"Фантастика 2024-5". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)
— Сядешь за руль? — спросил я Хмыря, краем глаза заметив, как сжался при этих словах пленный армеец. Бедолага, кажется, решил, что, когда он станет не нужен, мы его просто пристукнем.
— Мм… Пожалуй, нет. Лишние руки не помешают, если вдруг придется отстреливаться. Пусть пока нас твой паренек покатает.
Водитель побледнел еще больше. Я его даже мимоходом пожалел. Хотя, конечно, не настолько, чтобы отпустить или позволить ему сбежать.
— Там, на заднем сиденье, автомат… — Я немного помолчал. — Иван, ты… это… если стрельба начнется, присмотри там, чтобы Иру не зацепило…
Глупость я, конечно, говорю. Полную глупость… Если действительно начнется перестрелка, невозможно быть в чем-то уверенным. Шальные пули на то и называются шальными, что летят куда хотят. Как можно защитить от них кого-то?.. Разве что только закрыть собой.
Может, мне тоже сесть назад?
— Сделаю все, что в моих силах. — Бывший инквизитор легонько хлопнул меня по плечу. — С ней ничего не случится. Даю слово.
Если бы я только мог быть в этом уверен… Прости, Ира, что втянул тебя в эту заварушку. Тебе давно надо было послать меня куда подальше, а не терпеть закидоны столь никудышного мужа, как я…
Я молча кивнул и запрыгнул в кабину.
— Трогай. Выруливай на проспект и езжай параллельно периметру. И запомни: если что выкинешь — разговор у нас с тобой будет очень коротким. — Я демонстративно помахал пистолетом.
Лязгая и дребезжа, машина медленно поползла вперед. Неровный свет фар скользил по растрескавшемуся и изрытому колдобинами асфальту, выхватывал из темноты безжизненные стены домов, вонзался в слепые провалы окон. Казалось, что за пределами этого скачущего перед глазами пятна света нет ничего, кроме смотрящей на нас миллионами невидящих глаз тьмы. Мир истончился, исчез, сжался до размеров натужно взрыкивающей двигателем машины и сидевших в ней четырех человек.
Я невольно поежился. И, осознав, что продолжаю нервно теребить рукоять кинжала, поспешно отдернул руку. Давящее ощущение мягко опускающегося на город туманного одеяла медленно отступило. Стало немного легче. Я наконец-то получил возможность вдохнуть полной грудью и попытаться уверить себя в том, что это мне всего лишь почудилось…
— Завтра, — неожиданно глухо сказал Хмырь. — Все решится завтра. Тьма наступает. У нас остался последний день, потом будет поздно. Есть идеи, как не потратить его напрасно?
Я не стал отвечать, вместо этого бросив до побеления костяшек пальцев стиснувшему руль шоферу:
— Поднажми чуток. Ползем как черепахи.
После чего вновь повернулся к бывшему инквизитору. И в свою очередь задал самый насущный сейчас вопрос:
— Куда?
Тихий смешок.
— А что, есть варианты?
Я пожал плечами, вновь безотчетно коснувшись рукояти кинжала. Пальцы кольнула острая ледяная игла, но я ее даже не почувствовал. Может быть, потому, что сейчас я и без того чувствовал себя так, словно все мое тело высечено из мертвого черного льда.
— Есть… Можно просто спрятаться. И наплевать на все.
— Твое право, — после недолгой паузы отозвался Хмырь. Его лицо, как всегда в моменты опасности, не выражало абсолютно ничего. — Если таков твой выбор, я не стану спорить. Никто не станет.
Ирина растерянно переводила взгляд: на меня, на бывшего инквизитора, на старавшегося изо всех сил не слушать наш разговор шофера. Я видел ее глаза в зеркале заднего обзора. Зеленые. Бездонные. Непонимающие. Но, несмотря ни на что, — любящие…
Мог ли я предать их? Могли я прятаться или бежать? Мог ли я день за днем смотреть в них и вспоминать — каждый день, час, минуту — вспоминать ту, пусть и ничтожную, возможность, которую я упустил?
Ирина смогла бы меня понять и простить — я верю в это. Хмырь мог бы понять и простить. И даже все оставшееся человечество, хотя до его мнения мне как раз нет дела, могло бы меня понять… Но смогу ли я простить сам себя?..
— Поворачивай! — рявкнул я на водителя, заставив и без того бледного парня испуганно втянуть голову в плечи. — Сейчас же!
