Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ)
Возле ворот, напоминавших теперь скорее добротную баррикаду из досок и туш мертвых чудовищ, остался всего один рыцарь и четверо дикарей. Остальные пополнили ряды защитников стен. Поведение Мосо показалось Семиуну странным. Парень хоть и не имел большого опыта в ратном деле, но однажды уже просидел в осажденном форте несколько месяцев и представлял, как должен себя вести командир. Во– первых, старший рыцарь из отряда Лотара не принял на себя руководство чужими людьми. Он ни разу не указал отцу Патриуну или десятникам святого воинства, что им делать и куда вставать. Во-вторых, по мнению лекаря, да и святого отца, не скрывавшего своей точки зрения, было чрезвычайно беспечно отпускать от себя большую часть отряда, ведь теперь ворота, один из самых уязвимых участков в обороне, защищало всего семеро бойцов, включая самого Мосо. В-третьих, он не распределил своих людей равномерно по стенам, а поставил их вместе туда, где в деревянной стене зияла огромная брешь. В начале сражения пятачок возле довольно широкого, наспех заваленного телегами, досками и прочим хламом отверстия, защищали заживо гниющие жители деревни. Теперь их тела уже не мучила неизвестная лекарской науке болезнь, а души упокоились с миром. Чудовища уничтожили всех, разметали сильными лапами завалы и уже почти прорвались внутрь укрепления. Об основном направлении следующей атаки можно было не гадать, твари ударят именно туда. Вот и выходило, что командир подставил своих же людей, вместо того чтобы позволить гибнуть индорианским миссионерам. Лекарю казалось, что у Мосо немножко плоховато с головой, что жир протек внутрь черепной коробки грозного воителя и теперь необычайно затрудняет вялотекущие мыслительные процессы.
– Не спеши осуждать, ибо мало известно тебе, – вдруг прошептал отец Патриун, с улыбкой глядя на нервничавшего, кусавшего губы юношу.
– Это ты о чем? – заикаясь, произнес Семиун, которому показалось, что священник может читать его мысли.
– У тебя очень озабоченный вид, и я понимаю причину твоих тревог. Поверь, Мосо знает, что делает. Доверься его опыту, ведь он воевал, когда тебя еще и на свете-то не было, и если он еще жив, значит, в ратном деле кое-что соображает…
Каким-то чудом услышав или просто почувствовав, что разговор шел о нем, наблюдавший за противником через брешь в воротах толстяк повернул голову и одарил Семиуна суровым взглядом. Возможно, этим бы дело не закончилось, вполне вероятно, что запас благодушия рыцаря уже был исчерпан и он приказал бы слугам выпороть неизвестно откуда появившегося в деревне выскочку, но как раз в этот момент произошло событие, означавшее конец небольшой передышки и начало нового, уже последнего штурма.
Послышались крики, затем шум падения тела. С крыши амбара, находившегося в каких-то десяти шагах от ворот, упало окровавленное тело стрелка. Через миг грузно шлепнулось о землю, как тюк с мукой, и второе тело. Находившимся внизу не было видно, что творилось наверху, но по тому, как занервничали те, кто стоял на стене частокола, стали ясными три вещи: внутрь лагеря просочились враги, они начали свое коварное нападение со стрелков, они разительно отличались от тварей, окруживших деревню.
Тела арбалетчиков продолжали падать, и не только с крыши амбара. Солдаты на стенах не знали, что делать, началась паника. Снаружи раздался грозный рык в хоровом исполнении сотни демонических голосов, снова послышался топот.
– Куда полезли, обратно, дурни, обратно! – орал во всю силу луженой глотки на перепрыгивавших со стен на крыши солдат-миссионеров мечущийся между воротами и амбаром Мосо. – Всем оставаться на местах, ваш враг снаружи! Либерто, Квирт, Замелс, живей на крыши, покажите тварям, как нападать исподтишка!
С десятком дикарей возле бреши в стене остался всего один рыцарь. Остальные трое, те самые, которых Мосо назвал по именам, мгновенно выполнили приказ командира. Несмотря на тяжелые доспехи и почти трехметровую высоту ближайшего строения, они, словно огромные стальные пауки, ловко цепляясь за щели между бревнами и небольшие уступы, всего за пару секунд вскарабкались на крышу.
