"Фантастика 2024-5". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

Спиной ощущая нависающую надо мной массивную громаду ворот, я торопливо осмотрелся. И, не заметив ничего на первый взгляд опасного, скользнул в ближайший же переулок, торопясь как можно скорее убраться из поля зрения дежуривших на вышках пулеметчиков и обходящих стену патрулей.
Еще одна вполне разумная мера предосторожности. Если сейчас из-за соседнего угла на меня выскочит, к примеру, оголодавший оборотень — часовые, несомненно, начнут стрельбу. И в этом случае находиться в простреливаемой зоне мне очень-очень не хотелось бы, потому как пули не всегда летят туда, куда целится держащий в руках оружие солдат.
Глупо было бы попасть под выстрел своих же. Глупее не бывает.
С одиноким же ликантропом, вампиром или тем более мертвяком я вполне способен справиться и собственными силами. Сторонняя помощь мне в этом не нужна.
Осторожно ступая по растрескавшемуся асфальту, я прокрался вдоль кирпичной стены слепо таращившегося пустыми глазницами окон дома. Пересек заваленный слежавшимся мусором двор. И вышел на узкую параллельную основному проспекту улочку.
Держа меч наготове, я прислушался. Понюхал пахнувший сухой пылью воздух… Откуда-то издалека едва ощутимо несло дымом. Нехорошо.
В такую жару даже самая слабая искорка легко могла обернуться стихийным бедствием. Если начнется пожар… Я помнил, что творилось на северо-западе среди садовых домиков и дачных участков три года назад, когда горел лес. Пламя обошло чуть ли не половину района, выгорело все, что только могло гореть. И что не могло — тоже сгорело.
Одно хорошо — в тех местах, где недавно побывал огонь, избегала появляться нечисть. Не знаю почему, но факт остается фактом: мертвяки, вампиры, оборотни — все они одинаково обходили стороной свежие пожарища.
Иногда в связи с этим у меня возникало искушение: а не поджечь ли старый город?.. Впрочем, вряд ли у меня что-нибудь получилось бы. То, что могло случиться среди тесноты большей частью деревянных садовых домиков, не прошло бы на центральных городских улицах. Здесь, среди многоэтажных бетонных и кирпичных коробок, огню просто негде разгуляться.
С одной стороны меня подпирала уныло-серая, густо опутанная колючкой, исчерченная паутиной трещинок и царапин бетонная стена периметра. С другой — уходила вдаль улица, стиснутая с боков ровными рядами брошенных зданий. Присыпанные битым стеклом грязные тротуары. Зияющие зловещей пустотой провалы подъездов. Оставленные под окнами никому не нужных квартир некогда сверкающие и дорогие автомобили. И тишина. Мертвая, давящая на нервы тишина, нарушаемая лишь тихим, едва слышным поскрипыванием какого-то насекомого и слабым шорохом едва ощутимого ветерка.
Звуки старого кладбища, размером раз в пять большего, чем заключенный в тесную кожуру стен новый Челябинск.
Я еще раз огляделся по сторонам, уделяя особое внимание темным провалам окон. Потом хмыкнул, забросил меч за спину и побежал, стараясь держаться ближе к середине улицы и огибая попадающиеся на пути ржавые останки машин.
Минут через десять, когда извилистая лента периметра вместе с неизменно сопутствующими ей пулеметными вышками скрылась за несколькими рядами уныло сгорбившихся домов, я вновь вернулся на проспект. Идти здесь было несравненно легче. И, пожалуй, немного безопаснее. Широкое открытое пространство по обеим сторонам дороги давало неплохие возможности для маневра и резко снижало шансы местной нечисти подкрасться незаметно. Но осторожность терять все равно не стоило. Хотя бы потому, что среди бесформенных груд ржавого металла, в который превратились небрежно сброшенные с дороги бульдозером старые авто, вполне мог затаиться… да мало ли кто там мог затаиться.
Миновав мертвый перекресток, над которым все еще покачивался, смотря подслеповатыми глазами на опустевшую дорогу, светофор, я остановился неподалеку от завалившегося набок автобуса. Осторожно присел на корточки. Провел ладонью по пыльному крошащемуся камню. Осторожно растер в пальцах и понюхал попавшийся под руку крохотный комочек шерсти.
