Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ)

Наконец-то расправившись с остатками кислого вина в кувшине, Жанор встал с единственного табурета в пустой комнате и принялся мерить ее шагами, то ли согреваясь, то ли просчитывая шансы на успех нового мероприятия. На этот раз он решил действовать тихо, без шумных кавалькад, облав и массовых ристалищ на городских улицах. Провал операции в Дукабесе многому научил Наставника, показал, что враг хитрее и гораздо более непредсказуем, чем он ожидал. Вебалс имел союзников среди населения, притом неизвестно в каких кругах. Даже пройдоха Самвил пытался воспрепятствовать Ордену, хотя, возможно, герцог действовал по иным убеждениям, но уж точно не стал бы так рисковать лишь из личной неприязни к нему, слуге Небес и лучшему охотнику за нежитью во всем Ордене. В сложной и неимоверно запутанной игре чувствовалось присутствие еще парочки действующих лиц, но кто они, Мерун не представлял. Подручные Вебалса, но колдун одиночка, он даже не создает оборотней, как Кергарн или Малс, другие представители рода Озетов, рода древнейших богов, представляющих самую большую угрозу для всего живого на этой планете. Собственно, из-за них роботы-наблюдатели и объявили на РЦК 678 строжайший карантин, против воли своих недальновидных и беспечных создателей с Небес. Роботы не взбунтовались, а, наоборот, пытались защитить своих создателей, не допуская их на поверхность планеты, в очаг страшнейшей эпидемии, которую человечество только может представить себе.
Мерун мало знал об Озетах, хоть и уничтожил уже двоих. Запретные рукописи из заброшенных храмов давали много информации, но все не о том, да и большей части ее просто нельзя было верить. Несмотря на все усилия по ловле представителей рода и анализу информации из древних книг, портрет врага вырисовывался лишь в общих чертах. Жанор до сих пор не знал, умеет ли Вебалс летать или создавать чудищ, как Кергарн? Зачем рыжеволосый чудак мечется по Лиотону и соседним королевствам, вместо того чтобы отсиживаться в надежно скрытом убежище, ведь именно такую тактику предпочитали остальные Озеты или колдуны, как их было принято называть, чтобы не пугать людское стадо грозным и многообещающим словосочетанием «Древние Боги». Чего он ищет, а может, и наоборот, пытается спрятать? Именно непоседливость Вебалса и была причиной, по которой Мерун охотился за ним, уж слишком непонятно, непредсказуемо и алогично было поведение весельчака с крысиной косичкой. Великий Патриарх считал, что пока такие сильные, но более прямолинейные противники, как Кергарн, творят полчища чудовищ, отвлекая на себя внимание Ордена, настоящей борьбой занимается именно Вебалс: пытается найти способ пробраться через карантин и переселиться вместе с собратьями в большие, но не защищенные от них миры.
У Меруна было мало информации, охотиться приходилось наугад, можно сказать, с завязанными глазами, но тот маневр, который Наставник придумал сейчас, должен был непременно сработать. По крайней мере не видя более эффективных путей борьбы, Жанор решил начать операцию и ради достижения цели был готов рискнуть кем и чем угодно. Не числился в списке допустимых жертв лишь сам Патриарх и помощник Меруна, Ликарас.
Верный рыцарь был тяжело ранен в сражении с вампирами в Дукабесе, но, несмотря на этот прискорбный факт, Жанор возил временно выбывшего из строя бойца за собой. Все члены «Небесной Братии», даже сам Патриарх, искренне верили, что Мерун «латает» боевого товарища в далеком Храме Судьбы, где имеется хорошее оборудование и достаточно запчастей для починки механических существ, но Наставник, бывший до начала всей этой кутерьмы с нежитью и Озетами главным робототехником, на глаз оценил характер повреждений и методы починки товарища. Ему не нужны были стационарные условия и запчасти, Ликарасу для полного выздоровления требовались лишь время и покой. К тому же сообщать о своем плане Мерун не хотел, поскольку Патриарх и остальные из Верховного Совета Ордена могли счесть его довольно рискованным и запретить охотнику преследовать дичь. Как бывший механик Мерун прекрасно знал, как были устроены машины-координаторы, чья основная функция заключалась в углубленном анализе ситуаций и принятии наиболее ответственных решений. Все они в силу установленных программ были жуткими перестраховщиками, считающими любую операцию с уровнем риска более одиннадцати с половиной процентов опасной, а значит, недопустимой. Мерун не разделял их воззрений, наверное, потому, что ему посчастливилось не иметь точно такой же сужающей сознание программы в голове. Он принадлежал к поколению первых наблюдателей на Шатуре, и планка допустимого риска колебалась в пределах от двадцати пяти до тридцати процентов. К счастью, об этом никто не знал, ведь именно он был главным робототехником, и именно он обновлял программное обеспечение.
