Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ)

– А что же ты для меня одежонки не припас? – поинтересовался Палион, неожиданно ощутивший, что боль куда-то ушла.
Тесный контакт с колдуном, без сомнений, оказывал лечебное воздействие на его потрепанный организм. Боль заметно ослабла, да и опухоль под лангетом начала потихоньку спадать.
– Сэкономил, – честно признался рыжеволосый нахал —двоим на наши гроши прилично не одеться, да и за пристанище платить надо. Тебе дорогой костюм ни к чему, я же Кергарна в основном искать буду, да с людьми разговаривать.
– А как же твоя пугливая толстушка-хозяюшка такого вот оборванца, как я, на порог пустит?! – открыто возмутился разведчик несправедливому дележу награбленного… то есть относительно честно заработанного.
– Ты мой верный слуга. На нас напали разбойники, ты защищал меня и был ранен, – без запинки изложил заранее продуманную легенду колдун. – Вообще, зачем тебе костюм? Пару-другую деньков нагишом под одеялом поваляешься, пока раны не заживут, а там я деньжат раздобуду.
– Колдонешь, что ли?
Вебалс загадочно улыбнулся. Он не хотел врать, но и не горел желанием раскрывать все свои уловки и секреты. Способов пополнить кошель в большом городе множество, но о некоторых стоит деликатно молчать даже в разговоре с самыми преданными товарищами. Одни терпимо относятся к воровству, другие смотрят сквозь пальцы на мошенничество и обман, однако на каждого не угодишь. Вебалс слишком устал, чтобы изучать голову придирчивого компаньона на предмет, какой из видов преступлений вызывает наименьшее отторжение.
– Долго еще? – сдавленно прохрипел Палион, прислонившись спиной к высокому и относительно чистому забору.
– Мы уже пришли. Ты как раз подпираешь ограду нашей приветливой хозяюшки, – улыбаясь, ответил колдун и тихонько постучал в дубовые ворота. – Кстати, она довольно мила… как мне кажется.
  
Глава 7
 
ПАРАДОКСЫ ЭВОЛЮЦИИ
 
Герцог Самвил ушел, Кергарн вздохнул с облегчением. Он слишком много времени тратил на общение с этим человеком, как, впрочем, и с другими людишками, которые помогали реализовывать его планы. Слишком много усилий и времени тратилось почти впустую, на достижение незначительных тактических целей, в то время как главная работа оставалась почти на том же месте. Одни дворяне помогали ему скрываться, другие снабжали информацией и выполняли для него мелкие поручения, были его глазами, ушами и пальцами. С каждым приходилось общаться, каждого уговаривать и прельщать, расходуя красноречие, деньги и драгоценные усилия. С нежитью было куда проще, но вутера или оборотня не зашлешь в лагерь Небесного Ордена и не пристроишь на теплое местечко в церковный храм. Нежить – тупая ударная сила, а для решения большинства задач требовались сложные комбинации изящных ходов.
Кергарн откинул капюшон. Под холщовой материей скрывалась не уродливая образина с рогами, бородавками, язвами и прочими пакостями, которыми богатое человеческое воображение щедро одаряет демонов и колдунов, а вполне симпатичное лицо двадцатитрехлетнего юноши. Русые волосы, ниспадающие до плеч; красивые черты лица, правильности которых позавидовало бы любое скульптурное изваяние; темно-голубые глаза, два манящих омута, в которых тонули красавицы; тонкие губы и волевой подбородок, в общем, урод с точностью до наоборот. Определенно, забота о внешности всегда считалась важным делом в роде Озетов: одни создавали себе идеальное лицо, другие следили за одеждой. Разные методы, но единая цель – нравиться, располагать, обольщать, чтобы затем использовать наивные, примитивные создания, так падкие на иллюзии, внешнюю красоту и прочую, по большому счету, ничего не значащую мишуру.
Дверь залы раскрылась, на пороге возник один из местных вутеров в человечьем обличье. Кергарн никогда не трудился запоминать свои творения по именам: слишком хлопотно, да и смысла не было. Слуга сообщил, что герцог благополучно покинул болота, а не стал случайной жертвой многочисленных плавающих и ползающих существ, которыми кишели эти места. Кергарн не любил создавать низшие, неразумные формы, неуправляемые и живущие лишь для того чтобы рвать, кромсать, убивать. Однако без них было не обойтись, они надежно защищали отвоеванные территории, в то время как высшие творения завоевывали для него новые. К тому же рыцари Ордена не любили пачкать свои небесно-голубые одежды древесным мхом и болотной тиной, а для уничтожения крестьян и лесного сброда вполне хватало неприхотливых и нетребовательных к пище ползунов.
 
