Бич сновидений (СИ)

Амина прикрыла книгу и снова посмотрела на обложку. Видимо хотела удостовериться, что действительно читает элегию искусителей, а не философский труд неведомого мыслителя. Я рассмеялся невольно, наблюдая за ней. Она улыбнулась мне в ответ и снова посмотрела на страницы, испещренные древними знаками.
— Ну вот это как будто понятнее, хотя тоже странно, — произнесла девушка с чуть большим воодушевлением. — «Когда он появился среди нас впервые, то спросил с величайшим удивлением: почему вы слушаете ее? Делаете то-то и то-то без сомнений и вопросов. И мы ответили: потому что она попросила. Нет ничего лучшего, чем выполнять ее просьбы… Не было вражды между нами, борьбы и лукавства… были мы едины и сильны безгранично…»
Девушка замолчала, потому что я опустил руку на ее колено.
— Подожди…
Она послушно ждала, а я, закрыв глаза, размышлял. Только что целительница дэймосов помогла мне осознать. То, что я ощущал интуитивно, но не осмыслил до конца. Феликс мог убить Хэл, но не сделал этого. Адриан, которому я сломал жизнь, идет за мной на риск, убеждает остальных не отправлять меня в логово врага. Клио, к которой я пришел в тот, самый первый, раз не вызвала Тайгера, чтобы сразу сунуть меня в клетку, как сделала бы с любым другим дэймосом. Герард стал считать меня другом и выгораживал перед Пятиглавом…
Опровергала ли эта книга то, что говорил мне Феликс, да и доказали многие другие дэймосы, с которыми я имел неудовольствие быть знаком? Месть — движущая сила любого темного сновидящего. У таких как я, у искусителей это…не совсем так? Есть что-то еще… то, что для Амины — бред.
В некоторых случаях нужно отказываться от мести? Будет больше толку, если отступиться от желания немедленной расплаты?
Я сам — отступал. Что-то во мне, в моем даре, позволяло мне уходить от жажды возмездия.
Другие дэймосы, зачастую, мстят не тому, кто их «задел», а срывают зло на том, кто попался под руку, до кого можно дотянуться. Раздувают это чувство в колоссальных масштабах. Наказание намного выше преступления. Разрушения больше нанесенного ущерба…
— Амина, когда я был в рассыпающемся мире снов твоего отца, я успел заметить образ: мужчина с очень запоминающимися глазами. Они походили на мишень.
— Я понимаю, о чем ты говоришь, — отозвалась девушка охотно. — Один из слуг отца захватил двоих людей из Полиса. Она, к сожалению, быстро погибла. А тот мужчина жил еще долго.
Ламия перехватила мой выразительный взгляд и рассмеялась приглушенно:
— Нет, это не то, что ты подумал.
Не знаю, правильно ли она оценила мои мысли…
— … пыток не было.…даже оглушать наркотиками ни к чему, — продолжила ламия, — если можно воздействовать через сон. Но ты сам знаешь.
— Зачем?
Амина закрыла книгу, опустила ее подле себя на пол. Откинула черные волосы за спину. Было видно, что ей не вполне комфортно от моих вопросов, но не отвечать она не может.
— Мы слабеем, — наконец призналась дочь Лонгина. — Темные сновидящие Александрии слабеют.…Мы совершили ошибку, Мэтт. Когда устроили эту войну с мастерами сна.…войну с Полисом. Я не должна говорить этого…
Девушка окинула безмолвную библиотеку тревожным взглядом.
— Кровь Полиса давала нам силы. Рождались дети с уникальным, сильнейшим даром. За последние сорок лет на нашей земле не появилось ни одного танатоса, талант ламий слабый, едва уловимый. Я не знаю, как это объяснить, но мы связаны с вами. С такими как ты. Омфис пытался восстановить утраченный баланс.
— Омфис? — повторил я незнакомое имя.
— Один из наших сильных логосов, — ответила Амина, не задумываясь. — Он мертв, к сожалению.
— Севр не был сновидящим.
— Это не важно. По теории Омфиса не имеет значения, есть у жителя Полиса дар, или нет. Рано или поздно он проявится у его детей.
— Проявился? — осведомился я скептически.