Семиун не видел, что произошло дальше, но до его ушей донеслись звон скрещиваемой стали и неповторимый звук ломаемых хребтами досок. Наверху шел бой, филанийские миссионеры немного успокоились, а через несколько мгновений уже и они погрузились в гущу сражения. Снова полезшие на стену чудовища не дали оценить пехотинцам, как рыцари графа Лотара владели мечами. Повернулся к крышам спиной и Мосо, он был уверен, что его боевые товарищи успешно очистят тылы от прорвавшегося противника, каким бы многочисленным тот не оказался. Не время задаваться вопросами «как?» да «почему?», когда враг вот-вот окажется рядом с тобой.
Однако Мосо было не суждено возглавить оборону ворот. С крыши амбара полетела оторванная голова стрелка, шлепнулась о землю и подкатилась прямо к ногам рыцаря.
– Эй, толстячок, не правда ли, парнишка был похож на тебя? Такие же щечки пухленькие, складочки сальца под глазенками!.. – пропела тоненьким голоском показавшаяся с крыши дома худощавая девчурка лет двенадцати-четырнадцати.
Семиун широко открыл от удивления рот. Над слегка заостренными ушками вполне симпатичной девчушки торчали ветвистые рога, какие бывают лишь у взрослого оленя. По-детски наивное, благодушное личико премило улыбалось и хлопало длинными ресничками. Само появление милого создания в центре боя с кровожадными монстрами повергло защитников ворот в шок…почти всех, за исключением упитанного рыцаря, который недовольно нахмурился и, зловеще облизав языком толстые, слюнявые губы, взял в руки булаву.
– Пес задери…это ж сохатка! Вот принесла же нелегкая…– проворчал Мосо, покинув строй и направляясь к амбару. – Эй, преподобный, держи ворота, а с этой тварью я уж как-нибудь сам разберусь!
Отец Патриун услышал, кивнул, но не поспешил вставать с насиженного бочонка. Возле ворот не было пока так уж много работы. Вместо того чтобы выбить шатавшуюся левую створку или раскидать завал, возникший на месте правой, глупые, разъяренные чудища упорно пытались протиснуться в узенькую щелку. Проникнуть внутрь у них получалось лишь по одному, и как только с внутренней стороны укрепления появлялась скалящаяся рожа очередного урода, на нее сразу накидывались наемники Лотара. Одним словом, пока дикари успешно справлялись с работой, их новый командир спокойно восседал на бочонке и, щурясь, наблюдал, как Мосо бьется с необычным противником. Не торопился примкнуть к защитникам ворот и Семиун, руководствовавшийся старым, как мир, принципом: «…ужак только под ноги лезет да делу мешает…
Рогатая девица, умевшая не только кокетливо хлопать ресницами, но и говорить, явно испытывала уважение к грузным телесам старшего рыцаря. Она не заставила его карабкаться на крышу амбара, а сама спрыгнула вниз, продемонстрировав завидную ловкость и упругость своего необычного тела. Кроме рогов, можно было много чему подивиться, глядя на совсем не страшное, а весьма причудливое и даже забавное творение природы. Девчушка была совершенно голой, но на бедрах и довольно симпатичной груди росли розовые волоски густой шерсти. Стройные ноги заканчивались миниатюрными копытцами, настолько тонкими, что Семиун подивился, как девица умудрялась ходить да еще так замечательно прыгать. На узеньких, длинных пальчиках не было ни уродливых когтей, ни каких-либо еще костяных наростов, но зато они блестели и переливались в ночи ярко-зеленым цветом. Чуть пониже спины из зарослей розовой шерсти произрастал тоненький, но длинный и очень подвижный хвостик с желтой кисточкой на конце. Быстро пританцовывая вокруг приблизившегося к ней рыцаря, комичное творение, названное сохаткой, то ударяло желтой кисточкой о землю, то выделывало гибким хвостиком в воздухе причудливые фигуры, то вытягивало его в струнку. Она ни на секунду не закрывала маленький, но очень языкастый ротик. Она подтрунивала над Мосо, высмеивая его грузные, неповоротливые телеса, сочувственно качала рогами, призывно виляла мохнатыми бедрами, уверяя тщетно пытавшегося раздробить ее маленькую головку булавой рыцаря, что толстяки ее слабость, а поскольку он из всех виданных ею толстяков самый упитанный, то их ожидает прекрасное совместное будущее.