Темное искушение
Я выдержала его взгляд на мгновение. А затем вышла из комнаты, поклявшись никогда больше не возвращаться сюда.
Глава двадцать девятая
fasta (сущ.) – непоколебимый в преданности другу, обету или делу
МилаНа следующее утро наши «свидания» за завтраком продолжились. Однако атмосфера не могла бы быть более напряженной, даже если бы рядом с чайником лежала бомба замедленного действия. Я просто не знала, что тишина вот-вот взорвется так, что настоящая взрывчатка станет лучшей альтернативой.
Напряжение росло при воспоминаниях о прошлой ночи. Мысль о том, как тело Ронана прижималось к моему, пробуждало волну жара под кожей, такую горячую, что всю ночь я ворочалась в пустоте и смятении. Даже сейчас между ног не утихало беспокойное томление.
Я прижала пальцы ног к мраморному полу, зная, что мне должно быть стыдно за то, что я чувствую это… особенно после того, что Ронан, казалось, полностью забыл о прошлой ночи. Но я отказалась снова испытывать чувство вины.
Вместо молчаливой горничной еду подавала другая женщина, и она не выглядела послушной и незаметной. Она могла бы быть блондинкой-близнецом Кайли Дженнер. Я бы не удивилась, если бы ее ресницы были густо накрашены люксовой тушью.
Она медленно ставила тарелки на стол, звон каждой сопровождался взглядом в сторону Ронана. Он лишь листал что-то в телефоне и задумчиво проводил большим пальцем по шраму на нижней губе. Несколько пуговиц на платье горничной были расстегнуты, и всякий раз, когда она наклонялась, оголялся лиф. А наклонялась она часто. Мне хотелось сказать ей, чтобы проявила хоть немного самоуважения, но не уверена, что это нашло бы отклик у девушки, которая, если Ронан попросит, на первом же свидании наверняка займется с ним незащищенным сексом.
Я думала, он так занят размещением постов в своем профиле, что не видит ее болезненно-очевидного интереса – ровно до тех пор, пока он не поднял взгляд от телефона и не посмотрел на меня с коварным блеском в глазах.
Фу.
– Могу я предложить вам что-нибудь еще? – знойным голосом спросила горничная Ронана. Мне не нужно было знать русский, чтобы понять: она спрашивала, не может ли она «соблазнить» его чем-то еще.
Ненавижу блондинок.
Поскольку Ронан не сводил с меня взгляда, было совершенно ясно, что он насладился каждой секундой, прежде чем ответил:
– Нет.
Горничная проследила за его взглядом и, наконец, поняла, что в комнате есть кто-то еще, кроме Ронана. Она бросила на меня единственный уничижительный взгляд. Очевидно, мои растрепанные волосы и шорты с цветочной вышивкой не могли составить ей конкуренции. Я ощетинилась от его пристального внимания, но она уже выносила поднос из комнаты, бросив на Ронана тоскующий взгляд.
Обычно я с большим уважением относилась к «синим воротничкам», но эта…
Что за простушка.
– Что случилось с прошлой девушкой? – спросила я.
Ронан посмотрел на меня так, что стало ясно – это не мое дело. При мысли о том, что тихая прислуга могла иметь какое-то отношение к моему отравлению, желудок сжался. Ронан, убивающий кровожадных бандитов, – это одно, а кроткую служанку – совсем другое.
– Ты… ничего с ней не сделал?
Он прищурился.
– Нет.
Полагаю, это было все, что он хотел сказать этим утром. Он становился хуже Хаоса. Немецкая овчарка рычала на меня всякий раз, когда я разговаривала с ней, и чуралась меня, словно блохастую. Мне следовало бы оставить животное в покое, но что-то в жестокой внешности казалось таким одиноким, что это задело мои собственные струны одиночества. Я отказывалась отказываться от нее.
Несмотря на то что Альберт сказал: за кухней теперь пристально следят и моя еда больше не будет приправлена ядом, – я все еще не решалась что-либо есть и последние два дня питалась тем, что оставляла мне Юлия. Нерешительность была усилена тем, что Ронан не сказал ни слова, чтобы успокоить меня. Учитывая его постоянные требования, чтобы я ела, с момента когда мы познакомились, его молчание теперь заставило меня чувствовать, будто ему все равно. Может быть, я драматизировала, но встав на этот путь, уже не могла сойти с него.
