Война (СИ)

— Не стоит ровнять всех их с отцом Олегом, ты же о нем говоришь?
— О нем.
— Он фанатик, истово ненавидящий нечистую силу, вроде той, с которой мы столкнулись. И он имеет дурную славу даже среди своих собратьев. Забудь о нем. Вряд ли вы еще встретитесь.
— Монахов отозвали?
— В ротах и бригадах, да. А в полках всегда есть свой штатный инок. Теперь ты знаешь зачем. У них нюх на всякую мразь.
— Можете рассказать об этом подробнее? О нечистой силе? Что это?
— Вечером. Там долго объяснять. Да и нам есть о чем поговорить помимо этого.
Мы подъехали к новому расположению роты, и машина нырнула в спрятанный в земле блиндаж. Сверху его закрывала сетка, маскирующая это место под овраг с травой. Рядом блестело гладью воды большое озеро.
— Где это мы?
— Поселок Пролетарка. Со всех сторон как видишь озера. Запомни. Подходить к ним нельзя. Адмирал Дрейк может дотянуться своей силой даже сюда.
— Это он обладает властью над морями и океанами?
— Он. И над пресной водой тоже, так что утащит тебя на дно и поминай, как звали. Воду можно брать только из колодцев или подвозную.
К машине подошли наши штатные механики.
— С возвращением старшина. Ой. Старший лейтенант.
— Поздравляем с новым званием.
— С возвращением.
Было приятно. Солдаты меня не забыли.
— Спасибо мужики. Спасибо.
На душе стало хорошо. Плевать на отца Олега и Церковь. Я на своем месте.
В воздухе раздался свист. А потом удар над головой и взрыв рядом с окопом. Мы все пригнулись, и нас присыпало землей и песком.
— Привыкай, — сказал мне Налбат, хлопнув меня по плечу. — Тут такое постоянно. Англы не жалеют припасов.
Пока командир знакомил меня с новыми окопами и расположением роты, мы прошли все траншеи от начала и до конца. Много новых лиц, что заменили тех, кто погиб или отправился лечиться в тыл. Не всегда можно было вылечить человека по щелчку пальцев. Налбат хромающий на правую ногу тому доказательство. Рана, нанесенная кудесником четвертой ступени, так и не зажила.
Вот мы и дошли до офицерского блиндажа. Больших отличий от прошлого нет. Караул, что отдал нам с командиром честь, печь, на это раз сложенная из кирпича, радист на своем месте, две комнаты, для младших офицеров и Налбата и общее помещении для совещаний с большим столом и слабым освещением. Все тут пропахло куревом.
Первым меня заметил Свиридов Миша.
— Семен вернулся.
Офицеры встали из-за стола и начали пожимать мне руку.
— КИРЮХИН!
— Несу, командир Налбат, — выскочил из своего закутка солдат.
На стол был выставлен большой мясной пирог с грибами и томатами. Пахло очень вкусно.
— Спасибо, — сказал я нашему повару, пожав ему руку. Он кивнул, шепнув мне на ухо, что меня тут ждали, и ушел за чаем для нас.
— Нус-с-с-с, — поднял кружку младший лейтенант Ветряков, — за Семена. И за то чтобы монахи шли в жопу!
Все рассмеялись и мы чокнулись. Даже нелюдимый Налбат, что посмотрел на Ветрякова неодобрительно, чокнулся со всеми. Потом были разговоры. Со мной поделились последними новостями.
— В соседней с нами, четвертой роте все молятся на командира, — экспрессивно, размахивая руками, рассказывал мне Ветряков, которого тоже знатно потрепала вся эта история. Глеб Калязин был в его взводе. — Если бы не он, к утру, они все были бы мертвы.
— А что там было? — Спросил я Налбата. Тот неохотно рассказал.
— Поветрие. Английский лорды — волшебники любят такое. Я вовремя заметил, что с воздухом рядом с нами что-то не так и поспешил туда. Успел откачать солдат и разогнать хмарь над окопами. Сам надышался этой дрянью.
Удивительно. Все же Афон Налбат очень опытен. Я бы в такой ситуации растерялся и не смог ничем помочь. Это нашей роте повезло, что командир и его заместитель, я — кудесники. В других ротах в большинстве своем командуют обычные люди. Нас, обладающих силой мало.
Душевно посидели. Меня сегодня не дергали и позволили отдохнуть. После обеда я сразу направился в штаб батальона. Только оттуда можно позвонить домой. Письма от Алисы и Юлианы я получил, но мне хотелось живого общения. Как они там без меня?
