Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ)

Окончательно убедившись в тщетности попытки заметить кого-то в бурлящем алчными страстями мирке розничной торговли, Палион обратил свой взор к последнему удобному для наблюдения местечку, небольшому фонтанчику, установленному почему-то не в центре площади, а на ее периферии, почти вплотную к двухэтажному зданию, где размещались цирюльня, мастерская портного, дом терпимости (судя по полуобнаженной девице, несмотря на довольно холодную погоду, вальяжно развалившейся на подоконнике распахнутого настежь окна второго этажа) и городская управа по торговым сборам. Сначала Лачека поразило странное соседство, но затем несовместимое совместилось и встало на свои места. Городские планировщики продумали все до мелочей, они заботливо помогали приехавшим издалека торговцам как можно быстрее адаптироваться к сложной столичной жизни. Уставшие, утомленные трудной дорогой и долгим ожиданием досмотра перед воротами купцы должны были ехать сразу сюда, чтобы заплатить подать и получить у чиновников разрешение на торговлю. Пока оформлялись бумаги, а порой процедура затягивалась на несколько часов, приезжие не тратили времени даром: меняли поистрепавшийся гардероб, сбривали колючие бороды и, получая удовольствие, сравнивали уровни столичных и провинциальных цен по самому надежному, проверенному веками показателю…
Не обнаружив перед домом и фонтаном ни одной подозрительной личности, Палион уже отошел от окна, но вульгарная девица в розовых панталонах и ядовито-зеленых чулках вдруг интенсивно замахала руками, как будто специально привлекая его внимание. Расстояние было большим, и Лачек, сколько ни щурился, так и не смог разглядеть лица «жрицы любви», однако ее фигура показалось ему местами непропорционально толстой. Конечно, среди мужчин есть любители красоток с тощими ножками и огромными животами, но таких не так уж и много, по крайней мере если бы хозяин заведения находился в здравом уме, то не стал бы выставлять напоказ образчик неестественной «красоты» в качестве живой рекламы. Что-то было не так в этой размахивающей руками девице; что-то, что породило в голове Палиона смутное предположение. Не став попусту ломать голову, прав он или нет, разведчик схватил брошенный на кровать меч и выбежал из комнаты.
Пробегая по коридору, а затем несясь по крутым ступеням лестницы вниз, Лачек не думал ни о чем, кроме того, чтобы успеть рассмотреть лицо женщины. Он даже молил всех известных и неизвестных ему богов, чтобы причудливый розово-зеленый попугай не упорхнул в гнездышко до того момента, как он сможет разглядеть его пестрое оперенье и наверняка уродливый клюв. Спешившего на площадь Палиона неожиданно перестало смущать, что посетители гостиницы и прислуга испуганно шарахались в сторону при виде его изуродованной физиономии, что ему вслед неслись ругательства и дамские зонтики, невинные подарки от тех, кого он нечаянно задел или совершенно не деликатным образом сбил с ног. Главное – успеть, не опоздать, хотя разведчик сам не мог понять почему.
Мутный овал под копной густых волос принял очертания лица на расстоянии в сто пятьдесят шагов: отменный показатель зоркости для человеческого глаза и ужасный для тех, кого глупые обыватели именовали нежитью. Интуиция не подвела Лачека и на этот раз: девица в окне действительно оказалась Тереной или дамой, неимоверно похожей на нее. Именно этот вопрос Палион и собирался выяснить, намереваясь срочно посетить заведение на втором этаже. Продолжая пугать и сбивать с ног, сбивать и пугать превращенной в месиво рожей прохожих, разведчик со всех ног помчался к фонтану, при этом даже не заметив, как со стороны рынка к нему поспешно приближалась троица довольно крепких мужчин, судя по одежде крестьян, а по остроте хищного взора вольных наемников или агентов тайных королевских служб.
– Куда прешь, скотина безмозглая?! Не вишь, закрыто, господа чиновники откушивать изволят! – гаркнул прямо в ухо Палиону здоровенный детина-привратник и грубо отпихнул его назад, прямо в толпу ожидавших под дверью управы купцов.
