Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ)

– План?! Ты сказал «план»?! – громко захохотала маркиза и даже картинно схватилась за сердце. – Вот уж не смеши! Твой крохотный мозг сумел породить настоящий план?! Кто бы мог подумать!
Доведенный до бешенства Живчик в кровь закусил нижнюю губу. Он поднял руку, чтобы ударить Онветту, но сдержался.
– Напрасно смеешься! Я ведь знаю, что творится на ваших шахтах! – победоносно заявил маркиз Вуянэ, выделив интонацией последнее слово. – Да, да, я в курсе того, что урвасам помогают духи их предков. И что дикари провели древний ритуал. Твой Кевий по всему Континенту нанял нежить, чтобы шахты от враждебных духов очистить! Я знаю даже то, что этой ночью Денборг покинут два отряда наемных тварей: один направится к шахте на филанийской границе, а второй очистит рудник у речушки Милока. Вот видишь, милая, я не такой простачок, как тебе казалось!
Маркиза Руак довольно умело изобразила удивление и страх, впрочем, сделать это было совсем нетрудно. Она, действительно, не ожидала, что вельможе из Марсолы так много известно о том, что творится в герканской колонии. Окрыленный достигнутым результатом, ведь ему удалось заставить Онветту наконец-то воспринять его всерьез, Живчик самодовольно улыбнулся и даже осмелился похлопать красавицу по щеке. Впрочем, ему пришлось быстро отдернуть руку, острые зубки щелкнули возле самой его ладони.
– Так вот! – заметно повеселевший Живчик продолжил развивать свой успех и выбалтывать свои планы. – Если ты думаешь, что я подниму всю филанийскую колониальную армию вместе с охотничьим ополчением и с остатками так называемых «гердосских мятежников» и поведу их на Денборг, то очень сильно ошибаешься! Я не хочу развязывать войну, в этом нет необходимости! Сегодня, после того как убью тебя, душа моя, я направлюсь прямиком к одной из шахт. А там… там произойдет непредвиденное! Видишь ли, по природе своей духи лесных дикарей и мы, морроны, очень сильно похожи. Примерно, как дальние родственники, ведь мы были созданы одним и тем же божеством, имя которому Коллективный Разум. Мы разные инструменты, у которых фактически одна и та же цель – защищать человечество! Они не нападут на меня, они просто не могут напасть. Я же через блуждающие по земле души умерших и при помощи шаманов племен войду в контакт с древними божествами этих земель. И сделочку им предложу! Колониальные земли возвращаются к их законным хозяевам, то есть маковам, далерам, урвасам, а они помогут «Легиону» справиться с симбиотами, и прежде всего с их главарем, то есть твоим любовничком! Вот видишь, дуреха, я не такой уж простак, каким кажусь с первого взгляда. У нас с Мартином всегда были разные мнения по многим вопросам. Он – мозг, да и я на кое-что гожусь! Цель же у нас всегда была общая: избавиться от вас и от прочих паразитов, живущих за счет человечества.
Маркиз Вуянэ торжествовал победу и внешне не скрывал этого. Он не просто собирался убить Онветту, вначале ему хотелось отравить последние минуты ее существования, лишить надежды, морально уничтожить как симбиота и, главное, как женщину. Он хотел, чтобы она узнала, что их дело скоро погибнет, а ее любимый Кевий проживет не долее нескольких дней. Месть свершилась, глядя на искаженное ненавистью лицо красавицы, моррон вкушал сладкие плоды своего триумфа.
– О Небеса, какой же ты идиот! – вдруг совершенно спокойно, без намека на бушевавшие внутри чувства, произнесла обнаженная красавица и грациозно, как львица, растянулась на кровати. – Спасибо тебе, ДУ-РА-ЧОК!
Не успел моррон и бровью повести, как белоснежная ручка красавицы легонько надавила на рычажок, спрятанный в изголовье кровати. В тот же миг постель разверзлась, словно врата Преисподней, и обнаженная девица вместе с подушками, простынями и двумя пуховыми перинами провалилась куда-то вниз. Живчик кинулся вперед, но створки кровати снова встали на свое место. Коварная Онветта перехитрила моррона, ушла красиво, получив все, что хотела, то есть информацию. Обманутому во второй раз маркизу ничего не оставалось, как только подойти к столу и залпом осушить бокал вина, ведь от пламенных речей у него уж очень пересохло в горле.
