"Фантастика 2024-5". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)
Взглянув на часы, я нехотя встал.
— Пойду я. Ирина там, наверное, волнуется.
Сопровождаемый молчанием бывшего инквизитора, я подошел к уходящей в пол лестнице. И только тогда обернулся. Хмырь не отрываясь смотрел на меня, комкая в кулаке несчастный кисет. На пол, редкими искорками вспыхивая в падающем из окна пучке света, сыпались табачные крошки.
— Спасибо.
— За что?
— За совет.
Я ответил абсолютно серьезно, но бывший инквизитор неожиданно улыбнулся. Широко. Радостно. Словно наконец-то увидел искорку света в конце темного, мрачного тоннеля.
— Всегда пожалуйста. Заходите в любое время.
Я согласно кивнул.
— Зайду.
— Помнишь, я просил тебя соблюдать осторожность? — Я неуверенно мотнул головой, и он продолжил: — Я, пожалуй, рискну показаться неоригинальным, но все же повторюсь: будь осторожен. А если пойдешь в старый город — будь осторожен вдвойне. Помни, Алексей, чем ты рискуешь и что стоит на кону.
— Вряд ли я это хоть когда-нибудь забуду… — отозвался я, придерживаясь за хлипкие самодельные перильца и ставя ногу на верхнюю ступеньку.
Даже если хотел бы. то не забуду…
Почему опять здесь, у нас? Почему опять я? Разве в нашем огромном мире, ограниченном лишь Светом и Тьмой, не осталось других людей и городов? Почему?.. Зачем?..
Зачем? Простой вопрос, на который нет и не может быть простого ответа. Самый главный и самый опасный. Больше всего на свете я хотел бы найти на него ответ… И больше всего на свете я боюсь этого.
Зачем?..
На ходу поправляя снова сползающую набок перевязь меча, я вышел из подъезда. Постоял, подняв голову, разглядывая ряды заколоченных фанерой или затянутых полиэтиленом окон.
Пожалуй, действительно стоит поторопиться — время уже к вечеру. Ирина ждет. Надо будет еще с ней объясняться. А ведь я так и не придумал, куда ее спрятать… И куда мне спрятаться самому.
Примерно в полукилометре вниз по улице между домами маячила грязновато-серая лента периметра. Пулеметные вышки вздымались над ней подобно средневековым башенкам. Не хватало только каменных зубцов и выглядывающих между ними усатых стражников. Впрочем, их как раз с успехом могли заменить патрулирующие стену армейцы с автоматами через плечо.
Я повернулся к ним спиной и медленно побрел в сторону городского центра. Кинжал под курткой при каждом шаге ненавязчиво напоминал о себе, легонько толкая в бок. Но я не обращал на него внимания.
К шефу я так и не зашел, вместо этого сразу направившись домой. Привычно игнорируя лифт, поднялся по лестнице. Невыносимо долгую секунду постоял на лестничной площадке, непонимающим и неверящим взглядом смотря на слабую ниточку света, вырывающуюся в полутемный подъезд из приоткрытой двери… А потом ударил дверь плечом, вваливаясь внутрь и одновременно выдергивая из-за спины меч. Что-то негромко хрустнуло. Плечо пронзила мгновенная искра боли, но я не обратил на нее внимания. Сердце колотилось, как сумасшедшее.
Неужели?..
Запутавшись в разбросанной возле порога обуви, я едва не упал. В голове звенела только одна мысль: опоздал. И когда за спиной послышался чей-то негромкий возглас, я среагировал на голых инстинктах — крутанулся на месте, занося меч для удара.
В двух шагах, испуганно глядя на меня, с чашкой в руках стояла Ирина. Острие моего меча хищно смотрело ей прямо в лицо… Я разжал ладонь, отталкивая клинок так, словно он был горячий. Бездумно шагнул вперед. И схватил ее за плечи.
— Ира!.. Ира, почему ты открыла дверь?!
Она попыталась высвободиться.
— Алеша, не кричи так. У нас гости…
— Ира… Я же просил тебя никого не впускать. Почему ты открыла дверь? А если бы там был… был…
— Кто? Демон? Или бездушный?.. Можешь не волноваться за свою жену — Аваддон пока еще не готов пойти на этот шаг. Бойся лучше за себя, потому что именно ты сейчас представляешь для него опасность. И все, что он может предпринять, будет направлено прежде всего против тебя.