Я разыграла целое представление, тщательно намазывая кусочек тоста веганским маслом, которое приготовила для меня Полина, хотя трудно было поверить, будто Ронан заметил, что на самом деле я пила только воду. Он никак это не комментировал.
Пока он потягивал чай, молчание заряжало меня тревожной энергией. Я хотела, чтобы он сказал что-нибудь, дабы рассеять напряжение в комнате: еще одно «нет», унизительное «зверушка» или даже грубость.
Я делала глоток воды, когда хлопнула входная дверь. До меня донесся знакомый мужской голос. Потребовалось несколько секунд, чтобы я узнала его, а когда узнала, хрустальный стакан выскользнул из пальцев, ударился о край стола, и затем отдаленное «динь, динь, динь» зазвенело с пола.
Сердце застряло в горле, я вскочила на ноги.
– Сядь.
Из-за шума в ушах я едва услышала приказ Ронана. Мой разум велел прислушаться, но тело отказывалось. Я могла лишь смотреть на вошедшего в столовую Ивана – на кровь на разорванной рубашке, на покрытое синяками лицо и на руки, связанные за спиной. Я так жаждала его увидеть, что слезы обожгли глаза, но реальность его присутствия вонзилась в живот ножом.
Альберт и Виктор стояли по обе стороны от Ивана, каждый удерживал его за руку. Все трое выглядели ужасно: разбитые губы, заплывшие глаза и окровавленная одежда. Альберт истекал кровью, пропитавшей белую рубашку.
Холодный взгляд Ивана нашел меня и сменился облегчением, прежде чем он скользнул взглядом по моему телу, ища раны. Но травмированы тут были только люди в дверном проеме. Мой пустой желудок скрутило при мысли о том, что Иван пытался спасти меня из рук Дьявола, когда я окуналась в жар, который оставляли после себя эти руки.
– Ты в порядке? – спросил меня Иван.
Ком в горле мешал говорить, и я кивнула.
– Мила, – зловеще сказал Ронан. – Сядь.
Это легкая угроза коснулась моей кожи, но я не могла заставить себя отвести взгляд от Ивана. Отвращение к себе и паника наполнили меня, но когда Иван бросил взгляд, велевший слушаться, я оглушено села. Это лишь усилило напряжение в воздухе. Каждая секунда была наэлектризована и растянута до предела.
– Почему ты здесь? – зарычал Ронан на Альберта.
По их резким словам и резкому языку тела я поняла, что Ивана не должно быть здесь, в одном доме со мной. А еще – что Ивана нашли, пока Ронан сидел рядом со мной, безразлично потягивая свой чай во время завтрака. Он не собирался об этом рассказывать.
Очевидно, у Ивана были иные соображения.
Я почти жаждала блаженного неведения. Если что-то случится с Иваном, если из-за моего эгоистичного прилета в Москву он погибнет… Мой желудок грозил выплеснуть то немногое, что было внутри.
Пристальный взгляд Ивана подтверждал: он не уверен в том, что мне не причинили вреда, и теперь искал душевные, а не физические раны.
«Я в порядке, – заверила я взглядом. – Но ты?»
При виде слез, бегущих по моим щекам, он приподнял губы в беспечной улыбке. Это едва ли облегчило тяжесть в моей груди. После напряженных секунд я поняла, что мужчины закончили разговор и теперь наблюдают за нашей безмолвной беседой.
– Убирайся отсюда, – нетерпеливо рявкнул Ронан. – Отведи пока его вниз.
«Вниз?» В этом доме что, действительно было подземелье? Мое сердце сжалось.
Иван стряхнул руки со своих плеч и направился по коридору. Холодная и неподвижная, словно глыба льда, я наблюдала за ним, пока он не скрылся за углом, а Альберт и Виктор последовали за ним.
– Откуда он знает, куда идти? – Я не поняла, что произнесла эти бесцветные слова вслух, пока Ронан не ответил.
– Он не знает.
Очевидно, это знал Ронан, но мое любопытство растворилось под тяжестью, давившей на грудь. Когда Ронан встал и небрежно сунул свой телефон в карман, все мое существо напряглось, думая, как бы отговорить его от того, что он запланировал для Ивана.