Сказка
Вернувшись домой, я позвонил Тиллеру и договорился о доставке продуктов в три часа в понедельник. Я подумывал о том, чтобы взять домашнее задание в дом Боудича, когда в мою дверь впервые за бог весть сколько времени постучал Энди Чен. В детстве мы с Энди и Берти Бердом были неразлучны, даже называли себя «Три мушкетера», но семья Берти переехала в Дирборн (возможно, к счастью для меня), а Энди теперь был умником, который посещал кучу курсов AP [55], включая физику в соседнем филиале университета Иллинойса. Конечно, он был еще и спортсменом, преуспев в двух видах спорта, которыми я не занимался. Одним из них был теннис, другим баскетбол, где его тренировал Харкнесс, и я мог догадаться, зачем Энди ко мне явился.
— Тренер говорит, что ты должен вернуться и играть в бейсбол, — сказал Энди, проверив наш холодильник на предмет каких-нибудь аппетитных закусок и остановившись на остатках курицы «кунг пао». — Говорит, что ты подводишь команду.
— О-о, собирай вещи, мы едем путешествовать с чувством вины, — сказал я. — Я так не думаю.
— Еще он говорит, что тебе не нужно извиняться.
— Я и не собираюсь.
— Он совсем поехал мозгами, — пожаловался Энди. — Знаешь, как он меня называет? Желтая Угроза [56]. Как в кино — «иди туда, Желтая Угроза, и сторожи этого здоровенного ублюдка».
— И ты миришься с этим? — я был одновременно удивлен и шокирован.
— Он думает, что это комплимент, который я считаю забавным. Кроме того, еще два сезона, и я уйду из «Хиллвью» и буду играть за «Хофстру». Отдел 1, я иду! Полный вперед, детка! Я перестану быть Желтой Угрозой. Ты что, действительно спас жизнь этому старику? Так говорят в школе.
— Это собака его спасла. Я только позвонил в 911.
— И она не перегрызла тебе горло?
— Нет. Она очень хорошая. И уже старая.
— Она не была старой в тот день, когда я ее увидел. В тот день она жаждала крови. Там жутко внутри? Чучела зверей? Кот-часы, который следит за тобой глазами? Бензопила в подвале? Парни говорят, что он может быть серийным убийцей.
— Он не убийца и дом этот вовсе не жуткий, — это было правдой: жутким был сарай. И этот странный чирикающий звук оттуда. Радар тоже знала, что этот звук жуткий.
— Хорошо, — сказал Энди, — я передал тебе, что просили. Есть еще что-нибудь поесть? Может, печенье?
— Нет.
Печенье было в доме мистера Боудича. Шоколадно-зефирное печенье с пеканом, несомненно, купленное в «Тиллере и сыновьях».
— Ладно. Пока, чувак.
— Пока, Желтая Угроза.
Мы посмотрели друг на друга и расхохотались. На минуту или две нам показалось, что нам снова одиннадцать.
5В субботу я сфотографировался с Радар. В прихожей действительно был поводок, висевший рядом с зимним пальто, под которым стояла пара старомодных галош. Я подумал о том, чтобы обшарить карманы пальто — понимаете, просто чтобы посмотреть, что я могу там найти, — но убедил себя, что шпионить нехорошо. К поводку был прикреплен запасной ошейник, но бирки не было; найти собаку мистера Боудича городские власти могли только, ха-ха, при помощи радара. Мы вышли на дорожку перед домом и стали ждать, когда появится Билл Гарриман. Он приехал на старом потрепанном «мустанге» и выглядел так, словно закончил колледж всего год назад.
Когда он припарковался и вышел, Радар символически зарычала. Я сказал ей, что все в порядке, и она успокоилась, только прижала нос к ржавым прутьям калитки, чтобы понюхать его штанину. Однако она снова зарычала, когда он просунул свою руку через калитку, чтобы пожать мою.
— Охранная порода, — заметил он.
— Наверно, да.
Я ожидал, что у него будет большая камера — должно быть, почерпнул эту идею из какого — нибудь фильма «Тернер классик» [57] о бравых газетных репортерах, — но он всего лишь сфотографировал нас на свой телефон. После двух или трех снимков он спросил, не может ли собака сесть.