Легким взмахом руки колдун приказал слуге удалиться и только затем занялся делом. Покинув насиженное место возле камина, который, кстати, уже начинал чадить, Кергарн подошел к прикрытому атласной тканью столу и откинул материю. На гладкой дубовой поверхности лежали вовсе не расчлененные тушки животных и не человеческие внутренности, без которых якобы колдуны и элементарного зелья сварить не могут, а всего лишь раскрытые книги; правда, не совсем обычные и в огромном количестве. Среди пожелтевших от времени, разорванных и обожженных огнем томов не было ни магических фолиантов, ни свитков с чудесными заклинаниями. Здесь находились лишь собранные подручными колдуна рукописи из разоренных храмов древней цивилизации; древней, но не чужой для каждого из Озетов. Именно они, божества из темноты ушедших веков, создали и воспитали прежних обитателей Шатуры, передали им часть своих знаний, которые теперь, через тысячи лет, приходилось собирать по жалким крупицам. Исторические летописи и философские трактаты, позволяющие понять, что собой представляет отдельно взятый индивидуум и человечество в целом; научные труды из различных сфер естествознания и горного дела, одним словом, все то, что сейчас было затворнику-колдуну крайне необходимо, нужно, как воздух, если не более… Кергарн никогда не тратил времени на бесполезное чтение. Если он открывал книгу, значит, извлекал из нее максимум знаний для реализации исключительно практических целей.
Налив вина в огромную кружку и удобно расположившись за массивным столом, колдун погрузился в изучение трактата когда-то боготворимого, а теперь никому не известного Месакуса Женабия, посвятившего сорок из шестидесяти лет своей тяжелой жизни изучению проблем средней человеческой общности. Формирование деревенской общины, закономерности ее развития и прочие сложные философские проблемы волновали Кергарна неспроста. У него было три беды, одна из которых как раз заключалась в том, что вутеры и оборотни, высшие формы коллективных творений, постепенно выходили из подчинения.
Только что созданные существа раболепно служили ему и смотрели на своего господина не иначе, как с обожанием, но стоило стае тварей из двух-трех дюжин голов пожить несколько месяцев в удаленном лесу, как у них тут же начинал формироваться сплоченный охотничий коллектив, интересы которого порой вступали в конфликт с приказами хозяина. К примеру, недавний инцидент близ маленького городишки Лютен. Напавшие на телегу сборщика податей вутеры принесли хозяину не всю добычу, самовольно оставили себе треть для того, чтобы облегчить выживание среди людей.
Три месяца назад на юге Камбола было еще хуже. Кергарн послал полсотни оборотней вырезать непокорную деревню, но его слуги попали в засаду Ордена. Вместе того чтобы оставить заградительный отряд и бежать, а такая возможность у «волкорылых» олухов была, сражаться остались все.
Желание бросить в бою товарищей отрицательно сказалось на общей ситуации в том регионе. Потеря тридцати – сорока лишних бойцов привела к поражению и вынудила Озета перебраться в Лиотон, хоть возвращаться в болота изначально и не входило в его планы.
Нежить очеловечивалась, перенимала у людей далеко не лучшие, по крайней мере по его мнению, качества. С эволюцией в рядах высших слуг нужно было бороться, но прямолинейными приказами дела было не исправить. Единственно приемлемым выходом Кергарн считал не бороться, а наоборот, ускорить развитие новой общности, как можно быстрее перевести своих косматых детищ из стадии племенных отношений, для которых характерны взаимовыручка и ответственность членов социума друг за друга, в стадию более позднего индивидуализма. С возникновением первых государств любая цивилизация перерастала в фазу соблюдения исключительно шкурных интересов, рвались не только племенная связь, но даже кровно-семейные узы. Великие планы Кергарна из рода Озетов мог спасти лишь оголтелый эгоизм среди слуг, оставался открытым лишь вполне уместный вопрос: «А как его, собственно, насадить, притом быстро, массово и надолго?»