Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ)

Досчитав до трех, глыба из костей и мышц по имени Гара мгновенно вспорхнула со скамьи и всего лишь одним прыжком перенеслась в центр подвала; как раз туда, где находилась клетка с разведчиками. В следующий миг Аламез вскочил на ноги и, не потратив на прицеливание ни доли лишней секунды, метнул первый дротик, как и обещал, в левого солдата. Бросок получился довольно удачным, то есть сильным, резким и точным, однако в самый последний момент, когда со свистом рассекавший воздух снаряд уже подлетал к цели, сидевший на ступеньке шевариец внезапно повернулся, и отравленный наконечник-гвоздь лишь слегка скользнул по стальному наплечнику. Рука моррона тут же нырнула в котомку за вторым смертоносным снарядом, но метать было уже бессмысленно. Став свидетелем неудачного броска, Гара не остался безучастным и сделал все, что мог; а мог великан, как выяснилось, многое…
Не успел изумленный стражник и рта открыть, как об его незащищенную шлемом переносицу разбилась глиняная чашка; разбилась с такой силой, что брызги зелья и мелкие осколки посудины разлетелись в разные стороны. Несколько из них залетели второму стражнику в глаза и лишили его способности действовать. Но даже если бы этого и не произошло, то шевариец все равно не смог бы ни оказать сопротивления, ни даже закричать. На него мгновенно налетел Гара и, прижав хилое тельце к каменным ступеням огромными ручищами, переломил хребет сразу в нескольких местах. После этого лекарь быстрым и умелым движением левой руки свернул шею другому стражнику, которого лишила сознания разбившаяся о его лицо чашка.
Кроме топота ног да пыхтения великана тишину подземелья нарушило лишь тонюсенькое и жалобное попискивание, донесшееся откуда-то из клеток. Ставшие невольными свидетельницами жестокого убийства рабыни были парализованы ужасом и просто физически не могли закричать. Впрочем, таких девиц нашлось немного. Две трети рабынь, если не более, пребывали или в бессознательном состоянии, или в полнейшей апатии, когда уже все равно, что вокруг происходит.
– Эй, верзила, ключ возьми! – подала голос из клетки Ринва, к которой первой вернулся дар речи. – Слышь, выпусти нас отсюда!
– Зачем? – усмехнулся великан, вставая с обмякшего тела, и, зловеще ухмыляясь, пошел к клетке с пленниками. – Ключ не нужен.
В голове Дарка промелькнула страшная догадка, что вошедший в азарт убийства великан позабыл об их разговоре и собирается свернуть шеи обоим разведчикам, строящим козни за их спинами. К счастью, эта мысль оказалась всего лишь пустым страхом. Приблизившись к узилищу вплотную, лекарь ухватился за толстые прутья могучими ручищами и, приложив немного усилий, оторвал дверцу клетки, а затем осторожно, чтобы не нашуметь, нагнулся и положил ее на пол.
– Чо замерли-то?! Вылазьте! – произнес силач негромко, но строго, и, едва разогнувшись, протянул таращащемуся на него Вильсету отобранный ранее меч. – А ты, паря, на, свою железяку возьми! Не пальцем ж тебе вражин убивать!
Крамберг ничего не ответил, лишь слегка кивнул в знак признательности, принял протянутый ему меч и какое-то время еще не двигался с места. В отличие от него Ринва мгновенно выпорхнула из клетки и тут же побежала к лестнице, поскольку ей не терпелось разжиться оружием, да и хотелось первой плюнуть мертвецам в лицо, хоть так отомстив за подлые и болезненные удары древками в спину.
Несмотря на то что ногам и бокам Аламеза также крепко досталось от жестоких надсмотрщиков, но глумиться над их бездыханными телами он не стал, считая это предосудительным как для воина, так и просто для уважающего себя человека. Попавшая в плен не только жажды отмщения, но и жадности девушка забрала себе оба трофейных меча и явно не желала ни с кем делиться нагло присвоенной добычей. Такое поведение возмутило моррона до глубины души, но он не стал раздувать скандал, не видя смысла растрачивать силы в склоке по пустяковому поводу. Впереди было много дел, и силы следовало поберечь, тем более что оружие имелось у всех его немногочисленных соратников, даже у силача Гары, забравшего у мертвых солдат оба копья.
