Бич сновидений (СИ)

Идя по своим следам, отпечатанным в первом снегу, я снова вошел в мастерскую и повесил утерянный инструмент на отведенное ему место.
…На столе передо мной лежали два предмета.
Нож, с которым на меня бросилась Хэл. Я достал его из-под дивана, куда он отлетел в момент нашего не совсем обычного знакомства. Лезвие помутнело от пыли, на рукоятке виднелся грубо вырезанный рисунок — волк, стоящий на задних лапах.
Вторым трофеем была пуговица Герарда. Я подержал ее в ладони, уронил на скатерть. Легкая, пластиковая, белая… маленький ключ в подсознание оракула, куда я могу проникнуть без приглашения.
Что выбрать?
Два трофея. Две загадки и два пути решения. Которые можно объединить.
Попросить прорицателя заглянуть в мир снов Хэл через этот нож, который она стискивала охваченная страхом смерти и отчаянным стремлением к жизни. Не часто в руки сновидящих попадают подобные предметы. Уверен, Герард увидел бы много интересного в прошлом моей ученицы. Того, что невозможно видеть при обычном воздействии. Но я знал, что не буду обращаться за помощью к моему другу.
Тайны Хэл касались только меня. И моего учителя.
Я накрыл ладонью рукоятку складного ножа. Она была теплой, словно ученица только что выпустила ее из пальцев.
За стенами дома гудел ветер, поскрипывали половицы у меня за спиной, и затылка касалось прохладное дыхание сквозняка.
Я понимал, что провожу слишком много времени в тайной комнате за зеркалом, не отвечаю на телефонные звонки, и поддерживаю силы энергетиками. Почти как во времена моей юности, когда работа с Феликсом требовала всего моего времени.
Мне нужны ответы, чтобы знать, как действовать дальше.
Я взял нож Хэлены, лег на диван. Закрыл глаза. И погрузился в подсознание ученицы. Пробиваясь в то самое место, где хранились нужные мне картины прошлого.
Сначала мимо пролетели какие-то цветущие сады, облака как будто нарисованные акварелью, обломки античных зданий, эффектно вписанные в пейзаж… — и я оказался на улице. Реальной улице реального Полиса. Недавно прошел дождь. Редкие капли еще срывались с деревьев и падали в лужи, выбивая из них крупные брызги. Свежий ветер нес с холмов Палантира ароматы влажных сосен.
Огни ночных баров и клубов стекали с фасадов и длинными полосами лежали на мокром асфальте.
А потом я увидел знакомый силуэт. Четкий, словно нарисованный черной тушью поверх картинки яркого города. Стройные ноги, короткая юбка, куртка съехавшая с плеча. Хэл шла по улице под зонтом, напоминающим прозрачный купол. По нему тоже бежали разноцветные дорожки. На миг меня посетило смутное ощущение «уже виденного». Сейчас должны были появиться слуги моей гурии — агрессивные существа с белыми плоскими лицами.
Но вместо этого живое пламя фонарей дрогнуло и вытянулось в размытые сияющие сферы. Я ощутил движение, легкое покачивание дороги под ногами. Мир изменился, сузился и «закруглился», приобретая мягкое, уютное свечение — и вот я стою посреди пустого вагона, несущегося в темноте без остановок. «Нот», надежный проводник из цивилизации Полиса в мое древнее убежище.
За окнами мелькали районы города, парки, скоростные эстакады.
Последний ночной рейс, судя по тишине и пустым сидениям.
Впрочем, два, в самом конце, перед выходом, были заняты.
Хэл устроилась у окна, забравшись с ногами в удобное кресло и негромко, но эмоционально беседовала со своим спутником. Парнем примерно ее возраста, или чуть старше.
Я подошел ближе, рассматривая его. Ничего примечательного или знакомого в его чертах не было. Светло-русые растрепанные волосы косой челкой закрывали лоб, серо-голубые глаза насмешливо и в то же время с легкой досадой смотрят на девушку. Он нетерпеливо барабанил пальцами по подлокотнику и явно порывался встать, но Хэл крепко держала его за манжет светлой рубашки.
Похоже, я был свидетелем той самой ссоры в экспрессе, после которой моя ученица отправилась блуждать по городу.
