Адвокат мог не знать
22
До Джейка донеслись низкие, печальные звуки виолончели. Ни опус, ни имя композитора он угадать не мог – не умел распознавать классику. Но он понял, что пьеса – а следовательно, и Колли – в миноре.
Он ее прекрасно понимал. Ей выпало слишком много переживаний за одно лето. Ему хотелось увезти ее подальше. Куда угодно. Раньше они всегда были легки на подъем, хотя нигде не пускали корни и никогда особенно не задумывались о будущем. И теперь он твердо знал одно: ему нужно общее будущее с Колли. Разобраться бы только с ее прошлым. Никуда им от этого не деться.
Джейк прошел на кухню, где за столом работала Дори.
– У нас сегодня был удачный день, – начала она. – Мэтт нашел каменный топор. Просто потрясающе.
– Да, отличный трофей, – Джейк открыл холодильник, протянул руку за пивом, но передумал и взял бутылку вина.
– Я… разбираю записи Билла. Кто-то же должен…
– Ты не обязана, Дори. Я об этом позабочусь.
– Нет, я… мне бы хотелось самой это сделать. Я с ним не очень-то хорошо обходилась… по правде говоря, очень плохо. Житья ему не давала, потому что он все время бегал за Колли. И теперь я… мне ужасно тяжело.
– Ты же ничего плохого не хотела, – возразил Джейк.
– Мы всегда делаем глупости без всякого злого умысла, не задумываясь о последствиях, пока не станет слишком поздно. Я его высмеивала, Джейк. Я смеялась ему в лицо.
– Тебе сейчас было бы легче, если бы ты смеялась у него за спиной? – Он откупорил бутылку, налил ей стакан вина. – Я и сам его доставал.
– Я знаю. Спасибо, – она взяла вино, но пить не стала. – Тебя я винить не могу. Ты тоже ухаживал за Колли. – Дори подняла глаза к потолку. Музыка доносилась до них еле слышно. – Очень красиво, но чертовски грустно.
– Я бы сказал, виолончель это вообще не слишком жизнерадостный инструмент.
– Пожалуй, ты прав. У нее настоящий талант. И все-таки это странно. Археолог таскает за собой по раскопкам виолончель, чтобы играть Бетховена.
– Да уж, удовлетвориться гармоникой, как все нормальные люди, она не могла. Не сиди допоздна.
Джейк отнес початую бутылку и два стакана наверх. Он знал, что когда дверь Колли закрыта, не стоит ее тревожить, но проигнорировал сигнал и вошел без стука.
Она сидела на единственном стуле лицом к окну, водя смычком по струнам. Он видел ее в профиль. Изящная лепка лица была сразу видна, потому что волосы Колли забрала назад. Ее руки, когда она играла, казались ему удивительно женственными и тонкими. И, что бы он там ни говорил Дори, ему всегда нравилось слушать, как она играет.
Джейк подошел к столу, разлил вино по стаканам.
– Уходи. – Колли не повернула головы и продолжала водить по струнам, извлекая низкие, насыщенные обертонами звуки. – Это не публичное выступление.
– Прервись. – Джейк подошел к ней и протянул дешевый стакан из хозяйственного магазина, наполненный хорошим вином. – Бетховен подождет.
– Откуда ты знаешь, что это был Бетховен?
– Думаешь, ты одна разбираешься в музыке?
– Поскольку для тебя музыкальной вершиной является Уилли Нельсон [24]…
– Не смей оскорблять великих, детка, а то я не поделюсь с тобой своим взрослым напитком.
– С какой стати ты принес мне вино?
– Я человек великодушный, внимательный и бескорыстный.
– Рассчитывающий меня подпоить и воспользоваться положением.
– Разумеется, но это не делает меня менее великодушным.
Колли взяла стакан, глотнула вина.
– Я вижу, ты раскошелился. Отличное вино. – Поставив стакан на пол, она ударила по струнам и заиграла «Индейку в соломе». – Это тебе больше знакомо?
– Хочешь обсудить влияние народной музыки на великих мастеров?
– Не сегодня, профессор. – Колли взяла стакан и отпила еще глоток. – Спасибо за вино. А теперь уходи и дай мне поразмыслить.
– Ты уже выполнила свою норму по размышлениям на сегодняшний вечер.
– Работаю сверхурочно. – Она вновь поставила стакан на пол. – Уходи, Джейк.
Вместо этого он сел на пол, прислонился к стене и начал пить. На лице у Колли промелькнуло раздражение, но оно тут же снова разгладилось. Она взяла смычок и в качестве предупреждения сыграла два такта из музыкальной темы к фильму «Челюсти».
