Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ)
«Ночь… лесная дорога… идет бой… перевернутая набок карета… медвежьи шлемы… блеск стали в лунном свете… повсюду трупы и кровь», – вот и все, что сохранилось в памяти от первого видения, неизвестно как, но точно связанного с танцовщицей. «Деревня… пылают дома. В панике мечутся люди, а на них нападают вампиры», – второе видение стерлось еще быстрее, оно, словно карточной домик, мгновенно рассыпалось от легкого прикосновения руки.
Больше моррон ничего не смог вспомнить. Похоже, злодейка-память играла с ним в нечестную игру. Она лишь приоткрывала завесу над тайной и тут же задергивала шторки, окончательно и бесповоротно… навсегда. Информации не осталось, сохранилось лишь ощущение. Издевавшийся над морроном Бог Сна уподобился хитрому управляющему, лишь мельком показавшему хозяину записи в расходных книгах, но зато подсунувшему под самый нос листок с итоговой, весьма удручающей, отрицательной цифрой.
Штелеру не открылись факты ни из прошлого, ни из будущего. Однако в его голове сформировалась непреклонная, твердая убежденность, что судьбы его и танцовщицы как-то переплетаются между собой и что никогда, ни при каких обстоятельствах он не должен не только поднимать на нее руку, но и совершать поступки, которые хоть как-то могли бы ей повредить.
Такая вот прескверная ситуация: с одной стороны, моррон жаждал мщения, а с другой – был повязан по рукам и ногам странными видениями, да и собственной волей. Он и так, и без указаний Коллективного Разума, знал, что не сможет поднять руку на строптивую красавицу, от которой пока не получил ничего, кроме звонкой пощечины да незаслуженного оскорбления.
Сидя возле крыльца, точнее, почти под ним, Штелер задавался вопросом: а чего же он, собственно, ждет, если не собирается мстить? Так часто бывает у безнадежно и безответно влюбленных: ходят по пятам за объектом своего вожделения, ловят мимолетные взгляды, стараются чаще попадаться ему на глаза, но прекрасно понимают, что им не о чем говорить и нечего предложить своей избраннице, кроме тощего кошелька, драных штанов да пылкого сердца.
Трижды Штелер собирался уйти, но каждый раз оставался, теша себя надеждой, что тема для разговора найдется сама собой. Прискорбное обстоятельство, что вокруг светской дамы много охраны, почему-то не смущало бывшего полковника. Он не считал зазорным силой добиться короткой аудиенции, не важно, где, например, в той же самой карете. Главное было, что он знал, с чего начать беседу. Красавица просто не могла проигнорировать один имевшийся у него вопрос.
Минуты ожидания незаметно сложились в часы. Число прохожих значительно снизилось, а интервалы патрулирования стражи соответственно возросли. Наступил вечер, солнце еще не село, но уже стремилось скрыться за крышами домов. Откуда-то подул холодный ветер, довольно быстро разогнавший дневную жару. От сидения на холодных камнях у полковника стали неметь конечности и побаливать место, о котором мужчины предпочитают говорить лишь с лечащим эскулапом.
«Так недолго и болячку подцепить!» – подумал Штелер, забывший как-то уточнить у собратьев по клану, какие функции мужского организма подлежат регенерации, а какие, увы, нет? Допустив худшее, полковник привстал и подсунул под замерзшее седалище побольше ткани плаща.
Стоило лишь моррону поудобней устроиться и начать согреваться, как дверь особняка напротив открылась, и во двор вышла прекрасная обольстительница, но на этот раз в другом, куда более скромном платье и в сопровождении уже не двоих, а троих господ. Парочку охранников Штелер узнал сразу. Это были те же самые небогатые дворяне, что сопровождали в поездке загадочную госпожу: то ли аферистку-танцовщицу, то ли игривую аристократку. А вот лица третьего господина полковник не разглядел. Широкополая шляпа виверийского фасона была надвинута на самые брови, а высокий намбусийский воротник доходил почти до середины щек. Открытой оставалась лишь узенькая щелочка глаз. Узнать человека было практически невозможно, но Штелеру вдруг показалось, что он где-то уже встречался с прячущим свой лик господином. Что-то до боли знакомое было и в его движениях, и в непропорциональной фигуре. Когда же незнакомец стал прощаться с садящейся в карету дамой и согнулся перед ней в поклоне, смелая догадка молнией поразила мозг моррона.
