Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ)
– Думаешь, баронесса одна из них?
– Не думаю, а знаю точно, – хмыкнул Вебалс. – Она даже имени не посчитала нужным сменить. С этой парочкой все понятно, они вскоре начнут борьбу за престол. Вопрос в другом: где околачиваются еще две дамочки? Но это мы сможем узнать только у Самвила… Нам нужно срочно проникнуть во дворец!
– Значит, опять, опять все заново… офицерскую пьянь по кабакам собирать? – вздохнул Палион, почувствовавший себя старушкой, с трудом дотащившей ведерко до крыльца и, только поднявшись на первую ступеньку, обнаружившей, что ведерко было дырявым.
– Да нет, это нам уже без надобности, – обнадежил разведчика Вебалс и кивнул головой в сторону спящего вампира. – Вот он, наш пропуск во дворец, посапывает, похрюкивает и в подушку слюнки пускает. Надо бы и нам с тобой немного сил поднабраться, а как выспимся, за дело возьмемся.
– Так день же будет, – удивился Лачек. – Разве вампиры днем не спят?!
– Кровососы боятся не дня, а солнечного света, так что не переживай, обузой наш толстопузый друг не станет, – заинтриговал Озет компаньона и, оставив его ломать голову над своими словами, как ни в чем не бывало перевернулся на другой бок и тут же заснул.
Кто бы мог подумать, что лавка для любителей слоняться по улочкам в позднюю пору и лазить по крышам чужих домов может скрываться под вывеской обычной гончарной мастерской. Однако Киф знал куда шел, а стоило лишь Марвету переступить порог подвального магазинчика, как все сомнения тут же отпали. Нет, прилавки действительно были заставлены расписными горшками, в которых любят выращивать цветочки богатые горожане, а вот личность торговца не вызывала сомнений. Низенький, сгорбленный и тощий, как погнутая жердь, коротышка с трясущимися при виде злата ручонками и непрерывно бегающими из уголка в уголок глазок с сине-зелено-коричнево-серыми зрачками. На неровном, морщинистом и усеянном бородавками лбу «гончара» так и было написано: «Продам родную маму за сходную цену, а за отдельную плату сдам папулю в аренду!» Странно, что еще кто-то из домоседок-хозяек покупал у него горшки, Марвет побрезговал бы даже притронуться к утвари, произведенной вот этими кривыми ручонками.
– Здоров будь, Фурф, как делища?! – жизнерадостно прокричал Киф и стукнул ладонью по горбатой спине продавца.
– Дела как дела, идут помаленьку. Ты-то чего приперся? Мой товар знаешь, он не для тебя… иль специализацию решил сменить? – на одной ноте и без всякого изменения интонации произнес привыкший общаться со всякого рода клиентами торгаш и ленивым жестом пригласил посетителей пройти за дверь, в хранилище ночного ассортимента.
– Да нет, кобыл на переправе, как сам знаешь, не меняют, – захихикал, обрызгивая горшки слюной, Киф и, пританцовывая, пошел следом за хозяином лавки. – Дружка приперло… Да, не бойсь, он свой в корягу, не продаст, а если чо надо, то и сподмочь может…
– Скидка два и восемь, обычная… на большее не рассчитывай. Не те времена, Киф, чтоб по дружбе деньгами швыряться и себе в убыток торговать, – жестко прервал болтовню вора торговец и, наконец-то справившись трясущимися ручонками с огнивом, зажег огарок свечи.
Товара в задней комнате было навалено много, но иначе как барахлом назвать его Марвет не мог. Даже они, пробиравшиеся выжженными лесами да покинутыми хуторами, окруженные со всех сторон врагом солдаты, умудрялись делать при помощи обычного деревенского инвентаря куда более прочные и надежные вещи. Что же касалось цен, то они были завышены раз в пять, если не в шесть.
– Ну как? – сложив крест-накрест ручки, проблеял на этот раз даже с интонацией Фурф.
– Скажи, а зачем деньги человеку без головы? – при помощи встречного вопроса высказал свое мнение Марвет и, пристально глядя в хитро забегавшие, разноцветные глазки проныры, продолжил вещать; тихо, вкрадчиво и совершенно спокойно: – Сейчас ты покажешь мне настоящий товар, а на ценниках последние нули подотрешь! Вякнешь что-нибудь супротив, язык твой поганый вырву, высушу и в горнице у себя вот таким вот гвоздищем к стенке прибью! Пусть висит, трофей не трофей, а глазу приятно…
Конечно же, Марвет был далеко не первым, кто говорил подобное. Гончар, торгаш, скупщик краденого, а по совместительству еще и ростовщик наслушался всякого от клиентов, недовольных ценой и качеством его товаров. Однако ни у одного из прежних бузотеров не было таких глаз. Два-три десятка лет упорной борьбы за выживание одиночество и внутренняя опустошенность, уже давно ставшие нормой жизни около тысячи загубленных душ, притом четверть из них не на поле бранном нежелание торговаться и глубочайшее презрение ко всякого рода стяжателям и прохиндеям – вот что нашел хорошо разбирающийся в людях торговец во взоре сотника и не стал будить дремавшего в этом странном посетителе зверя.