— Если она это сделает, встань на колени рядом с ней. Это было бы неплохо — мальчик и его собака.
— Она не моя, — поправил я, думая, что на самом деле моя — по крайней мере, в данный момент. Я велел Радар сесть, не зная, послушает ли она. Она сделала это тут же, как будто только и ждала команды. Присев рядом с ней, я заметил, что миссис Ричленд вышла посмотреть на нас, прикрывая глаза рукой.
— Обними ее, — сказал Гарриман.
Когда я это сделал, Радар лизнула меня в щеку, что заставило меня засмеяться. Это была именно та фотография, которая появилась в следующем номере «Сан» — и не только там, как оказалось.
— Как там в доме? — спросил Гарриман, указав на него.
Я пожал плечами.
— Думаю, как и в любом другом доме. Нормально, — хотя я не знал этого наверняка, поскольку видел только Коридор Старого Чтива, кухню, гостиную и прихожую.
— Значит, ничего необычного? А выглядит жутковато.
Я открыл рот, чтобы сказать, что телевизор мистера Боудича сделан еще до появления кабельного телевидения, не говоря уже о цифровом, но потом снова закрыл его. Мне пришло в голову, что Гарриман уже перешел от фотографирования к интервьюированию. По крайней мере, пытался; будучи новичком, он не отличался в этом особым умением.
— Нет, это самый обычный дом. Мне пора идти.
— Ты будешь присматривать за собакой, пока мистера Боудича не выпишут из больницы?
На этот раз я первым протянул ему руку. Радар не рычала, но внимательно следила за нами.
— Надеюсь, фотографии получатся. Пойдем, Радар.
Я направился к дому. Когда я оглянулся, Гарриман переходил улицу, чтобы поговорить с миссис Ричленд. Я ничего не мог с этим поделать, поэтому пошел к заднему крыльцу, а Радар трусила за мной по пятам. Мне показалось, что после небольшой прогулки она стала бодрее.
Лестницу я поставил под заднее крыльцо, где нашел лопату для уборки снега и пара больших старых садовых ножниц, которые выглядели такими же ржавыми, как засов на калитке и, вероятно, двигались так же плохо. Радар смотрела на меня сверху с середины лестницы, и это было так мило, что я сделал еще один снимок. Я просто влюбился в нее, но ничего не имел против этого.
Под кухонной раковиной нашлись чистящие средства и аккуратная стопка бумажных пакетов с логотипом «Тиллер». Там же были и резиновые перчатки. Я надел их, взял сумку и отправился чистить раковину.
В воскресенье я нацепил на Радар поводок и повел ее вниз по холму к нашему дому. Сначала она двигалась медленно, как из-за своих пораженных артритом лап, так и потому, что явно отвыкла находиться вдали от дома. Она то и дело оглядывалась на меня, ища поддержки, что глубоко тронуло меня. Однако через некоторое время она пошла более легко и уверенно, останавливаясь, чтобы обнюхать телефонные столбы и присесть то тут, то там, чтобы другие собаки знали, что здесь была Радар Боудича.
Папа был дома. Радар сначала отпрянула от него и зарычала, но, когда папа протянул к ней руку, подошла достаточно близко, чтобы понюхать ее. Половинка ломтика болонской колбасы скрепила сделку. Мы пробыли там час или около того. Папа расспрашивал о моей фотосессии и смеялся, когда я рассказал ему, как Гарриман пытался выведать у меня о том, что находится внутри дома, и как я его отшил.
— Ему надо работать лучше, чтобы преуспеть в новостном бизнесе, — сказал папа. — «Уикли Сан» — как раз то место, где он может начать с нуля.
К тому времени Радар уже дремала рядом с диваном, на котором папа раньше валялся пьяным. Он наклонился и потрепал ее по шее.
— Держу пари, в лучшие годы она была впечатляющей зверюгой.
Я вспомнил рассказ Энди о псе-монстре, с которым он столкнулся четыре или пять лет назад, и согласился.
— Тебе нужно посмотреть, нет ли там каких-нибудь собачьих лекарств от артрита. И, наверное, ей еще понадобится таблетка от сердечного червя [58].