 
– А я-то думал, у нее тайный ход, как у всех нормальных людей, за камином. Во симбиоты, все у них через… постель, – произнес вслух маркиз Вуянэ, радуясь, как дитя, и верности своего наблюдения, и красоте спонтанно сложившегося каламбура.
Он выполнил все, что хотел; глупышка-рыбка клюнула на наживку, но лицедейство его утомило. Вечером он должен отправиться за отрядом нежити к речушке Милока, а до того времени еще оставалось множество не столь важных, но тем не менее хлопотных дел. Игра продолжалась, он удачно завершил очередной этап, и вот-вот должна наступить долгожданная развязка.
* * *
Жизнь в большом городе не только накладывает свой отпечаток на внешность человека, но меняет его характер, систему ценностей и то, что принято называть душой. Люди становятся напыщенней, черствее и настолько замыкаются на своих мелких, насущных проблемах, что игнорируют буквально все, лежащее за гранью их убогого и жалкого мирка. Горожане редко проявляют сострадание к чужим бедам, они не приютят странника, оставшегося без гроша, и позволят потерявшему сознание прохожему целый день проваляться на мостовой, а то и в сточной канаве. «Это не мое дело! Это не моя беда!» – подобные мысли – первый и самый явный симптом пожирающего душу эгоизма, безразличного и безучастного отношения ко всему, что не относится к собственной, поставленной в центр мироздания персоне.
Потерявший сознание Штелер пролежал возле ограды несколько часов и даже успел покрыться толстым слоем дорожной пыли. За все это время на него обратили внимание лишь двое: какой-то проходимец, стащивший у него меч и кошель с парой жалобно позвякивавших медяков, и подслеповатый завшивевший пес, по слабости зрения перепутавший моррона с поваленным столбиком, очень удобно лежащим, чтобы задрать над ним заднюю лапу… Такое внимание со стороны окружающих весьма огорчило полковника, но более неприятной была сильная головная боль, вызванная ударом затылка о железные прутья ограды.
С трудом приняв вертикальное положение, то есть попросту сев на мостовую, Штелер попытался сфокусировать взгляд, что оказалось не так уж и просто. Когда очертания домов и людей, бредущих по улочке, наконец-то перестали троиться и двоиться, полковник решил сменить неудачное, слишком приметное и грязное место дислокации. Ухватившись обеими руками за плетеные прутья ограды, Штелер поднялся в полный рост, а затем сделал над собой титаническое усилие и не перешел, а, шатаясь и раскачиваясь, как матрос во время шторма, перебежал на другую сторону улочки, где опять же грузно плюхнулся в уютном закутке возле крыльца. Здесь его жалкая фигура не только не бросалась в глаза окружающим, но и он сам мог прекрасно видеть ворота особняка, а также большую часть двора.
Карета с его фамильным гербом по-прежнему стояла перед парадным входом. Кучера хоть и не было видно, но зато экипаж был полностью готов к выезду. Судя по всему, лошадей даже не распрягали, а это означало, что прекрасная незнакомка пожаловала в особняк с визитом и должна вскоре отъехать. Слабая улыбка озарила болезненно-бледное лицо моррона. Он успел очнуться вовремя, он не пропустил отъезд особы, дерзко присвоившей его родовой герб.
До того как он лишился чувств, все было просто и понятно. Обидчик, хоть и оказался дамой, к которой моррон испытывал сильную романтическую симпатию вперемешку со страстным, плотским влечением, но все же должен был поплатиться за нанесенное оскорбление. Однако беспамятство многое изменило! Штелер уже не знал, не был уверен, что именно следовало бы ему сделать, когда он окажется с красавицей-танцовщицей лицом к лицу. Во время сна, точнее, забытья, к нему являлись образы, не связанные между собой картинки и короткие эпизоды то ли из прошлого, то ли из грядущего. Примерно то же с ним произошло на поляне в лесу, когда он безжалостно перебил целую шайку разбойников. Но тогда он прикоснулся к одному из тел и увидел будущее каждого лиходея, увидел его наяву. Сейчас же физического контакта ни с каретой, ни с ее хозяйкой не произошло, однако видения были столь яркими, что Штелеру даже казалось, будто он перенесся на время в иной мир и там жил, присутствовал не духом, а всей телесной оболочкой. На миг закрыв глаза и усилием воли попытавшись побороть барабанящую по затылку боль, полковник стал медленно, по частям воссоздавать быстро уходящие из памяти образы.