Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ)

– Ну, как все прошло? – Голос баронессы немного дрожал, выдавая волнение бойцовского петушка (в данном случае курочки), просто рвущегося в драку и уже предвкушающего, как будет рвать на части противника.
– Как и ожидалось, великолепно, – пожал плечами герцог, беря Октану под руку и подводя ближе к колоннам, подальше от столов и прислушивающихся к их беседе гостей. – Ты молодец, и смотрела, как нужно, и вовремя отошла, а-то у величества еще чего доброго кое-чего раньше времени случилось бы…
– Давай без пошлостей, – одернула руку Октана. – Дальше-то что? Когда ты меня ему представишь?
– Четверть часика здесь постой, только на глаза любопытным старушкам и престарелым кобелям в генеральских эполетах не попадайся, а там я Кено подошлю, он тебя в королевскую опочиваленку проводит, там вы с Гернсом друг дружке и представитесь… – Улыбка отъявленного пошляка преобразила лицо герцога, выставив напоказ мелкую и гадкую душонку царедворца.
К несчастью, методы достижения цели и союзников редко удается выбирать. Если бы Октана могла, то не стала бы пробиваться к власти таким мерзким путем, а герцог Самвил был бы в числе последних, к кому она обратилась бы за помощью. Но такова жизнь: чтобы добиться результата быстро и без особых затрат, приходится испачкать носик в грязи.
Самвил ушел, оставив баронессу одну среди разряженных, оживленно болтавших между собой чиновников, высших армейских чинов, фрейлин и знатных вельмож, одним словом, сливок общества, откровенно игнорировавших ее присутствие. К девушке вернулись воспоминания от ее первого, совсем недавнего посещения дворца. Сейчас она чувствовала себя так же плохо, но была сильнее надежда, что ее заветная мечта вот-вот осуществится.
– Р-р-р-разрешите пр-р-р…гъ-асить на тъ-а-а-нец?! – прервал вялое течение времени и мыслей мужской голос, более похожий на рык обкормленной хмелем свиньи.
Баронесса быстро обернулась. Судя по громкости выкрика и нескольким каплям слюны, брызнувшей ей на обнаженную шею, перебравший вина незнакомец обращался именно к ней. Удивленным глазам Октаны предстал не молодой, но и не старый мужчина, как говорится, в самом расцвете сил и на пике желания развлечься. Он был чудовищно пьян, пошатывался и взирал исподлобья чересчур откровенно на линию декольте, прикрывающую женские формы. Так смотрят не на светскую даму, а на гулящую девицу, от которой грубые солдафоны хотят лишь одного, притом как можно быстрее и дешевле.
– Я не танцую, сударь, поищите себе другую партнершу, – тихо, но уверенно и далеко не испуганно, ответила Октана и, желая показать, что неприятный ей разговор окончен, отвернулась.
Однако не так-то и просто избавиться от внимания положившего на тебя глаз офицера в сильном подпитии, да еще и неимоверно возгордившегося тем, что его пригласили на бал во дворец.
– А я, я не вижу пр-р-р-и-и-чин, почему бы нам с тобой, то есть с вами, не погалллопир…рвать?! – с трудом выговаривая некоторые звуки и длинные слова, произнес грубиян и положил потную и несколько раз зачем-то облизанную ладонь на открытое женское плечо.
При других обстоятельствах, разозленная наглым, хамским поведением солдафона Октана одним ударом вырвала бы его сердце, точнее даже не сердце, а то, чем неотесанный мужлан явно сильно гордился и что находилось у него чуть ниже поясницы. Однако вокруг было слишком много людей, скучающих от бесед ни о чем вельмож и их холеных супружниц, уже проявляющих живой интерес к зарождающемуся рядом скандалу, но не горевших желанием прийти оскорбляемой девушке на помощь.
– Уймитесь, милостивый государь, я вас прошу… я требую… на нас смотрят! – попыталась усмирить пыл офицера баронесса и резко отдернула его руку.
– А на м…ня всегда глазищами зыркают, я ж гер-р-рой, я в прошлой войне!.. – терзая кулаком свою грудь, снова забрызгал слюной боевой офицер, но потерял мысль и тут же перешел к другой. – Я на те, то есть на вас… тьфу ты… с вами… да… с вами, сударыня-я-я, немного поскакать хочу, и никто, слышь… девка… никто… не смеет мне помеша-ать!