 
Сегодня ночью. Часов пять-шесть назад, не более. Расчертившие асфальт пятью почти параллельными линиями царапины еще совсем свежие. Рыжевато-серые ворсинки шерсти маслянистые на ощупь и характерно пахнут мускусом… Все ясно.
Оборотень. Сравнительно молодой. Можно даже сказать — свеженький, не успевший еще до конца утратить те признаки человечности, что у ликантропа теряются в последнюю очередь: привычка к прямохождению и противостоящий палец на передней лапе.
Держа руку поблизости от рукояти меча, я медленно выпрямился. Внимательно обвел взглядом ближайшие дома, подъезды и переулки. Молодой свежеобращенный оборотень — это плохо. Такие редко ходят вне стаи. А стая… Стая — это не то, с чем я хотел бы повстречаться. Даже днем. И даже имея в кармане три обоймы серебряных пуль.
Оборотни — опасные противники. Они сочетают в себе одновременно человека и зверя. Привычка сбиваться в стаи, умение принимать нестандартные решения, многократно превосходящая человеческую сила и звериная реакция вкупе с безошибочным инстинктом убийцы делают их самыми опасными представителями нечисти в наших местах… Южнее, в казахстанских степях, по доходящим оттуда скупым сводкам, недавно появились еще более неприятные твари: теневики — невидимые ночные убийцы. Но до наших мест они, слава богу, пока еще не добрались. И лучше уж я буду надеяться, что не доберутся…
Порыскав вокруг, я убедился в полной правдивости своих первоначальных выводов. Здесь действительно побывали оборотни. Следы были хоть и слабые, но вполне однозначные: средних размеров стая, примерно из полудюжины когтистых монстров, сегодня ночью пересекла эту улицу и углубилась в прятавшийся за домами весьма неприглядного вида дворик.
Пожалуй, стоило бы пройти по следам и, если повезет, отыскать дневное логово этих тварей. Но я, стоя в тени старого обрюзгшего здания, медлил.
Не нравился мне этот дворик. Что-то в нем было такое… неправильное.
Сосущая пустота в груди, которой напоминал о себе инстинкт предощущения опасности, не оставляла ни на минуту. Предостерегала. Упорно требовала вернуться на относительно безопасный проспект. Рукоять кинжала холодными иглами жгла ладонь. Черными змеями ползли по улице испускаемые им щупальца тьмы.
Ладно. Хотя бы раз поступлю так, как требует здравый смысл. Хвостатых пусть ищет дежурный патруль, а у меня другое задание… В последний раз обежав взглядом убогий дворик, заваленный выброшенной из квартир еще во времена засилья мародеров истлевшей мебелью, я покачал головой и вернулся на проспект.
За следующий час, потраченный на то, чтобы добраться до старого медгородка, я еще раз убедился в том, что эта часть старого города считается самой густозаселенной не напрасно. Следов нечисти здесь было великое множество. На асфальте отчетливо виднелись царапины, оставленные когтистыми лапами оборотней. В собравшейся на тротуарах пыли остались следы по-птичьи подпрыгивающих при ходьбе вампиров. Заставленную почерневшими каркасами киосков торговую площадь облюбовали для своих прогулок едва волочащие ноги мертвяки. И — о да! — кое-где встречались похожие на разлапистые трилистники отпечатки копыт зилотов.
Свежие и не очень, отчетливые и практически неразличимые, ведущие к периметру и от него — следы были повсюду. Много следов… Достаточно много, чтобы это казалось подозрительным.
Когда я в прошлый раз — месяца два или три назад — бывал в этих местах, следов было меньше. Намного меньше. Это означало, что либо вся городская нечисть зачем-то решила собраться в одном районе, либо… Либо большинство этих тварей — пришлые. Но тогда возникает закономерный вопрос: что их притянуло сюда? И для чего?.. На ум не приходило ни одной толковой идеи.
Впрочем, собирать мысли — не моя забота. Я чистильщик, солдат несуществующего фронта, специалист по уничтожению нечисти, а не штабной аналитик. Думают пусть большеголовые ребята из ведомства Хабибуллина. А я буду делать то, что у меня получается лучше всего, — мечом махать.