– За мной, – скомандовал хозяин лавки и, гремя ключами, направился во вторую комнату.
Именно здесь Марвет и нашел то, что искал. Обычную с виду куртку, наподобие той, что стягивала его широкую грудь, но только с вшитыми изнутри стальными пластинами, легкими, но полноценно заменявшими настоящую боевую кольчугу. Компактное, но прочное снаряжение для быстрого подъема на стену и преодоления как вертикальных, так и горизонтальных преград. Отменно сбалансированные метательные ножи, добротная палица со складывающейся стальной рукоятью вместо обычного древка, состоящей из полых, въезжающих друг в друга трубок. Удобный в применении кляп, тонкие, но необычайно прочные цепи для связывания жертвы и многое-многое другое, что могло пригодиться при нежелательном столкновении с настоящим вампиром иль колдуном.
При личной встрече Вебалс не показался Марвету таким уж сильным противником, но факты, как известно, упрямая вещь, а как раз они-то и показывали обратное. За рыжеволосым чудаком с крысиной косичкой на макушке безуспешно гонялся целый отряд Ордена, да еще во главе с Великим уничтожителем монстров Меруном. Видимо, Жанор отчаялся поймать колдунишку и именно поэтому, как собаку-ищейку, использовал в охоте вампира. Марвет не мог сбросить этого обстоятельства со счетов и именно по этой причине решил как следует подготовиться к ночи, которая вот-вот должна была наступить.
– Этого хватит? – спросил сотник, сгребая в охапку выбранный товар и небрежно бросив под ноги Фурфа туго набитый золотом кошель.
– Вполне, – нехотя произнес хозяин лавки.
– Вот и ладненько, баснословного барыша ты, крысиная душонка, не получил, но зато башка при тебе осталась, а это немало, – в своеобразно душевной манере попрощался Марвет и направился к выходу.
Пораженный необычайной сговорчивостью известного скряги, Киф наконец-то перестал хлопать глазами и поспешно поскакал следом за сотником, видимо, надеясь, что у встречи бывших соратников будет какое-то продолжение.
– Знаешь что, Киф, – произнес Марвет, уже покинув лавку в подвале. – Ты для меня хорошее дело сделал, но следом за мной не ходи! Я в историю влип, что и врагу кровному не присоветуешь. Неровен час убьют, а ведь это тебе без надобности, не так ли?
Солнце должно было вот-вот зайти. Загружая на ходу все обновки в мешок, принесенный с собою в котомке, Марвет направился своей дорогой. Продолжения встречи не получилось, но зато правая рука главаря шайки, Киф, по кличке Слюнявый Задира усвоил важный урок: «Ценнее злата твоя собственная жизнь! Если ее предлагают в обмен на товары или какие-либо услуги с твоей стороны, далеко не всегда стоит отказываться!»
Глава 12
Хищный оскал ночи
Охота на оборотней трудна, и тот, кто хоть раз в жизни отважился пойти на рискованный промысел, уже навряд ли решится отправиться во второй. Начинается все вроде бы неплохо: под воодушевляющие звуки горна и заставляющий сердце биться в учащенном темпе бой барабанов несколько отрядов охотников заходят в лес, беря в окружение логово, как правило, четырех-пяти хищников. Вот на этом-то радостная часть и заканчивается, барабанная дробь стихает, а солдаты вместо того, чтобы плотнее держать строй, разбредаются, как овцы, по оврагам и кустам. Деревья снижают видимость и пугают солдат, ведь за каждым из стволов может притаиться зверь; болота значительно снижают скорость передвижения, и как бы опытен ни оказался командир, а рано или поздно идеально ровный строй солдат обязательно превращается в прерывистую, зигзагообразную линию. О криках лесных птиц и зверей не стоит и говорить, они бередят сердце, заставляя бить чечетку в груди, и мешают нервно вздрагивающим при каждом шорохе бойцам вглядываться в зелень кустов, темноту ям и оврагов. Чем плотнее сжимается кольцо окружения, тем больше становится нервное напряжение, и любой, даже самый отважный воин, с трудом сдерживает в себе естественное желание бросить оружие и бежать прочь.