Чернильно-Черное Сердце (ЛП)

Зная, что инцидент на станции обязательно попадет в новости, и подозревая, что имя Робин в какой-то момент будет обнародовано, он счел себя обязанным рассказать Мэдлин о случившемся, хотя и не сообщил ей никакой информации о деле. Она была одновременно очарована и встревожена тем фактом, что он находился всего в нескольких шагах от того, что, по его мнению, было попыткой убийства, и постоянно возвращалась к этой теме на протяжении двух блюд. Это не помогло Страйку избавиться от грызущего его чувства тревоги не только по поводу того, чему он стал свидетелем, но и по поводу возможных последствий того, что присутствие Робин на месте преступления будет афишироваться для телезрителей.
Когда Мэдлин наконец отправилась в дамскую комнату, он достал телефон, поискал трехконечный символ Y, который он видел вытатуированным под грудной клеткой молодого человека в дорогих кроссовках, и с нарастающим предчувствием увидел, что он представляет собой руну Альгиз. Затем он открыл Twitter, чтобы посмотреть на аккаунт @Gizzard_Al, но обнаружил, что его больше не существует. Он проверил BBC News, где уже была опубликована история о покушении на жизнь Красных Подошв, хотя и без указания имен. В отсутствие каких-либо сообщений об обратном Страйк был вынужден предположить, что Красные Подошвы все еще жив, но кровотечение из уха показалось ему зловещим признаком, скорее всего, указывающим на черепно-мозговую травму.
— Проверяешь Робин? — спросила Мэдлин, усаживаясь напротив него.
— Нет, — ответил Страйк. — Пытаюсь выяснить, как дела у парня, который упал.
— Она была такой храброй, — сказала Мэдлин. Сегодня она пила только газированную воду и, похоже, была полна решимости быть щедрой по отношению к его партнеру.
— Это одно слово, — мрачно сказал Страйк, засовывая телефон обратно в карман.
К тому времени, как они вернулись в дом Мэдлин, в новостях появились три фотографии человека, который ударил Альгиза плечом, и главный суперинтендант в форме обратился по телевидению с просьбой предоставить информацию. Учитывая, что снимки нападавшего были сделаны с застывших черно-белых записей камер видеонаблюдения, Страйк не ожидал, что они будут особенно четкими, но он все равно ставил телевизор Мэдлин на паузу, внимательно изучая каждую фотографию.
На первой был запечатлен момент удара: Красные Подошвы падает вперед, руки в карманах, хорошо видна маска Бэтмена на всю голову, а его тело скрыто толпой. На второй фотографии был частично виден человек в маске Бэтмена, садящийся в поезд. Опять же, их телосложение было невозможно оценить из-за количества людей, которые ввалились в поезд вместе с ними. Большинство из них, знал Страйк, не заметили бы попытку убить Красные Подошвы, так как их обзор перекрывала масса людей.
На третьей фотографии был виден вид сзади, как лысоголовый, мускулистый мужчина бежит по лестнице прочь от места происшествия. Нападавший, как объяснил старший суперинтендант, предположительно, зашел в поезд, где спрятался от посторонних глаз среди стоящих пассажиров и снял маску Бэтмена, под которой была надета латексная маска на всю голову и шею. Затем он покинул поезд и сбежал по лестнице со станции, смешавшись с людьми, которые уходили, чтобы найти другие способы добраться до дома. Эта фотография была единственной фотографией нападавшего в полный рост, и тяжелая мускулатура выглядела так, словно это был костюм с мягкой подкладкой. Что стало с переодетым нападавшим после того, как он покинул станцию, либо неизвестно, либо скрывается от общественности.
— Господи, — сказала Мэдлин, — бедный парень. Он принял весь удар на голову, не так ли? Удивительно, что он не сломал себе шею.
Многократная перемотка Страйком записи с камер видеонаблюдения, на которой Красные Подошвы падает на рельсы, а Робин и Мо (так звали человека в костюме Супермена, которому на самом деле принадлежит заслуга в спасении Красных Подошв и с которым Страйк и Робин разговаривали в ожидании дачи полных показаний) прыгают за ним, ничем не успокоили его предчувствие. Если предположить, что руническая татуировка Красных Подошв имела тот смысл, который ей приписывал Страйк, то вероятность того, что “Хэлвенинг” не сможет связать Робин Эллакотта с человеком, который ударил одного из их членов в “Корабле и лопате”, была ничтожно мала.