 
На спину разведчика, которой в эту ночь тоже изрядно досталось, посыпался град тумаков и тычков. Возмущенные нахальной попыткой проникновения внутрь святая святых да еще во время откушивания чиновниками блюд торговые мужики не жалели сил, но зато по доброте душевной по голове подранка не били. Палион допустил ошибку, пытаясь проникнуть внутрь дома в обход очереди, теперь же он тщетно старался ее исправить, убеждая остервеневший люд, что хочет всего лишь пробраться на второй этаж, а до служек, уплетавших за обе щеки принесенные из дома вчерашние взятки, ему нет никакого дела.
Конечно, ему не верили, а некоторые особо горластые и наглые осмеливались в перерывах между тумаками заявлять, что наверху не водится никаких дамочек, что оба этажа здания якобы занимает управа. Надежды разведчика не оправдались, его не спасли от побоев ни проснувшееся вдруг красноречие, ни богатые одежды. Правда, с другой стороны, были и плюсы, например на его побитую рожу никто внимания не обращал. Рукоприкладство среди простолюдинов даже купеческого сословия дело обычное, во всей толпе не нашлось бы и пары бородачей без разбитых бровей, выбитых зубов и сиявших всеми цветами радуги синяков.
В конце концов, помятый, избитый и изрядно оплеванный Палион снова оказался у фонтана, а перед заветной дверью встал еще плотнее заслон из доброй сотни озлобленных мужиков. Стандартное правило: «Выкидывают в дверь, лезь в окно!» в данном случае, к сожалению, не действовало. Карнизы были узкими, покатыми, а сами окна находились высоко, к тому же литые, чугунные решетки на них надежно защищали тонны исписанной, казенной бумаги от проникновения злоумышленников.
Как мартовский кот, вернувшийся после ночных похождений, расхаживает вокруг крынки со свежей сметаной, так и Палион кружил возле дома, пытаясь придумать способ проникнуть внутрь. Естественно, можно было просто встать и отстоять проклятую очередь, но, по словам громко болтавших друг с дружкой мужиков, большинство из них дожидались своего звездного часа не один день. А ведь Терена, если это действительно была она, могла уйти, притом не факт, что через дверь, а не по крыше.
Лачек еще никогда так сильно не нервничал, раньше у него был хоть маленький шанс просчитать возможные ходы противников, в действиях же купчихи логика и здравый смысл полностью отсутствовали. Зачем она все-таки приходила к нему? Почему не ушла после того, как ее дружки прихватили с собой их законную добычу? Зачем вдовушка пристроилась в бордель и с какой стати так настойчиво махала ему руками? Слишком много неясного, слишком много «зачем», для которых нельзя было найти более или менее вразумительных «потому что…»
Стоило лишь Лачеку на миг отвернуться, чтобы проверить, не появились ли поблизости стражники, как тут же произошло событие, дающее хоть какой-то шанс на успех его безумной затеи. Трое широкоплечих крестьян, явно не желавших отстаивать длиннющую очередь за разрешением, стали действовать почти так же, как и он. Разница состояла лишь в том, что он незаметно прокрался между купцами к двери, а простолюдины пошли напролом, грубо распихивая недовольных торговцев локтями. С осмелившимися встать на пути нахалы расправлялись жестоко: давали под дых или, хватая за шкирку, по-простецки отпихивали на зазевавшихся ротозеев. Довольно слаженной команде дуболомов удалось пройти почти треть толпы, но тут терпению народных масс пришел конец. Завязалась крупная потасовка с использованием всевозможных подручных средств, начиная от обычных граблей и заканчивая жалобно блеющим бараном, которого один чудак в тулупе схватил за рога, раскрутил над головой и запустил в троицу нахалов. Палион не увидел, достиг ли снаряд цели или нарушителям общественного порядка удалось увернуться, но бросок не остался без последствий: человек пять повалились наземь, и их тут же вместе с бараном затоптала толпа, сомкнувшаяся, как волны морские. С появлением патруля порядка не стало больше, стражники попытались вмешаться, но, тут же получив то ли от правых, то ли от неправых по зубам, постыдно ретировались за подкреплением.