 
В ход плавно протекавших размышлений закралась инородная мысль. Мерун вдруг вспомнил, что до сих пор не снял промокшей одежды и поставил тем самым под угрозу свою маскировку. Даже износившийся за двадцать лет пребывания на Шатуре кожный покров и то среагировал своевременно на показания температурных датчиков и покрылся сыпью мелких мурашек, а вот мозг не смог донести до сознания ощущения сырости и холода. Концентрация усилий на сложном анализе данных полностью отключила элементарную вспомогательную функцию. Мозгу не хватило энергии, а морально и технически устаревшие каналы связи работали с каждым годом все хуже и хуже и просто не успевали вовремя проводить сигналы. К Жанору незаметно подкрадывалась старость, противная старушонка с клюкой, которую некоторые люди боятся настолько, что специально ищут спасения в объятиях ее лучшей подружки – смерти. Жанор тоже боялся, но был механиком и поэтому довольно точно знал, когда наступит момент «непрохождения сигнала» от энергетического источника к подкоркам искусственного мозга. Волокна должны были износиться года через два, к счастью, сам корпус вместе с микросхемами и маскирующие их ткани кожного покрова могли протянуть гораздо дольше. Стать немощным калекой Наставнику не грозило, но уберечь себя от неотвратимого он тоже не мог. Несмотря на глубокие познания в области робототехники и богатый практический опыт, возможности обновить свое тело не было. С введением карантина поставки запчастей на РЦК 678 прекратились. Какой-то запас для более поздних моделей еще имелся, а вот от материалов, подходящих для его микросхем, уже давно остались лишь воспоминания. Фактически он сам подписал себе смертный приговор, прервав контакты с внешними мирами, но главная программа, программа защиты «Небес», беспрекословно доминировала над всеми иными алгоритмами и функциями. В отличие от живых созданий, существа подобные ему буквально жили работой, а не работали, чтобы жить.
Хоть с большим запозданием, но Мерун все-таки решил избавиться от промокшей одежды, начал с рубашки, но добраться до штанов так и не успел. За дверью снова послышался топот, жалобные стоны прогибающихся под тяжестью ног половиц и противный скрип расшатанных перил. Конечно, визитер был одним из своих, но своим не настолько близким, чтобы предстать перед ним без одежды. Далеко не все из членов «Небесного Братства» в равной степени имели отношение к «небесам», по крайней мере с собой в этот раз Мерун взял только людей, не ведающих, в чем на самом деле заключалась цель кровопролитной борьбы.
– Чего тебе? – не грубо, но и без особого восторга в голосе приветствовал Наставник просунувшуюся в щель приоткрывшейся двери голову.
Благородному рыцарю Ансу Корли хоть и было от роду двадцать пять лет, но на его висках уже проступила седина. В Ордене думали, что во многом раннему поседению способствовала трудная работа. Быть Палачом, да к тому же искусным мучителем чудищ, дается не каждому. Иногда приходится видеть такое, от чего волосы не просто становятся белыми, а встают дыбом и уже больше никогда не возвращаются в исходное положение, сколько ни чеши их лучшим аракийским гребешком. Однако на самом деле неблагодарный род занятий был совершенно ни при чем, виски паренька поседели, когда горел родовой замок Корли, а на стены карабкались наемники разбойничающего соседа. В ту ночь погибли все, кого Анс знал и любил, а было ему тогда всего лишь пять с половиной лет.