Темное искушение

* * *
С наступлением темноты дом приобретал определенное очарование: призрачный скрип двери ночью, внезапное дуновение ветра, гасящее пламя свечи, ощущение, будто за тобой наблюдают сквозь щели в стенах. Я сильно преувеличивала – по крайней мере в двух первых пунктах, – хотя знание, что Дьявол может таиться за любым углом, усиливало малейший звук и не успокаивало, когда я очутилась в его спальне.
Это, несомненно, была его спальня. Его запах витал повсюду, а простыни были черными. Я не должна была находиться тут, но его тайны выманили меня из коридора после того, как я целый час бродила по дому.
Несмотря на то что это была худшая идея из всех, что приходили мне в голову, такая же скверная, как визит в Москву, я хотела покопаться в темных закоулках разума Ронана. Да и найти что-нибудь, что помогло бы мне сбежать, не помешало. Телефон, интернет, спиритическую доску – все что угодно, чтобы связаться с внешним миром.
Открывая ящики прикроватного столика, я, проверяя их содержимое, схватила и тут же выронила пачку презервативов, словно горячую картошку. Я была удивлена тем, что Ронан предохраняется, ожидая, что он скорее захочет выпустить своих демонов в мир всякий раз, как затащит женщину в постель… Однако это больше подходило тому, кем я его считала, а не тому, кого я узнала за завтраками.
Помимо встревоживших меня средств защиты, я нашла лишь пару сигар, аккуратные русские каракули на каких-то обрывках бумаг, которые, к своему раздражению, не смогла прочесть, и прочий бесполезный хлам.
Стащив одну из его бритв в королевских размеров ванной, я открыла дверь его гардероба и вошла внутрь. Все было тщательно организовано: дорогие ботинки, ряды роскошных черных костюмов и полки со сверкающими запонками и часами.
В углу стоял сейф. Я подергала за ручку. Для доступа требовался цифровой код, так что я набрала три шестерки. Моргнул красный огонек, а металлическая коробка издала злобное «бип».
– Что ты делаешь, котенок?
Я отпрянула, вздрогнув. Медленно повернулась и увидела Ронана, прислонившегося к дверному косяку. При виде него мое сердце неловко затрепетало, а любопытство снова разгорелось.
Пальцы сжались на бритве.
– Ищу лестницу в ад.
Он тихо усмехнулся.
– Тут ты ее не найдешь. Она в подвале.
Что-то похожее на веселье зародилось внутри, но я подавила это чувство. Может, я и позволила развиться своим извращенным чувствам, но смеяться в гардеробной с собственным похитителем – это было уже безумием.
Взгляд Ронана скользнул по бритве в моей руке, прежде чем он вошел в гардероб, и хотя тот был размером с детскую спальню, теперь стал тесным, словно картонная коробка.
Я сделала шаг назад и настороженно смотрела, как он снимает пиджак. У меня сжало горло, когда он вынул и положил на полку пистолет. Пистолет просто лежал там, в нескольких сантиметрах от него.
Если бы у меня был шанс дотянуться до него, стала бы я делать это? А если бы не сделала, то стала бы жертвой собственного порабощения? Причиной смерти своего отца?
Находясь на взводе, очарованная смертоносным куском металла, я едва не подпрыгнула, когда он заговорил насмешливым тоном.
– Ты же не думаешь о том, чтобы застрелить меня?
Скользнув взглядом по его лицу, я ухватилась за первый ответ, пришедший на ум.
– Зависит от обстоятельств. Ты умрешь от выстрела, или надо воткнуть кол тебе в сердце? Не хотелось бы даром терять время.
– От пули я еще не умер, но всегда бывает первый раз.
Я не удивилась тому, что Ронан не боится смерти. Даже после смерти, вероятно, он будет восседать на троне, сделанном из черепов, господствуя над прочими грешниками. Хотя мысль о том, что этот человек, такой живой и мужественный, перестанет существовать, казалось невозможной и… странной.
– Ты заплачешь обо мне, котенок? – Его темный взгляд поглощал меня, пока он расстегивал манжеты, и почему-то воспоминание о том, как он большим пальцем вытирал мои слезы, стало настолько осязаемым, что я снова почувствовала на щеке эту ласку, будто он вновь прикоснулся ко мне.
