Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ)

  
Глава 13
 
Хаос в Марсоле
 
Несмотря на то, что дело наконец-то сдвинулось с мертвой точки, настроение у дракона было не ахти. Патриуна угнетало, что мерзавец-«полковник» попытался использовать его вслепую в своей грязной игре. Кроме того, у священника-лекаря появилась еще одна веская причина злиться, еще одна причина желать скорейшего отправления к праотцам возомнившей о себе черт-те что девицы. Как Патриун-старший, то есть священник, дракон винил охотницу в осквернении храма кровью и готов был за это отправить ее вместе со всей сворой подручных на костер. Как лютый зверь, алчущий человеческой крови и плоти хищник, ведь люди именно так представляли себе драконов, знакомых им лишь по глупым легендам, Патриун-младший жаждал оттаскать Онветту за волосы, прилюдно выпороть до поросячьего визга, посадить на кол, а затем съесть, не важно в сыром, слегка или хорошо прожаренном виде. Девица, которую он даже ни разу не видел, покусилась на святое – по ее приказу ловкий подручный осмелился убить человека в его угодьях, более того, напакостить в его жилище, где право умерщвления всецело принадлежало только ему.
Священнослужители любой Веры не прощают осквернения храмов точно так же, как люди и звери мстят обидчикам за грубое нарушение их прав на собственность, воспринимая всякое личное оскорбление подобного плана очень-очень близко к сердцу. Одним словом, дракону не терпелось наказать нахалку, а заодно помочь Вуянэ с реализацией его грандиозных планов не столько во имя человечества, которое, по мнению древнего существа, уже давно было способно решать куда более сложные проблемы, сколько из-за личной симпатии к жабообразному вельможе и для того, чтобы противникам маркиза было впредь неповадно рассчитывать на него в своих грязных замыслах. К тому же было бы чересчур неосмотрительно не прервать бренное существование амбициозных, жаждущих наживы и власти личностей, знавших, что где-то по дорогам континента под видом бродяги, наемника или священника расхаживает и наслаждается жизнью могущественный дракон.
Резонно рассудив, что глава филанийской агентуры в Марсоле попытается скрыться, Патриун решил не терять времени даром. Кроме грозной с виду и не только с виду абордажной сабли, дракон прихватил с собой парочку кинжалов, обагренный кровью Кюсо стилет, а также засунул за пояс парочку пистолетов. Конечно, он мог задавить «полковника» и голыми руками, притом не одного, а вместе с кодлой его подручных, но тогда бы ему пришлось злоупотребить своими способностями и обречь себя на телесные муки, ведь человеческая плоть слаба, она неспособна долго выдерживать большие нагрузки. Патриун хорошо помнил, что с ним произошло в Альмире примерно сто лет назад: стоило всего пару раз дыхнуть огнем, как около месяца он мучился, искренне полагая, что умирает. Хоть тогда все и обошлось, но дракон дал себе зарок, сражаться в человеческом облике исключительно по-человечьи и лишь иногда, в самых безвыходных случаях, позволять себе вольности.
Вид вооруженного до зубов мужчины не вызвал бы страха в сердцах привыкших к оружию горожан, но все же Патриун скрыл свой арсенал под плащом, грязно-серым, засаленным, испещренным заплатками. Естественно, к его дорогому наряду более подошла бы накидка дворянина, но, к сожалению, такой одежды в церковной кладовой не нашлось.
Странности начались тут же, как только Патриун покинул жилые помещения церкви. Несмотря на его строжайший приказ, двери храма были открыты, а охотника с монахом не было видно ни на кухне, ни в молельном зале. Наверное, дракон поискал бы компаньонов более тщательно, но громкие звуки, доносившиеся снаружи, заставили его отказаться от дачи товарищам последних указаний и выйти на улицу.
Марсола изменилась, изменилась до неузнаваемости. Тихая колониальная столица, где жизнь текла так же размеренно, как в маленьком провинциальном городке, вдруг превратилась в шумное пристанище сошедших с ума людей. Вместо того чтобы заниматься своими делами и работать на благо собственного кошелька, жители бегали, таская тюки и всякую домашнюю утварь. Женщины визжали, причитали да охали, раскрасневшиеся от переноски тяжестей мужики на них орали, а под ногами мешалась вездесущая, беспризорная детвора. По улочке перед храмом одна за другой, грохоча и теряя на ходу часть добра, проезжали груженные доверху барахлом повозки; откуда-то и куда-то пробежала многочисленная группа солдат в полном боевом вооружении и проскакали несколько всадников в одном нижнем белье, но с мушкетами в руках.
 