Я подошел к ним вплотную: и посмотрел в окно. Чернота за стеклом и свет с этой стороны, создали иллюзию зеркала. Волшебной амальгамы, искажающей реальность или, наоборот, представляющей ее в истинном виде. Ничего не изменилось, мне показали все ту же картинку — обычная ссора парня и девушки. Что может быть скучнее.
 
Я опустил руку на спинку впереди стоящего кресла, слегка сжал тугое покрытие, и легкая волна моего воздействия пробежала по вагону, коснулась окна… Отражение изменилось всего лишь на миг, но этого было достаточно. Я успел увидеть. Разглядеть все в подробностях, которые показал мне сон. То, что было на самом деле.
Хэл смотрела в черноту ночи, расчерченную редкими огнями. Он сидел рядом, невзначай касаясь ее запястья. Мужчина лет сорока с короткими светлыми волосами, в темном свитере и черных джинсах. Чувствуя, как пробежал по спине неприятный озноб, я наклонился, вглядываясь в его лицо, отраженное в стекле «Нота». Время изменило этого человека, но я сразу узнал его.
Власис. Мой друг, оставшийся в далеком прошлом. В тот миг, когда я узнал что являюсь дэймосом, наши пути разошлись навсегда. Так мне казалось тогда. Невидимая, но непробиваемая стена отделила меня от друзей, знакомых, всей прежней жизни.
А теперь он ехал с потенциальной гурией, моей будущей ученицей к моему дому.
Пока я не делал никаких выводов, просто смотрел.
Экспресс начал торможение. Остановился беззвучно.
Власис поднялся, и Хэл, подхватив свой рюкзак, тут же послушно встала следом за ним.
Я отвел взгляд от окна.
В этой неотраженной реальности сна гурия вскочила, воскликнула нечто непримиримо-резкое и пошла к выходу. Одна! Парень, остался сидеть, явно не собираясь преследовать упрямую в своем негодовании попутчицу.
Прекрасная работа. Кем бы ни был записавший Хэл ложные воспоминания — он выполнил это виртуозно.
Моя ученица ни мгновения не сомневалась в том, что происходит. Она помнила, что поссорилась с парнем и вышла из поезда на одной из дальних остановок.
Я последовал за ней на перрон, подождал, пока унесется прочь сияющая стрела «Нота», и вновь изменил пространство сна, сдирая с него исправленную пленку иллюзии, чтобы видеть, как все было на самом деле.
Возле платформы стояли несколько машин такси, к ним устремились пара поздних пассажиров. Светилось открытыми дверьми здание вокзала, и мигали приветливо автоматы с напитками и едой. Но Хэл не видела ничего этого, для нее, находящейся в глубоком гипнозе мощного воздействия, не было иного пути, кроме как в глубину темной аллеи, которая вела к моему дому.
Власис мягко взял гурию за предплечье и направил в нужную сторону. Я едва заметно «прикоснулся» к нему. Нет, он не был дэймосом. Всего лишь проводник, наблюдатель.
Я шел следом за ними в черной тени берез и напряженно размышлял.
Мой друг выглядел слишком молодо, ему должно быть столько же, сколько мне сейчас. Значит, генная модификация. Где ее могли провести? Баннгок? Там же, где делали Феликсу и мне? За очень большие деньги. Хозяин расщедрился и продлил жизнь и молодость перспективному, верному слуге?
Хэл шла, зябко ежась в своей куртке и поправляя лямку рюкзака. Ветер с реки растрепал ее каштановые волосы, дернул за подол юбки. Власис опустил руку на плечо девушки. Словно желая подбодрить и успокоить. Или не дать остановиться.
Мой темный дом в череде таких же спящих домов появился впереди. Над глухим забором покачивались косматые ветви лиственниц. Очертания второго этажа виднелись в темноте за деревьями.
Власис остановился возле калитки, поднял голову, глядя на крышу, и я вспомнил невольно, как он стоял, тогда в ранней юности, точно также глядя на подходящий карниз здания, куда надо забраться. Из-под вязаной шапки, которую он никогда не снимал, торчали спутанные кудрявые волосы, лицо сосредоточено, а глаза светятся азартом перед новым приключением. «Давай, Мэтт, ты первый, подстрахую если что!»
Я смотрел на своего друга и кроме легких уколов сожаления испытывал ненависть. К тем, кто свел нас здесь, сейчас, в подсознании моей ученицы. К тем, кто сделал нас врагами.