Холодное блюдо

– Слушай, может, мы утрируем. Может, он просто ждет своего брата.
– Ему придется еще долго ждать, – сказал Генри через плечо, ступая по тропинке.
Мы поднялись по склону холма зигзагом, как и предполагала Лесная служба, и пришли к гранитному выступу, где озера стекали к скалам внизу. Ветер снова поднялся, и холодный воздух кусал каждый обнаженный сантиметр кожи на моих руках, ушах и шее. Я посмотрел вниз на нужную тропу в долине, и тут снег начал поглощать все в радиусе нескольких сотен метров. Через две минуты он дойдет и до нас. Генри тоже остановился, чтобы натянуть капюшон казенной парки и оглянуться на озера.
– Учитывая ситуацию, – пихнул я его в плечо, – может, поговорим о чем-нибудь радостном?
Я наблюдал, как он завязывает веревки на шее.
– Я об этом и говорил.
Генри снял дробовик с плеча и сжал его в руках, сначала посмотрев вниз на приближающуюся стену снега, затем на далекие озера. Его взгляд смягчился при виде этого зрелища, и он будто погрустнел.
– Эти… молодые люди… Когда они сотворили такое с моей племянницей? Тогда они перестали для меня существовать. Хорошо это или плохо, но они исчезли. – Генри посмотрел на меня и не отводил взгляд. – Ты понимаешь? И это лучший вариант.
Я молчал, но, кажется, Генри ждал от меня каких-то слов.
– Хорошо.
Он улыбнулся и снова перекинул самодельный ремешок дробовика через плечо.
– Ничего не хорошо, но у меня нет выхода. – Генри продолжал улыбаться, затем отстегнул пуговицы на своих перчатках и засунул пальцы в варежки. Эта улыбка грела меня, даже несмотря на снежинки, жалящие мое лицо. Генри вскинул лапу и дважды хлопнул меня по плечу.
– В любом случае… Месть – это блюдо, которое подается холодным.
С этими словами он повернулся и направился в облака и снежный вихрь, наконец дошедший до нас.
Я слушал тихий стук барабанов и наблюдал, как широкие плечи осторожно пробираются вниз по тропе. Весь мир начал белеть, и Медведь исчез.
 12 
Даже несмотря на снежную бурю и большое расстояние я услышал выстрел.
Мы пробивались сквозь ветер и снег; буря только началась, так что хлопья были размером с долларовые монетки и, учитывая силу ветра, били примерно так же сильно. Мы с Генри забрались на небольшой холм по тропе у русла ручья, держась правее, и безрезультатно прошли мимо озера Миррор. Вода продолжала быстро бежать из висячей долины, и когда ветер стихал, шум потока был хорошо слышен, но это происходило все реже и реже. Началась метель, теперь видимость составляла не больше шести метров, и почти весь этот радиус занимал ручей.
Выведенная тропа не исчезала из виду, поскольку петляла вдоль бассейна ручья, но уже через час ее впадина заполнится валящим снегом. Я утешал себя тем, что та часть тропы, которая вела к стоянке Тенслип, была не только спрятана за деревьями, но и спускалась вниз, и до этой самой части нам оставалось не так уж долго. Но чем дальше мы шли, тем больше я сомневался, что мы найдем Джорджа Эспера. Я уже представил, как мы найдем кости Джорджа к весне, разбросанные по всему лесу дикими животными, их белизна будет ярко контрастировать с зеленью свежей травы. Генри передо мной то исчезал, то снова появлялся в белом вихре снега. Каждый раз, как он пропадал из виду, я ускорял шаг, потому что его темная фигура впереди меня успокаивала.
Был ли убийца рядом? Два предыдущих убийства произошли недалеко от дороги – быстрого способа сбежать, – так что вряд ли. Но как же отпечатки ботинок? Это популярная фирма и очень распространенный размер, и тот факт, что Джордж, Джейкоб и какой-то парень из Каспера носили одинаковые ботинки, были тому доказательством. Я уже почти убедил себя, что все это лишь совпадение, когда услышал выстрел. И он принадлежал не «Ремингтону», который сейчас был у Генри.
Стреляли близко – до такой степени, что я даже представил вспышку из дула в метели. Услышать неожиданный выстрел – все равно что сунуть палец в розетку, но от этого выстрела ощущения были такие, будто я засунул тот самый палец в блок предохранителей. Я точно подпрыгнул, потому что мне пришлось удерживать равновесие на мерзлой земле, чтобы не упасть в ледяную воду.