Всеобщая суматоха и паника, отражавшиеся на испуганных лицах горожан, могли означать лишь начало одного из четырех прискорбных событий: пожара, эпидемии, восстания оголодавших низов или войны. Поскольку никто из пробегавших мимо не удосужился даже повернуть голову в сторону молодого воина, пристающего ко всем с одним и тем же вопросом «Что случилось?», ему пришлось самому догадываться о причинах неожиданно воцарившегося хаоса, что, впрочем, было не так уж и сложно.
Сколько хватало взора, ни пламени, ни дыма не было видно; горелым в округе тоже не пахло, значит, вариант с пожаром отпадал. Для эпидемии был неподходящий сезон, все без исключения заразные болезни начинают свой смертоносный поход ранней весной, когда теплеет, сходят снега и начинают разлагаться замерзшие зимою накопления нечистот. Если бы в Марсоле вспыхнуло бы восстание, то горожане тоже бегали бы, но вместо тюков да котомок в их руках бряцало бы оружие. К тому же многочисленные выкрики, сливающиеся в одно сплошное, неразборчивое гудение, мало походили на боевые кличи и крамольные призывы. Народ бежал из города, спасая нажитое добро, а не прятал ценные шмотки по подвалам и не перегораживал улочки баррикадами.
Методом исключения дракон определил, что началась война, только с кем – оставалось для него загадкой: то ли с вышедшими из диких западных чащ дикарями, то ли с северными соседями – герканскими колонистами. Не все вещи можно постичь логикой, поэтому Патриун недолго ломал голову, а просто поймал пробегавшего мимо мужика, перевернул его головою вниз и тряс вверх тормашками до тех пор, пока из слюнявого, орущего всякую гадость рта наконец-то не вывалились желанные сведения: «Герканцы идут!!!»
Война между двумя крупными королевствами назревала давно, назревала подобно гнойнику, уже достигшему таких размеров, что ни один лекарь не решался его вскрыть. Когда-нибудь две могущественные державы обязательно должны были столкнуться друг с другом и начать кровопролитную войну, но отставший в монастыре от жизни Патриун не подозревал, что схватка гигантов произойдет на колониальной арене.
– Дурни, куда вы бежите?! В Дерге все равно кораблей на всех не хватит! – громко прокричал дракон, все еще не избавившийся от привычки наставлять толпу на путь истинный и искренне желая остановить коллективное помешательство.
Отпущенный на волю мужик обрадовался свободе настолько, что не стал подбирать выпавшие из-за пазухи шмотки и побежал прочь, смешался с толпой, так и не внявшей предупреждению дракона. Не стоило и гадать, что переселенцы бежали в Дерг, к единственным «воротам» колонии; не стоило и гадать, что перед тем, как начать нападение, орудия денборгского форта блокировали верховье Удмиры, а ее морскую дельту в низовье перекрыли нанятые пираты. Разбойничий сброд как на суше, так и на море, был далек от политики и морали, зато любил золото и добычу, которую для него сейчас, пыжась, кряхтя и потея, сами того не подозревая, тащили на своих горбах трудолюбивые, но недальновидные переселенцы. Бегство было бессмысленно, оно лишь увеличивало шанс стать жертвой войны, но, похоже, никто этого пока не понимал. Горожане должны были осознать роковую ошибку лишь через день или два, когда будут беспомощно барахтаться в холодной воде Удмиры и взирать на догорающие, медленно идущие на дно шхуны, потопленные пиратами.
Толпа бегущих и толкавшихся тюками людей заметно затрудняла продвижение к цели, ведь особняк Онветты находился в противоположной от городских ворот стороне, в небольшом квартале, получившем звучное название «Цветущий сад» только из-за того, что при постройке зданий строители не зверствовали и не вырубали под корень все деревья подряд. Патриун не знал, как выглядела обитель той, что вознамерилась водрузить на свою головку корону принцессы Марсолы. Он не смог извлечь из памяти Кюсо картинку фасада особняка просто потому, что ее там и не было. Умирающий мозг филанийского разведчика выдал лишь скудную информацию описательного свойства: «…особняк двухэтажный, с бело-красным фасадом, за высокой железной оградой находится напротив лавки скобяных товаров братьев Муби…»