 
Перепивший грубиян окончательно распоясался и потянулся трясущей рукой к рукояти меча, совершенно позабыв, что при входе в бальный зал стража отобрала у него оружие. Почтенные аристократы стали бочком расходиться, делая вид, что не замечают зашедшего слишком далеко скандала. Кто-то из слуг побежал за стражей, но не успел, пьяный дебош прервался гораздо раньше, чем малый добрался до ближайшего поста.
– Пойдемте, баронесса, нам пора. К тому же полагаю, этот шут вас порядком утомил. Надо бы сказать устроителям, чтобы впредь не пускали на балы кого попало, – внезапно возникший между офицером и Октаной старик почему-то был при мече и просто испепелил хищным взглядом раскрасневшееся и опухшее от спиртного лицо пьянчужки.
Кено взял баронессу под руку и величественно, нарочито медленно повел ее к входу в «золотые апартаменты». Неприятный инцидент был исчерпан и его свидетели стали возвращаться по прежним местам. Не мог смириться с неожиданным концом действа лишь еле державшийся на ногах офицер, который сначала бессмысленным взглядом взирал на спину уводящего его добычу старика, а затем, чуть не падая, мотаясь из стороны в сторону и распихивая мешавшихся под ногами разносчиков блюд, направился следом за удалявшейся парочкой. Стражники, охранявшие вход в часть дворца, открытую лишь для особ королевской крови и их слуг, попытались остановить бузотера, но что могут четверо откормленных увальней против настоящего, хоть и пьяного в стельку, боевого офицера?
– Забавный малый, – усмехнулся Мерун, наблюдавший издалека сначала за сценой ангажирования благородной дамы, а затем и за побоищем возле дверей в апартаменты высших вельмож.
– Напрасно смеешься, – прошептала стоявшая немного позади в плотном кольце из троих рыцарей Лукаба. – Дамочка-то не такая уж и беспомощная голубица, в ее жилах кровь Озетов течет, жиденькая, но все же…
– Марвет, присмотри за упырихой, а вы, трое, живо догнать! – приказал Мерун, чье лицо мгновенно напряглось и, сбросив светский лоск, превратилось в морду хищного зверя.
– Что же сам не пошел, неужто боишься? – пыталась задеть за живое мучителя пленница, но получив от Марвета кулаком в бок, мгновенно успокоилась и поджала красивые губки.
– За залом следи, Вебалс должен, обязательно должен здесь появиться, – произнес Жанор, уже пожалевший, что не прихватил с собой в два, а то и в три раза больше помощников.
Желание монарха – закон, но, к сожалению, многие мелочи неподвластны королевской власти, например Гернс не мог просто встать посреди пиршества и уйти, не осчастливив своих верноподданных заключительным тостом. Однако затем, когда последнюю точку в его вымученной речи поставил звон бокалов, король поднялся и тут же ушел, даже не пригубив вина из поднятого кубка. В очерствевшем с годами сердце седеющего монарха пятидесяти трех лет вновь зашевелилось нечто, явно выходящее за рамки небольшого приключеньица с молоденькой, провинциальной простушкой. Внезапно завладевшая разумом страсть влекла его в спальню, где, скромно сидя на краешке мягкого кресла, его терпеливо дожидалось прекрасное создание. Ему не хотелось говорить и выслушивать томные вздохи в ответ. Проснувшийся внутри него юноша жаждал грубо сорвать с прелестницы платье и не выпускать ее из постели как минимум до утра. Когда всесильный король великой державы жаждет такого, то ничто и никто не может встать у него на пути! Или все-таки может?
Быстро шагая по широкому, богато обставленному коридору «золотых апартаментов», Гернс нарушал строгие правила этикета и прекрасно понимал, что дает повод для сплетен, которые уже к завтрашнему вечеру разлетятся по всему дворцу, а через день станут достоянием всей столицы.
– Ах, его величество был вчера так взволнован, ах, он куда-то так спешил! – будут сетовать словоохотливые кумушки и подкреплять намеки многозначительными взглядами.
Однако Гернсу не было до этого дела, он спешил как можно быстрее добраться до спальни и погрузиться в приятную негу. И вот когда король и сопровождавший его отряд личной охраны уже почти добрался до королевских покоев, слуха монарха достиг чудесный звук, настолько мелодичный и прекрасный, что Гернс остолбенел и даже не сразу понял, что это всего лишь пение женщины, а не голос спустившегося с неба ангела.