 
— Ну, Робин определенно заслуживает награды. Я имею в виду, они оба заслужили, — сказала Мэдлин.
Они легли в постель и занялись сексом, по крайней мере, со стороны Мэдлин, с особым энтузиазмом. Страйк снова вспомнил Шарлотту, чье либидо обычно стимулировалось драмами и конфликтами, хотя он подозревал, что дополнительная демонстративность Мэдлин объясняется скорее желанием стереть из памяти ссору на презентации. Поскольку она была трезва, то не заснула сразу после этого, а продолжала обсуждать произошедшее на станции, видимо, полагая, что это доставит Страйку удовольствие, проявление интереса к его рабочему дню. Наконец, он сказал ей, что устал, и они уснули.
На следующее утро она разбудила его кружкой свежесваренного кофе, затем вернулась в постель и снова начала заниматься сексом. Хотя Страйк не мог притвориться, что не получает никакого удовольствия от обнаженной женщины, медленно скользящей по его телу, чтобы взять его член в рот, только в момент оргазма он на время освободился от чувства предчувствия, и зловещее ощущение еще сильнее овладело им после кульминации. Даже бормоча стандартные слова благодарности и ласки, он думал о том, как скоро он сможет уйти.
Было воскресенье: Мэдлин, очевидно, рассчитывала провести с ним весь день, а он не думал, что сможет это выдержать. Прекрасно понимая, что он ничего не может сделать, чтобы предотвратить потенциальную угрозу со стороны “Халвенинга”, он должен был удовлетворить неявное требование подтвердить, что он полностью простил Мэдлин, но уровень стресса был выше, чем он считал разумным в выходной день. Он говорил себе, что жаждет тишины и покоя в своей квартире на чердаке, но на самом деле он испытывал сильное желание связаться с Робин, не имея на то особых причин. Она сегодня переезжала, была занята с родителями, и, поскольку Страйк не обратил ее внимания на татуировку на торсе упавшего мужчины, была вероятность, что она еще не осознала, насколько шатким могло стать их положение.
Час спустя Страйк вышел из душа Мэдлин и обнаружил, что пропустил звонок от Дева Шаха. Поскольку почти все было предпочтительнее, чем присоединиться к Мэдлин для обсуждения того, как они собираются провести это прекрасное весеннее утро, он скорчил неискреннее выражение сожаления, сказал, что ему нужно перезвонить Дэву, и удалился в спальню, чтобы сделать это.
— Привет, — сказал Дев. — Разработка на Джейго Росса.
— Продолжай, — сказал Страйк.
— Я болтался на дороге возле их загородного дома, притворяясь, что чиню прокол на своем велосипеде.
Росс вывез старших трех девочек через ворота, потом остановился. Средняя девочка вышла из машины. Она что-то забыла. Он кричал на нее. “Тупая маленькая дрянь”, и все в таком духе. Похоже, ему было наплевать, что я его слышу.
— Ты записал?
— Сразу начал записывать, но звук довольно нечеткий. Он сказал ей, что она должна вернуться пешком и принести то, что там было. Это примерно в четверти мили вверх по дороге. У ребенка был синяк под глазом.
— Думаю, я могу кое-что об этом знать, — сказал Страйк. — Ее старшая сестра делилась подробностями своих выходных в социальных сетях.
— Ладно, пока они ждали, пока средний ребенок появится, он кричал на старшую. Насколько я мог слышать, она заступилась за среднюю. Я думаю, он дал ей пощечину, но на записи этого не видно из-за блеска стекол машины.
Наконец средний ребенок появился снова, таща за собой сумку. Я притворился, что завожу велосипед, чтобы занять более выгодную позицию.
Когда девочка снова появилась, он вышел из машины, крича на нее за то, что она так долго ходила. Он открыл багажник, бросил сумку внутрь. Затем, когда она уже собиралась сесть на заднее сиденье, он ударил ее ногой в поясницу, чтобы ускорить процесс. Это записано, ясно как день.