Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ)

Не став рисковать драгоценным временем, Патриун решил пробираться задворками и, легко перепрыгнув через высокий деревянный забор ближайшего дома, погрузился в незабываемый мир компоста, грядок, крестьянского быта и других прелестей городских огородов. В любой другой день такой необдуманный поступок мог привести к нежелательным последствиям, например, вилам в боку, но сегодня был день чудес: хозяева домов и прилегающих к ним участков были заняты сборами и не обращали на шастающего по их владениям чужака никакого внимания. Лишь иногда на дракона лаяли цепные псы, но если его маршрут пролегал близко к их будкам, клыкастые сторожа тут же замолкали и трусливо поджимали хвосты.
Через четверть часа с начала путешествия по дворам Патриун оказался на главной площади Марсолы, тоже заполненной, но уже не беженцами, а собиравшимися в поход войсками. Кого здесь только не было. От разноцветных мундиров пехотинцев, канониров и кавалеристов рябило в глазах. Однако всю эту безликую, разноцветную массу отправляющихся на облагороженную бойню, именуемую войной, объединяло одно – в их обмундировании имелось много меховых элементов.
«Как это символично и патриотично, – подумал дракон, пока никто не видел, перепорхнув через забор и одним прыжком взлетев на крышу двухэтажного дома. – Ох, глупость я спорол! О каком патриотизме здесь можно говорить? Все эти люди идут воевать против вторгшихся герканцев, а патриотизм выражается не словом «против», а словом «за». Так за кого же ребята воевать собрались: за Филанию, за короля, за маркиза с его новыми порядками или за темную лошадку – «полковника», неизвестно чего от жизни хотящего? Так за кого, точнее, за что солдатушки гибнуть-то будут?»
Вопрос был интересным и рассуждать над ним можно было в течение долгих часов, но так и не найти иного ответа, как: «… люди – те же овцы, их гонят то на пастбище, то на бойню! Овцы не думают, они безропотно повинуются приказам пастуха, поводыря, пастыря, полководца, одним словом, лидера!..» Догадка, навеянная случайно употребленным во внутреннем монологе словом «лидер», всплыла в голове дракона внезапно. Он застыл, слишком сильно ударил себя с досады кулаком по лбу и даже чуть не свалился с крыши.
«Лидеры, конечно!.. Разумеется, «полковник» один из симбиотов, только они могли осмелиться вступить в борьбу с морронами, прекрасно зная, кто их противник! И тот лоскут черной материи, что Кюсо с собой прихватил. Это ж кусок от плаща братства Лотара… Вот я дурак сразу не понял, а все потому, что проклятая материя была оторвана неудачно, не было на лоскуте ни зеленой краски, ни золотой каймы». Патриун постоял не долее минуты, поругал себя вдоволь, а затем продолжил путь по скользким, покатым крышам, не столько глядя под ноги или по сторонам, сколько вновь уйдя в раздумье.
Бывает так, что четкий ответ на вопрос ставит не точку, а всего лишь запятую, порождая новую загадку. После событий сорокашестилетней давности, завершившихся смертью графа Лотара, о братстве рыцарей не было слышно. Патриун уж подумывал, что оно распалось на мелкие группки да шайки, как всегда бывает после смерти обладателя «сильной руки», но, видимо, история сложилась по-иному. Слишком уж много странных фактов кружилось в голове дракона, чтобы не воспринимать всерьез возможность возрождения, точнее, выхода из полувековой тени братства Лотара.
Женщина, верховодящая мужичками, да еще вольными охотниками, привыкшими смотреть на слабый пол лишь в двух ипостасях – как на добычу, когда они пытаются завоевать их расположение, и как на хорошо выдрессированную собаку, когда она их кормит да обстирывает.
По словам Кюсо, «полковник» являлся женщиной.
Женщина стояла во главе альтрусского клана, а ведь опустевший замок Лотара находился недалеко, в каких-то сорока милях от Марсолы, по другую сторону Удмиры, в Альтруссии.
Черный лоскут и черно-зеленые плащи братства, хотя насчет происхождения ткани у Патриуна еще имелись сомнения.