 
Стены смыкались с каждой секундой тишины все плотнее и плотнее, пока я не решилась сбежать от его присутствия. Лишь когда я попыталась проскользнуть мимо, он схватил меня за запястье.
– Я не сказал, что ты можешь идти, – Тихо прошептал он мне в шею, и внутри вспыхнул уголек.
Я дернулась из его хватки, и, конечно же, он притянул меня ближе. Мои босые ноги коснулись его ботинок, я прижалась к его твердой груди. Жар охватил мое тело, завибрировав там, где оно соприкасалось с его, и я отвернулась, всеми силами стараясь не встречаться с ним взглядом. Он, вероятно, чувствовал мое учащенное сердцебиение: мелодия борьбы морали и искушения.
– Меня только что отравили, – с трудом выдавила я. – Может, тебе лучше повластвовать надо мной позже?
Я почувствовала его улыбку.
– Юлия сказала, ты совершала языческие ритуалы в своей комнате.
Это была йога, но он и так это знал.
– Она лжет, – сумела сказать я, хотя, когда пришло осознание того, что он следит за мной, моя беспечность уничтожила последнее сопротивление.
Мое тело расслабилось в его руках, и он воспользовался этим, чтобы отодвинуть меня назад, пока я не уперлась бедрами в его комод. Я оказалась в ловушке между двумя неподвижными объектами, один из которых обдавал меня настолько сильным жаром, что мысли замедлились. Теперь я была просто девушкой с бритвой в руке, а он просто мужчиной, к которому у меня когда-то были чувства.
Чтобы устоять на ногах, я ухватилась за край комода. Он отпустил мою талию, и мое дыхание прервалось, когда его пальцы скользнули вниз по внешней стороне бедер, пока не достигли подола платья. Движение было медленным, настолько напряженным, что я не была уверена, смогу ли заговорить и услышат ли меня вообще в этом наэлектризованном воздухе. Простое ожидание его прикосновений зажгло все нервные окончания.
Грубая ладонь скользнула под платье, по изгибу бедра к заднице. Когда он понял, что я в стрингах, издал низкий горловой звук и сжал обнаженную ягодицу. Мое дыхание стало тяжелым, а удовольствие волной прокатилось меж моих ног и дальше. Его рука переместилась на мою талию. От этого платье натянулось еще выше на бедра, оставив лишь тонкую преграду внизу между мной и жаром его эрекции.
В жалкой попытке сохранить дистанцию я держала голову под углом к нему, но желание прижаться опустошало всю внутреннюю сдержанность. Здравый смысл подсказывал, что если я поддамся, то со всей силой цунами, и ничто не удержит меня на плаву.
Его губы скользнули по моей шее, оставляя огненную линию на своем пути.
– Как долго мы будем играть в эти игры?
Слова были поглощены волной статики и напряжения настолько плотной, что одно неверное движение могло бы поджечь все в этой комнате.
Я не могла думать. Я едва могла дышать. Жажда освобождения тянула мое тело, притягивала извращенной логикой, убеждавшей, что утонуть – лучший способ освободиться.
Когда он прикусил мою шею, ожидая ответа, влажный жар его губ послал волну наслаждения вдоль моего позвоночника. Я крепче вцепилась в комод и подавила стон, поднимавшийся из горла.
В моем сознании вспыхнул образ Ронана, стоящего на краю темного пруда, наблюдающего, как я ухожу на дно и как светятся, развеваясь, мои локоны. Это зрелище пробудило последнюю попытку сопротивляться.
Я повернулась, чтобы встретиться с ним взглядом.
– До тех пор, пока ты планируешь убить моего папу.
Он так долго смотрел мне в глаза, что где-то внутри родилась уверенность: во мне есть что-то, чего ему хочется достаточно сильно, чтобы забыть о мести. Но затем он отступил, его плечи напряглись.
Я выдохнула, по венам разлилась неприятная дрожь.
– Убирайся. – Он отвернулся от меня и продолжил расстегивать манжеты, как будто я была досадным отвлечением.
– Но знай, котенок. – Прищуренный взгляд встретился с моим. – Если я снова увижу в своей комнате, расценю это как приглашение.