 
С командиром батальона и его заместителями я не пересекся, оно и к лучшему. Сразу пошел к связистам и те выполнили мою просьбу, соединив меня с домом.
— Алё? — Прозвучал голос в трубке.
— Алиса? — Спросил я.
— Семен? — Переспросила она, с дрожью в голосе.
— Я.
— Как ты? Здоров? Не ранен? — В голосе жены было неподдельное волнение за меня. — Нам сообщили, что тебя взяли под арест, а потом пришли газеты. Смирновы отныне вычеркнуты из бархатной книги. Со мной уже связывался отец. Хочет, чтобы я вернулась с Юлианой домой, пока все не уладится.
Сердечко у меня екнуло.
— А ты?
— Бросила трубку. Ты наша семья.
В глазах защипало, но я удержал себя от слез. Как-то это не по-мужски. Я совсем расклеился.
— У меня все хорошо. Здоров. Обвинения сняты. Взял третью ступень. Теперь я старший лейтенант, но по-прежнему служу под командованием Налбата, заместителем командира пятой роты.
Я старался говорить быстрее. Связист, чье место я занял, уже показывал мне на часы. Очередь.
— А фамилия?
— Боярская дума будет решать.
— Славу богу.
— Как вы там? Как Юлиана, шарик, наши работники? Рассказывай все.
Поговорить удалось еще пять минут, и потом я был вынужден повесить трубку, пообещав писать письма почаще.
— Спасибо, — сказал я тому связисту, что уступил мне место и вышел на улицу.
Батальон готовился к бою. Подходили новые танки, подкрепления, летали над головой истребители. Осуществлялась перегруппировка сил. Выходит скоро новое большое наступление.
Страшим лейтенантом быть приятнее, чем старшиной. Теперь первым в большинстве случаев отдавал честь не я, и вертеть головой по сторонам приходилось реже. Нашим батальоном командует майор Грозовой, обычный человек, а его заместители капитаны или старшие лейтенанты, так что начальников тут немного.
Вернувшись в роту, я стал искать командира. Мне хотелось побольше узнать о третьей ступени кудесника, о которой я мало что знал. Да и других вопросов накопилось изрядно. Нашел я его на берегу озера. Вопреки своему же совету, он сидел у самой кромки воды и бросал в нее камешки. Я не спеша пошел к нему, и тут вода рядом с ним вздыбилась и превратилась в гротескную руку из воды, что попыталась схватить командира, но тот вспыхнул вспышкой золотистого света, похожей на силу отца Олега и вода опала обратно в озеро, расплескавшись тысячей брызг. Я вскрикнул от испуга и побежал на помощь к Налбату, что мрачно улыбался, всматриваясь в воду.
Моя поддержка ему не потребовалась.
— Что это было? — Громко спросил я, часто дыша после спринтерского забега.
— Адмирал Дрейк резвится, — усмехнулся мне комроты.
— Я думал он кудесник пятой ступени?
Вопрос прозвучал не полностью, но и так понятно, что я имел в виду.
— Верно. Но и его силы ограничены. Или ты думаешь, он может показать всю свою силушку, сидя как корабле в бухте Севастополя, дотянувшись до меня даже оттуда? Нет. Это лишь жалкие отголоски его настоящей силы, которых правда хватит, чтобы убить любого человека или слабого кудесника. Но не меня. Видел вспышку?
— Да.
— Я разрабатываю новую форму для противодействия любителям поиграть с водой. У англичан много таких умельцев.
Я удивился.
— Вы сами разрабатываете для себя формы?
— Присядь ка, — сказал он и я сел рядом с ним, на каменистый берег озера. Днем солнце достаточно прогревало камни, и температура воздуха понималась до плюс восьми градусов, как сегодня. Ночью снова ударят заморозки. Удивительное место Крым.
— Скажи, ты видел в продаже книги с формами для кудесников третей ступени?
— Нет. Но у меня и не было к ним доступа раньше.
Он покачал головой.
— Не в этом дело. До второй ступени включительно развитие кудесников идет линейно, по шаблонам. Начиная с третьей ступени, чужие формы бесполезны. Во-первых, ни одна бумага, даже специальная не выдержит силы написанного в ней и банально сгорит, а во-вторых, на третьей ступени дух кудесника претерпевает необратимые изменения, и разработанные другими кудесниками формы попросту не будут работать. Из ремесленника ты превращаешься в творца. Понимаешь теперь? Чем выше ты поднялся к вершине, тем сложнее развиваться. Начало, путь, постижение, дух, просветление.