– Этим ты меня не смутишь.
Зловеще ухмыльнувшись, Колли продолжала играть. Он не выдержит. Никогда не выдерживал.
Джейк держался почти тридцать секунд, потом у него мурашки побежали по коже. Наклонившись вперед, он схватил ее за руку, державшую смычок.
– Прекрати. Какая же ты сучка!
– Верно подмечено. Почему бы тебе не уйти?
– В последний раз, когда я последовал твоему совету и ушел, я чуть ли не целый год провел в одиночестве, злобе и тоске. Мне это не понравилось.
– Тебя это не касается.
– Это касается тебя. А ты важна для меня.
Колли устало прислонилась лбом к грифу виолончели.
– Боже, как я до этого дошла? Когда ты говоришь такие вещи, мне хочется делать глупости.
Он бережно провел рукой по ее ноге от колена до щиколотки.
– И почему я раньше не говорил тебе этих слов? Но уж на этот раз я своего не упущу. Я знаю, о чем ты думаешь. Этот гад ускользнул от тебя на тот свет.
– А может, Карлайл-младший врет. Может, свидетельство о смерти – фальшивка?
Джейк не сводил с нее глаз.
– Может быть.
– Я тоже знаю, о чем ты думаешь. Какой ему смысл врать? Он же знает, что мы обязательно все проверим. Этот ублюдок мертв, и я никогда не посмотрю ему в глаза и не скажу, кто я такая. Не заставлю ответить на мои вопросы. Он никогда не заплатит за свои дела. И я ничего не могу с этим поделать. Ни черта.
– Стало быть, всему конец?
– Это логично. Карлайл мертв. Симпсон и эта его сука-жена смылись. Будь у меня время и деньги, я могла бы нанять целую армию детективов, чтобы их разыскать. Но такую роскошь я себе позволить не могу.
– Ублюдок мертв, зато теперь ты хотя бы знаешь, кто ты такая. Какую бы цену ему ни пришлось заплатить, она не искупит того, что он сделал с Калленами, с твоими родителями, с тобой. И все, что ты теперь делаешь, это ради них. Ради себя.
Все, что он говорил, она мысленно повторяла себе не раз.
– Что мне делать, Джейк? Я не могу стать Джессикой ради Сюзанны и Джея. Мои родители чувствуют себя виноватыми, а я ничем не могу им помочь. Мне казалось, все, что я могу, это найти ответы на вопросы и привлечь виновного к суду.
– Какие еще ответы тебе нужны?
– Те же, что и всегда. Мне нужны все ответы. Сколько их еще было? Таких, как я, таких, как Барбара Холлоуэй. Где мне их искать? Что я буду делать, когда найду их? Превратить их жизнь в хаос? Я вот уже два месяца живу в аду, что ж, и им теперь туда же? Или мне уйти, оставить все как есть? Пусть мертвые остаются мертвыми.
– С каких это пор мы действуем под лозунгом «Пусть мертвые остаются мертвыми»?
– Пусть это будет первый раз.
– Но почему? Потому что ты раздосадована? Разочарована? Потому что на душе у тебя погано? Это пройдет. Да, Карлайл мертв. Но все ответы на твои вопросы по-прежнему у него. Из всех, кого я знаю, ты лучше всех умеешь находить ответы у мертвых. Нет, поправка: лучше всех я, но ты на втором месте.
– Я бы посмеялась, да на душе уж больно погано.
– Ты знаешь, где он жил. Узнай, что он там делал. Кого он знал, с кем контактировал. Исследуй его стратиграфию, собери данные по каждому слою.
– Думаешь, мне самой это в голову не приходило? – Колли встала и убрала виолончель в футляр. – С тех пор, как мы после обеда вернулись на раскопки, я только об этом и думала, но оправданий так и не нашла. Что бы я ни сделала, всем будет только хуже. Если я буду продолжать теперь, после смерти Карлайла, это лишь продлит мучения для моих родителей и для Калленов.
– Ты опять вычеркнула из уравнения себя. «Никогда ничего не упускает», – подумала Колли.
– Ладно, допустим, лично я получу моральное, а также профессиональное удовлетворение от того, что закончу расследование. Он не стоит таких жертв. – Она наклонилась и взяла стакан. – Два человека убиты, но теперь я даже не уверена, что они с этим связаны. Я даже не уверена, что пожар в конторе Ланы случился из-за этого. Все говорят, что Карлайл был стар и болен. Можно не сомневаться: он не нагрянул к нам сюда, в сельскую глубинку, чтобы убить двух человек, стрелять в тебя, оглушить меня и сжечь контору Ланы.