— Нет, — вздохнула Амина. — Но это была не единственная задача.…И один из его сыновей послужил своей цели.
Да, расстреливал жителей Полиса на улице.
Сумасшедшие селекционеры. Я подумал о Власисе, который также служил целям своих хозяев-дэймосов. Надо найти его… потом.
 
Мне припомнились слова Тайгера.…«Истинные сновидящие рождаются только на этой земле». Он имел в виду Полис.
Но говорил не о географии.
Он подразумевал наследственность.
Все сновидящие в мире были родом из Полиса.
Сейчас Амина сказала именно об этом.
…Были ли это дэймосы, которые бежали после войны с мастерами снов, или потомки тех, кто просто уехал, в любые, самые далекие, времена. Но все они, обязательно, имели хотя бы каплю крови жителей моей земли.
Мне, сейчас, несложно попробовать соотнести эту генетическую связь с архетипами. Гипнос — бог Полиса. Как и его сыновья. Элемент только нашей культуры. Его нет у других народов.
Соответственно, и возможности выходить в мир сновидений у них не было? Они ничего не знали об этих богах — значит, не имели и способностей? Которые мы развивали с древности: когда первыми сновидцами, столетия назад, стали жрецы храмов бога снов, Гипноса (оракулы тогда служили Аполлону…).
А если «чужаки» не могли обратиться к этому архетипу, то не могли и использовать…
Общее коллективное бессознательное у них есть, не быть его — не может. А вот архетипы — другие. Свои. Как и умения. И, возможно, у них нет… не было как раз «точки входа», которая открывалась для наших сновидящих. Тогда другие народы не могли путешествовать по миру сновидений так, как это делаем мы.
Но и в Полисе обычные люди, мои сограждане, живут, не имея возможности действовать согласно законам мира снов, он доступен только сновидящим…
Впрочем, они все равно действуют. Окружающие также влияют на нас, как и мы на них. Итогом становится то, что чем более счастливы и позитивны люди вокруг и чем стабильнее общество — тем меньше в нем рождается дэймосов. А чем более деструктивно, тем выше их число. Теория Хаоса в действии.
Так что разрушение коллективного разума можно устроить и не погружаясь в мир снов…
Достаточно ненависти, или безумия…
Мелькнула мысль, как я хотел бы знать, к каким архетипам народа своей матери имеет возможность обратиться Феликс. А еще… что если бы я остался в Александрии с учебником искусителей и ламией — надежной переводчицей, война закончилась бы, не начавшись.
Усмехнувшись, я остановил полет неуместной фантазии. И снова вернул внимание Амине.
Мои вопросы все более начинали напоминать допрос, но ламия не замечала этого.
— С кем контактировал морок Мар, кроме своего основного хозяина? Кому передавал сведения?
— В Полисе есть дэймос, который направляет остальных.
— Кто он?
Она пожала плечами.
— Знаю, что он очень молод. Внешне. Носит медальон с крыльями…
Медальон с крыльями… Я сам в свое время носил такой же, когда в юности подрабатывал курьером. Отличная работа для тех, кому необходим допуск к чужим вещам. Тайгеру будет нужна эта информация.
— Кто такой Акамант?
Снова тот же небрежно-равнодушный жест.
— Через него мне передавали пути к тем, кто нуждался в исцелении.
Ламия хотела сказать что-то еще, но запнулась, насторожилась.
В эту секунду послышался посторонний звук.
Тяжелые шаги.
Амина посмотрела на меня с ужасом, вскочила и тут же упала на колени, словно подрубленное дерево. Склонила голову. Она знала, кто приближается к нам. Я поднялся тоже, но остался стоять и смотрел на него.
Он замер в полутора метрах от меня. Высокий. Не уступающий в росте Герарду. Такой же мощный, излучающий силу и энергию. Лицо закрыто тканевой маской.
Он пришел не один. Четыре дэймоса его свиты неспешно, бесшумно перемещаясь по зеркальному полу, взяли нас в широкое кольцо.
Древний ужас не выглядел пугающим. Вполне возможно, долгие годы работы с Феликсом, и годы работы без него были подготовкой к встрече с этим дэймосом. Было интересно, как он не путается во временах, которые посещает? Они все реальность для него?