 
Я не осознал, что начал бежать, и уж тем более не отдавал себе отчет, как быстро, но не успел я опомниться, как увидел две отчетливые фигуры в клубящейся снежной дымке. Одна сидела на тропинке, вытянув перед собой ноги и наклонившись вперед, а другая стояла над первой и держала что-то в руках. Из-за рева ветра они не услышали, как я подошел, хотя мне казалось, что от моего топота и прерывистого дыхания даже мертвые проснулись бы. Почему-то я не взял винтовку сразу же, а только сейчас снял ее с плеча и сжал обеими руками.
Мы словно попали в картину импрессиониста с пуантилизмом из снежинок, отчего изображение казалось сюрреалистическим. Когда я рванул вперед, то понял, что на земле лежит Генри. Тогда я ударил не очень крупного человека и совсем его не узнал, когда мы столкнулись. Он определенно этого не ожидал, потому что даже не пытался сопротивляться. Я выставил винтовку вперед и пошел с ней как на таран. Оглядываясь назад, пожалуй, этой штуке можно было бы найти лучшее применение, но тогда за меня все решала первая реакция.
Мы вместе упали в облако снега и скатились к берегу, ведущему к ручью. Когда мы столкнулись с землей в первый раз, винтовка отскочила и ударила мне в переносицу, но большая часть удара пришлась на голову нападающего, которая откинулась назад, когда приклад тяжелого «Уэзерби» врезался в мужскую челюсть. Я почти уверен, что услышал хруст кости, пока мы катились. Второй удар о землю был последним, и после этого мы медленно заскользили по берегу ручья в мягкой грязи. Я почувствовал острую боль в нижней части левой руки, и что-то впилось в мои ложные ребра, когда меня словно дернули за зимнюю куртку, а затем раздался приглушенный звук. Даже несмотря на бурю в воздухе стоял запах пороха и кварцита. Я хлопнул рукой по тому месту, где должно было быть оружие, и нащупал маленький револьвер, зажатый между нашими диафрагмами. Хватка на нем была очень слабой. Между нами скопилась влага, и я не понимал, из-за падения ли это или в кого-то из нас попали. Я выхватил револьвер из раскрытой ладони мужчины, мгновение полежал, чтобы убедиться, что он действительно потерял сознание, и перевести дыхание. Через несколько секунд сквозь шум ветра до меня дошел бас Генри.
– В тебя попали?
Генри говорил хрипло, и я сразу понял, что он ранен. Я закряхтел, скатился с инертного тела и ощупал свой бок, а потом повернулся к вершине холма.
– Кажется, нет. Просто пытаюсь успокоить сердце. А ты как?
– Кто это?
Я приподнялся на локте и посмотрел вниз на свою жертву; его лицо было повернуто в сторону и спрятано в капюшоне куртки из гортекса. Я оперся на приклад винтовки, чтобы занять удобное положение, и потянулся, чтобы повернуть лицо к себе. Его подбородок слегка сдвинулся, указывая на некоторый ущерб, но, если не считать этой перекошенной линии, передо мной было практически нетронутое лицо Джейкоба Эспера.
– Джордж Эспер.
– Его задело? – голос Генри все еще был хриплым, но стал более оживленным.
– Не знаю.
– Проверь. Я подожду.
Я сел до конца и осмотрел те места, куда могла попасть пуля, но ничего не нашел. Мой рот уже открылся, почти выкрикивая слова, когда я заметил маленькую дырку на его штанах.
– Черт… – Я снял перчатку и прижал ее к черной ткани, и та окрасилась в кровь. – Черт.
– Он ранен?
– Да, – я разорвал штаны и увидел входное и выходное отверстия в передней части бедра. – Подкожное повреждение, возможно, задеты мышцы бедра. Но кости и артерии не задеты.
– Можешь остановить кровотечение?
– Может быть, – вздохнул я, – но идти он не сможет.
Я взял свою перчатку, вывернул ее наизнанку, прижал кусок кожи, покрытой флисом, к обеим ранам и осмотрелся в поисках того, чем можно закрепить перчатку. Вокруг моего живота все еще была поясная сумка, поэтому я вытащил из нее бутылки с водой и обернул вокруг его ноги. Я задрал его голову и приподнял веко. Оттуда показалась только белизна – Джордж явно не приходил в себя. Я видел, как поднималась и опускалась его грудь, но все равно нащупал запястье и убедился, что не убил Эспера. Пульс был стабильным, но Джордж оставался неподвижным. Я снова проверил его ногу, а затем взял маленький револьвер «Смит и Вессон» 38-го калибра. Я открыл цилиндр большим пальцем и посмотрел на две использованные гильзы и на две оставшиеся. Затем вынул два пустых патрона, перенастроил колесо на пустую камеру и защелкнул цилиндр. Потом сунул его в карман, взял воду и поднялся на холм к своему другу, который все еще сидел на тропе.