Я медленно повернулся. Нерешительно шагнул в комнату. И замер, встретившись взглядом с бездонными глазами сидевшей за чайным столиком матери Ефросиний.
* * *— Но тогда почему он меня не убил? Ведь у него была такая возможность. Сегодня. Позавчера. Неделю назад… За прошедший год демон мог убрать меня с дороги добрую сотню раз, если бы захотел. Так почему же он, если я ему так мешаю, этого не сделал?
Сидевшая в кресле сухонькая пожилая женщина в выцветшей монашеской рясе спокойно качнула головой.
— Возможно, по той же самой причине, из-за которой он год назад не убил Ирину, когда она в свою очередь несла в себе несомненную опасность для его планов.
Я попробовал оторвать взгляд от пола, но снова, в который уже раз напоровшись на острые иглы колючего синего льда, предпочел отступить. Однако, даже не видя ее глаз, я знал, что мать-настоятельница сейчас смотрит на меня. И сквозь меня — в самые глубины души. Всем нутром я чувствовал ее взгляд: сильный, решительный, всепонимающий. И столь же холодный, как отчетливо просвечивающие в ее взгляде бескрайние озера синего льда.
Синий лед… При одном только взгляде на него меня начинало мутить. Даже спрятавшийся под курткой кинжал будто затаился, стараясь ничем не выдавать себя. Излучаемая им аура заметно ослабла.
Я не сопротивлялся. Не пытался закрыться или как-то заблокировать изучающий взгляд живой святой. Просто сидел и старательно отводил глаза… Интересно, что она видит во мне? Тьму? Зло? Ненависть?
Я мотнул головой и поморщился.
— Хорошо. Допускаю. Тогда зачем он меня предостерег? Если бы демон этого не сделал, то сейчас я бы даже не помышлял о том, чтобы противостоять ему. Просто не видел бы для этого причины. Получается, Аваддон сам толкнул меня к противоборству.
И вновь спокойное, чуточку усталое движение плеч, пойманное краем глаза.
— Ты считаешь, что именно демон помешал тебе остаться в стороне от событий? Напрасно. Судьба уже определена, и, как ни прячься, что ни говори, — тебе не удалось бы от нее укрыться. Рано или поздно тебе пришлось бы сыграть свою роль. Демон знал это и потому сделал свой первый ход, бросив в твое сердце семена страха и сомнения. Вижу, что у него это получилось. Но еще я вижу, что боишься ты не за себя. И это вновь открывает тебе дорогу к свету.
Я хмуро молчал, не поднимая глаз.
Как гладко все выходит с ее слов. Свет. Тьма. Добро и зло. Демон, только и ждущий моей ошибки, чтобы через нее добиться своей цели и обрушить на мир бесконечные века тьмы. Господь, приглядывающий за всем этим с небес в надежде, что смертные хотя бы на этот раз сделают все правильно. Все очень просто и одновременно предельно запутанно.
И непонятно, где прячется пресловутый последний дар, высшая ценность человеческого рода, если моя судьба предопределена заранее?
Может быть, так же заранее предрешено, одержу ли я победу или погублю себя и заодно всех вокруг? Что мне делать: провести следующую неделю на диване, беззаботно поплевывая в потолок, или рвать жилы в надежде что-нибудь исправить?..
— Ира, деточка, принеси, пожалуйста, еще одну чашечку. Давненько я не пила столь вкусного чая.
Отставив в сторону вазочку с печеньем, Ирина молча удалилась на кухню. И в тот же миг я, пересиливая себя, поднял глаза. Иглы синего льда тотчас же безжалостно принялись за дело. Но взгляд я не отвел.
Ничего. Терпел же я это раньше — стерплю и сейчас. Хотя, видит Бог, сегодня это будет куда труднее, чем раньше.
— Мне безразлично, откуда вы все знаете, — тихо, но решительно сказал я. — Я не понимаю, почему вы мне это говорите. Я не знаю и не уверен, что хочу это все знать. Но, мать Ефросиния, ответьте мне: зачем вы вообще пришли сюда? И, кстати, почему вы одни? Где ваша охрана? Я не видел у подъезда машины.
Я ждал чего угодно: раздражения, обиды, спокойствия, равнодушия. Даже того усталого снисхождения, которое в глазах родителей заслуживают нашалившие дети. Но последнее, что я мог ожидать, — это слабая тонкая улыбка, тронувшая губы матери Ефросиний.