 
– Пошли наверх! Двигаемся тихо, держимся вместе! – скомандовал Аламез, наконец-то найдя и подобрав отскочивший в дальний угол дротик. – Мы с Гарой первыми идем, вы следом за нами! И учтите, коль шум поднимется, нам конец! Схватки с целым отрядом не выдержим…
– А почему?!. – попыталась что-то возразить опять решившая побороться за «первенство в стае» Ринва, но обхватившая тонкую девичью шею ладонь великана заставила ее замолчать на полуслове.
– Еще раз приказ командира оспоришь, башку оторву! – вкрадчиво и очень доброжелательно прошептал Гара, которому на этот раз все-таки удалось премило улыбнуться. – Понятно?
Грубая сила всегда была, есть и, наверное, будет единственно действенным средством в борьбе с распоясавшимися девицами, пытающимися возмутительной наглостью и ослиным упрямством отвоевать себе незаслуженные привилегии. Поступок лекаря мгновенно вразумил Ринву.
– Понятно, – тихо прохрипела девица и кивнула в знак того, что более не будет заставлять мужчин тратить время на пререкания с ней.
Подъем по лестнице прошел бесшумно и быстро, и все благодаря тому, что каменные ступени в отличие от деревянных не скрипят. Едва поднявшись на верхнюю площадку, Дарк тут же лег на живот и по-пластунски подполз к открытой двери, ведущей прямиком в холл. Успешные нападения редко обходятся без предварительной разведки, которая наиболее удачна в том случае, когда ее проводит сам командир.
Увиденное Аламезом, обнадеживало, хоть, конечно же, не могло дать все ответы на вопросы, которые моррону хотелось бы узнать. Солдат по-прежнему было четверо, включая одноглазого сержанта, гордо восседавшего за небольшим столом возле лестницы на второй этаж и с напускным умным видом листавшим какую-то книгу. Наверное, это была либо приходно-расходная книга, в доходной части которой числилось, сколько звонких монет он у своих солдат отобрал, а в расходной, под графой «упущенный барыш», сколько не смог присвоить. Не исключено также, что это был альманах с красочными картинками гулящих девиц в пикантных позах. Других книг армейские сержанты просто-напросто не читают. Запросы же троицы скучавших солдат были куда скромнее: двое сидели на полу и подремывали, опершись спинами на стены, а третий занимался бессмысленным делом – расхаживал взад-вперед и бормотал себе что-то под нос, надеясь хоть так скоротать неимоверно долго тянувшиеся часы дежурства.
Шансы на успешное проведение вылазки были весьма и весьма велики, так что Дарк принял решение напасть незамедлительно, пока ситуация не изменилась и к четверке полусонных стражей не прибавилось еще несколько скучавших снаружи солдат. Не отрывая живота от пола, моррон шустро заполз в холл, а уж затем вскочил на ноги и метнул дротик, метясь в левую щеку и шею сидевшего к нему боком сержанта. Это перемещение понадобилось, чтобы освободить узкий проход дверного проема для остальной группы, которая должна была незамедлительно вступить в бой, накинуться на стражников так стремительно, чтобы никому из шеварийцев и в голову не успело прийти позвать на помощь или потянуться за свистками, висевшими у них на шеях.
К сожалению, Дарк переоценил степень догадливости Гары. Не имевший опыта в совместном ведении ни диверсионных боев, ни разбойных нападений великан свел старания командира на «нет» и чуть было не погубил все дело. Вооруженный копьями лекарь почему-то подумал, что дверной проем освободили только для него, и тут же перекрыл его своими могучими телесами, не дав тем самым ни Вильсету, ни Ринве поучаствовать в скоротечной схватке. Свои возмущения оставленным без дела разведчикам пришлось выражать тихим шепотом, очень напоминавшим со стороны змеиное шипение. Громко ругаться они не могли, поскольку боялись, что их услышат снаружи дома, а колошматить кулаками да перекрестьями мечей по мускулистой спине глупца откровенно опасались. Разозленный громила мог осерчать и резким взмахом огромной ручищи отправить обоих снова в подвал. Лететь же кверху тормашками, а затем еще и жестко приземлиться на каменные плиты пола спинами разведчикам, естественно, не хотелось. Так что оказавшиеся в этой незавидной ситуации Ринва и Крамберг не могли себе ничего иного позволить кроме бессильного шипения да корченья на пару обиженных рож.