцев женщины лет шестидесяти, умершей много тысяч лет назад. Ей хотелось уйти. Собрать свои инструменты и уйти с раскопок, уйти от смерти, от Калленов, от бесконечных вопросов. Ей хотелось забыть, кто такие Маркус Карлайл или Генри и Барбара Симпсон.
Другой археолог может возглавить этот проект. Кто-нибудь посторонний, не знавший Долана и Билла, тот, кто не будет вспоминать о них, глядя на переливающуюся солнечными бликами воду пруда.
Если она оставит проект, у нее появится шанс вновь собрать свою жизнь по кусочкам. Ту часть, которая замерла год назад, когда Джейк ушел. Почему бы им не воспользоваться этим шансом? Где-нибудь подальше отсюда. И в чем, собственно, состоит ее долг? Она пробыла здесь всего два месяца. С какой стати ей рисковать собой, своим счастьем, жизнью других людей, лишь бы восстановить полную картину события, которое уже никак нельзя изменить?
Колли вылезла из ямы, стряхнула землю, приставшую к ее рабочим штанам.
– Держи пять, – сказал Джейк.
Он уже несколько минут следил за ней, видел проступающее на ее усталом лице отчаяние. И теперь, подхватив ее под руку, он отвел Колли подальше от ее сектора, к самой границе участка.
– Все, с меня хватит. Я хочу со всем этим покончить.