– Живчик! Что он-то, шельмец, тут делает?! – от удивления произнес вслух полковник и сразу же зажал себе рот, боясь, что его кто-то услышит. Естественно, опасения были напрасными, ведь до мило беседующих вельмож было весьма далеко, а Штелер всего лишь прошептал свое возмущение, а не прокричал на всю улицу.
Продлившееся несколько часов и все еще продолжавшееся за пределами уютных апартаментов свидание наконец-то завершилось легким реверансом с одной стороны и галантным поцелуем ручки с другой. Дама села в карету, и незаметно для взгляда моррона пробравшийся на козлы кучер тут же стегнул лошадей. Экипаж стал медленно выезжать из ворот, а перед Штелером встал выбор: то ли последовать за танцовщицей, то ли проникнуть в дом и заставить маркиза рассказать ему правду… всю правду, без остатка. Ведь вельможа нагло его обманул, заверив, что лишь недавно прибыл в Денборг и что у них, двух морронов-одиночек, нет в столице союзников. А откуда в таком случае у него этот особняк? А многочисленная охрана, выходит, тоже не в счет? Кроме того, Живчик утверждал, что не знает вампира, с которым Штелер пробеседовал почти всю прошлую ночь, но в то же время очень тесно общался на протяжении нескольких часов с танцовщицей, для которой личность кровососа явно не была загадкой.
Вел ли маркиз Вуянэ свою игру, не соответствующую интересам «Легиона», или просто реализовывал хитрый план, в который его, новичка, не удосужились посвятить? Как близко он знаком с красавицей и кем является она? Почему его использовали втемную? Кому и зачем понадобилось изобразить на дверце кареты его родовой герб? Вопросов было так много, а времени, чтобы решить, от кого из двух участников встречи получить ответ, так мало…
Из двух зол всегда выбирается меньшее, а из двух дел – то, что легче осуществить. Справиться с двумя, пусть и вооруженными, охранниками Штелеру показалось куда проще, нежели взять штурмом особняк, укрепленный изнутри, как настоящая крепость. Теша себя надеждой, что все-таки вскоре непременно пообщается с Живчиком и добьется от него правды любым способом, даже при помощи кулаков, Штелер побежал за быстро удалявшейся каретой.
На этот раз возница не очень спешил, и догнать экипаж не составило особого труда, тем более что тело Штелера ощущало острую необходимость согреться и ноги сами рвались вперед. Поравнявшись с задними колесами, полковник сбавил темп и даже перешел на быстрый шаг. Вокруг еще было слишком много народу, а открытое нападение в людном месте не приветствуется даже в таком своеобразном городе, в который недавно превратился Денборг. Хоть полковнику и не терпелось начать разговор по душам с прекрасной дамой, но он вынужден был ждать, ждать подходящего случая, который, по счастью, вскоре подвернулся.
Немного не доехав до площади Монтерна, карета свернула на небольшую улочку, которая оказалась совершенно пустой. Решив не искушать судьбу промедлением, вошедший в раж преследования моррон стал действовать: грубо, топорно, но зато быстро и эффективно. Вскочив на правую подножку, Штелер не открыл дверцу, а ударил через боковое окошко и с радостью понял, что его кулак достиг цели, то есть лица одного из охранников. Конечно, моррон рисковал, ведь он бил наугад и мог или ударить в пустоту, или, что еще хуже, поранить даму. Он не знал, как пассажиры расположились в карете, и руководствовался лишь правилами дорожного этикета, согласно которым сопровождающие лица, если они не одного ранга с дамой, должны сидеть спиною к движению и лицом к госпоже. У каждого правила, как известно, есть исключения, и Штелер очень боялся, что его случай – как раз одно из них, но удача была на его стороне, жалобный и короткий всхлип явно был порожден мужчиной.