Лишь среди симбиотов женщина считалась равноправным членом братства, среди людей же даже дамочки благородных кровей не могли командовать вольными мужчинами. Все вроде бы совпадало, но от этого дракону становилось лишь тоскливей. Хозяин всегда горюет, когда приходится убить взбесившегося кота или верного сторожевого пса, по воле судьбы снюхавшегося с волчьей стаей. Именно ради них, ради проклятых симбиотов, лидеров разумных существ, он и его собратья прилетели когда-то давно в этот мир. Теперь те, кто должен был вести человечество вперед, только тормозили повозку истории, не прижились, не срослись, а лишь мешали остальным, заразившись исключительным эгоизмом.
 
Путешествуя по крышам, трудно заплутать. Патриун и не заметил, как оказался в квартале «Цветущий сад». Прямо перед ним, в каких-то тридцати шагах, виднелся бело-красный фасад здания, весьма подходивший под описание, извлеченное из головы мертвого разведчика. Дракон был уверен, что нашел нужный дом, но если бы даже его одолели сомнения, то их легко развеял бы вид тридцати-сорока охотников, расположившихся лагерем за высокой железной оградой.
Отряд был чересчур многочисленным, чтобы просто так, напролом ринуться в бой и при этом не переступить грань дозволенного человеку, что означало бы нанесение вреда собственному здоровью. Патриун не собирался отказываться от своих намерений, лишь немного изменил план и, усевшись на краю крыши скобяной лавки, стал наблюдать за охотничьим становьем.
Вроде бы, подобно всем остальным охотникам, альтруссцы собирались на войну, но первое впечатление, как известно, почти всегда обманчиво. Вооруженные не хуже, чем он, то есть до зубов, подкаблучники маркизы Онветты (полное имя дамы дракон принципиально не стал запоминать) не собирались никуда выступать, а, наоборот, укрепляли позицию, как будто враг был уже под стенами города и герканские кавалеристы вот-вот могли появиться на узких улочках. Если отправляешься в поход, то зачем обкладывать окна мешками с песком? Зачем обивать стальными листами двери и закатывать внутрь дома парочку-другую орудий? Правильный ответ был очевиден, из всех возможных вариантов он был единственным: альтруссцы не желали жертвовать своими головами, а собирались отсидеться, превратив дом предводителя в неприступную крепость.
В ходе общего осмотра позиций потенциального противника дракон заметил подозрительное движение в третьем и четвертом окнах справа на втором этаже. Похоже, там проходила важная встреча или военный совет. Ну как тут было устоять перед соблазном подслушать и подсмотреть? Патриун сфокусировал взгляд на окне, постепенно приближая картинку изображения, а затем усилил и слух, отфильтровывая все лишние шумы и звуки доносившейся со двора альтрусской речи. Настройка органов чувств вот-вот должна была завершиться, но в этот миг в ушах дракона вдруг загудело от грохота страшной силы, а левое плечо ощутило острую боль. Стрелок-наблюдатель на крыше особняка заметил наверху дома напротив шпиона и выстрелил, а уже через несколько секунд вокруг дракона начали летать осколки черепицы. Не дожидаясь приказа, охотники во дворе открыли беглый огонь, но, к счастью для искателя приключений, стреляли они с менее выгодной позиции, чем их приятель-часовой, да и солнце, как нарочно, било им прямо в глаза.
Понимая, что если как можно быстрее не ретироваться, то противник, добровольно перешедший из разряда «потенциальный» в категорию «фактический», превратит его в решето, Патриун приложил усилия, чтобы покинуть занятый врагами квартал. Лишь выбравшись из «Цветущего сада» и найдя уединенную подворотню, что было не так уж и сложно, поскольку жители домов уже наверняка проделали полпути до Дерга, дракон решился скинуть плащ и осмотреть, как ни странно, ноющее плечо.
Жизнь хороша тем, что порой преподносит сюрпризы, без которых было бы скучно. Удивленный дракон аж присвистнул, увидев у себя на руке сквозную дырку от пули и уже запекшуюся кровь с обломанными кусочками чешуек по краям. Стреляли в него в первый раз, вернее сказать, в первый раз попали. Наступило новое время, время мушкетов! Маленький кусочек свинца умудрился совершить то, что ни разу не удавалось ни мечу в руках силача, ни стреле, ни арбалетному болту; он пробил одежду дракона, бывшую на самом деле его кожей, его чешуей.