— К-куда?
Висевшее над городом невидимое облако тьмы слепо смотрело на меня с высоты. Я тяжело вздохнул и постарался немного успокоиться.
— Направо, к воротам. Юго-восточные ближе всего, да?.. Вот туда и рули.
— Но… Там… — Водитель нервно облизнул губы. — Этот район оцеплен. Там посты. Нас остановят…
— Езжай, — с нажимом повторил я.
Шофер открыл было рот но, искоса взглянув на меня, промолчал и послушно вывернул руль. Лязгая железом, скрежеща и ежесекундно проваливаясь в многочисленные канавы, из которых, казалось, и состояла вся дорога, машина поползла в ту сторону, где под небом, подсвеченным огнями прожекторов, находились юго-восточные — наиболее безопасные и широко используемые — городские ворота.
Обещанные посты не заставили себя долго ждать. На ближайшем же перекрестке под одиноким, невесть как уцелевшим фонарем торчали пять человек. Все с оружием. Двоих я узнал: Семен Лихой и Ромка Беспалов. Оба из четвертой группы — мои бывшие коллеги, профессионалы самой высокой пробы. Еще трое с мечами за спиной были мне незнакомы. Наверное, свежее пополнение.
Значит, не только армия. Еще и Управление… Широко шагаете, ребята.
— Черт, — вполголоса ругнулся я. — Черт!
— Ну и что будем делать? — спокойно спросил Хмырь.
— Ехать дальше.
А что еще я мог предложить? Остановиться? Сдаться в плен? Напасть и попытаться расчистить дорогу силой? Бросить все и бежать, прячась в подвалах и на чердаках, перебегая из подворотни в подворотню в попытке вырваться из оцепления?
— Спокойно, — с силой вдавливая поблескивающий вороненой сталью ствол в бок напрягшегося водителя, прошептал я. — Спокойно. Притормози чуток и проезжай мимо. Медленно. Не торопись… Но если попытаются остановить, выжимай все и сразу. Не жди первой пули. Усек?
Невыразительный кивок и взгляд, преисполненный густо замешанной на страхе ненависти… Что ж, я и не ожидал, что парень проникнется ко мне любовью. Плевать. Лишь бы только не попытался чего-нибудь учудить. Впрочем, должен же он понимать, что в случае чего первым пострадавшим неизменно будет он сам. Пулю для него я уж точно не пожалею. Даже серебряную. И рука у меня не дрогнет. Может, когда-нибудь потом я и буду раскаиваться в содеянном, но сейчас — не дрогнет.
Палец на спусковом крючке. Шершавая рукоять в ладони. Шесть серебряных осколков смерти в обойме…
Нас даже не попытались остановить. Чистильщики лишь чуть отступили в сторону, освобождая дорогу. Взгляды, которыми они нас проводили, были откровенно безразличными. Казалось, ребят больше интересует собственный разговор, чем медленно ползущая из ночи в ночь машина с армейскими опознавательными знаками и темными, неразличимыми фигурами внутри. Кто бы там ни ехал, их это явно не касалось.
Следующий пост — двумя кварталами ниже по улице — оказался точно таким же. Только стояли там уже не чистильщики, а вояки. В остальном тоже самое полное равнодушие… Впрочем, нет, не полное. Один из армейцев, кажется лейтенант — в темноте было трудно разобрать знаки различия, — помахал нам рукой. Наш шофер, не дожидаясь приказа, послушно мигнул в ответ фарами.
И все.
Что это за оцепление такое? Тут же не то что беглый чистильщик со товарищи, целый полк мимо пройдет, а никто и не заметит.
Я машинально потер лоб. И тут же ухватился за наваренный над дверью поручень, когда машина тяжело полезла на каменистую насыпь и выбралась на бывшее Копейское шоссе. Дорога здесь была более или менее ухоженной, и я позволил водителю поднять скорость до шестидесяти километров в час. А больше, судя по натужному реву и непрерывному дребезгу, эта развалюха и не потянула бы.
Зона оцепления осталась позади. Слева редкими вкраплениями тусклого света раскинулась промзона. Справа все еще были заметны отблески шарящих по стенам фонарей. За спиной — город. А впереди из темноты серой лентой проступала опутанная лучами многочисленных прожекторов бетонная стена. Черными прямоугольниками теней обозначились тянущиеся в ночное небо пулеметные вышки, с двух сторон обступившие матово поблескивающий прямоугольник ворот…