Холодное блюдо

Вик повесила трубку, и моя связь с окружающим миром оборвалась.
Один раз вместе с едой Генри оставил послание на обратной стороне конверта с фотографиями Коди Притчарда. «В холодильнике лазанья, ингредиенты для сэндвичей и шесть банок охлажденного чая». На пыли сверху гладкой поверхности крышки пианино были выведены слова: «ПОИГРАЙ НА МНЕ». Я съел лазанью.
Этим утром по подъездной дорожке проехал темно-бордовый пикап, и только когда я вернулся и обнаружил коробку замороженных пирожков с индейкой, одно символическое пиво и шайеннскую винтовку мертвых, я вспомнил, что сегодня День благодарения. Винтовка лежала поперек кресла и выглядела почти так же, как в тот день в сарае. Все оставшееся утро я старался на нее не смотреть, но к обеду, когда пришел с веранды, чтобы съесть пирожки с пивом, я прислонился к стойке и посмотрел на винтовку. Мне пришла в голову мысль, и я порылся в кармане пальто и вытащил один из патронов Омара. Я подошел, взял винтовку и опустил рычаг. Пусто. Видимо, Лонни тоже мне не доверял. Я вставил патрон, а затем снова потянул рычаг вверх. Конечно же, это было всего лишь воображением, но винтовка казалась намного тяжелее.
Я решил подумать о древних шайеннах и о том, что в мести отпадет надобность, если не будет злодеев. Дело не в том, что месть – это блюдо, которое подается холодным, а в том, что это блюдо вообще не нужно подавать. Я раздумывал, чего на самом деле хотели древние шайенны, и ответ прост. Мертвые хотят того же, что и живые: понимания.
Я подумал о том, насколько схожими были ситуации двух женщин и насколько различалась реакция двух культур. Когда Мелисса столкнулась с этим кризисом, ее семья и друзья исцелили ее, но когда такая же жестокость случилась с Вонни, ее встретили молчанием и взаимными обвинениями, а надругательство над ее детской душой скрыли под турецкими коврами. Конечно, можно сказать, что реакция различалась из-за времени, а не культур, и я надеялся, что это правда. Правда.
Я вышел в открытую дверь на крыльцо с винтовкой в руках. Солнце клонилось к западу, и я едва мог разглядеть его слабое сияние за тяжелыми, бронированными облаками. Я наблюдал, как начали опускаться первые хлопья снега; они скапливались на холмах, мягко скрывая знакомые ориентиры этого ранчо.
Пес повернулся, чтобы посмотреть на меня с дальнего конца веранды, но при виде винтовки он встал и зарычал. Я не понимал, что делать, поэтому просто стоял. Пес спрыгнул и улегся за верандой, периодически поднимая голову, снова неодобрительно рыча и скрываясь.
Я подошел к шезлонгу и сел, положив винтовку на колени. Затем открыл крышку холодильника, но ничего не нашел. Все закончилось, и ради пива мне придется куда-то ехать. Я сидел и смотрел на все более мрачный мир. А потом опустил взгляд на винтовку.
Я вспомнил, что сказала Дена Большой Лагерь, когда провела пальцами по совиным перьям и быстро расплела волосы: рядом с этим призрачным оружием витают духи, и они легко могут забрать души живых к себе в компанию. Надеюсь, древние шайенны забрали Вонни в лагерь мертвых. Уж она точно была чертовски хорошей собеседницей и заслуживала лучшего, чем получила в этом мире. Я напряг зрение вдаль и увидел ее там с ними – она смеялась и оттягивала двумя пальцами своенравный песочный локон. Рядом с ней были ноги Лонни. Может, в этой жизни мы правда можем знать только часть истории.
Когда я снова опустил взгляд, то заметил, что пес смотрит на снег туда же, куда только что смотрел я, и прищуривал глаза от ветра до тех пор, пока снова не повернулся ко мне. Я был прав все это время – он тоже их видел.
Я слушал канадских казарок, пока они гоготали по пути на юг. Птицы летели всего в десяти метрах от земли, и я слышал свист их крыльев над головой. Затем меня накрыло мое символическое пиво, и я уснул.
Я проснулся от дребезжащего звука, с которым кто-то хлопнул ненавистной, но знакомой дверью машины, и он вошел в незапертую хижину. Судя по звукам, он расставлял вещи на стойке и в холодильнике. Это потребовало несколько заходов, и холодный вечерний ветер смешался с запахом индейки и приправ из открытого кухонного окна.
 
В облаках появился крошечный просвет, и тонкая полоска стала темно-красной, пока солнце опускалось за горы. Я надвинул шляпу еще ниже, когда пес посмотрел на рассеивающихся снежных ангелов, образовавшихся на веранде и на мне. Он положил голову на край веранды, и в его темных глазах светилось желание уйти, но я не двигался. Слишком устал. Генри мог бы просто оставить еду и уйти, но я начинал беситься, потому он так и остался на моей кухне, расставляя все необходимое для переносного пира. Я ждал, но Генри не уходил.
Через некоторое время он вышел на веранду из задней части хижины, и зверь предупреждающе и звучно рыкнул.
 – Wahampi.
Все снова стихло; очевидно, у пса была родня среди сиу. Я не двигался, надеясь, что Генри уйдет, но надежда угасла, когда крышка холодильника заскрипела от того, что на нее легло больше ста килограммов. Проклятые индейцы, от них невозможно избавиться в День благодарения.
Я слышал, как пролетело еще больше казарок, когда Генри открыл крышки двух банок охлажденного чая и протянул мне одну. Сначала я не взял, но он просто держал банку у моей руки, пока я не сдался. Гогот продолжался, и казалось, что в такт бьющимся крыльям улетали все казарки высоких равнин.
– Знаешь, Лонни как-то сказал мне кое-что о гусях…
Я немного подождал, но наконец-то ответил:
– Что?
– Ты же знаешь, что они всегда летят в форме буквы V?
– Да.
– И одна сторона этой галки всегда длиннее.
Генри молчал целую вечность, и у меня не осталось выбора.
– Почему?
– Потому что… с одной стороны гусей больше, чем с другой. Мгм, да, так и есть…
notes
 Notes 
 1 
Баронами-разбойниками называли американских капиталистов XIX века периода «дикого капитализма», олигархов, пути обогащения которых были не всегда полностью законными. В тексте имеется в виду Эндрю Карнеги (1835–1919), крупный промышленник, мультимиллионер и филантроп (здесь и далее примечания редактора).
 2 
Судя по всему, Лонгмайр ездит на машине Plymouth GTX Silver Bullet, знаменитом американском автомобиле, вид которого стал одним из определяющих для автопрома США.
 3 
В США и Великобритании этот юридический термин означает окружной отряд, то есть группу гражданских, призванную шерифом для помощи в пресечении противоправных действий.