Злодейский путь!.. Том 7 и Том 8 (СИ)

На всякий случай схватив его локоть, Шен перевел взгляд вперед, наслаждаясь неожиданным развлечением.
  
Глава 180. Встречи ведут к расставаниям, за нежностью крыла бабочки скрывается буря потерь (6)
 
Вторую ночь Ал Луар проводил в лесу без костра. Хорошо, что припас с собой немного вяленого мяса, иначе было бы совсем грустно. Люди контрольного бюро разбили лагерь неподалеку, оттуда несло дымом, специями и теплом. Очень хотелось спать: Ал почти не отдыхал, находясь в постоянном напряжении. Мысли о Шене перемежались размышлениями о том, что Алу делать после, когда он отомстит, и этого человека больше не будет в его жизни. Он не раз задавался этим вопросом, но ответа дать не мог. Даже представить, что Шен больше не является центром его вселенной и камнем преткновения всех его мыслей было невозможно.
Отправляясь в это путешествие, Ал не думал, что так сложно будет оставаться наедине с собой. Ему казалось, что он всегда был крайне одинок. Редко делился своими потаенными мыслями и чувствами, и еще реже ожидал, что кто-то искренне поинтересуется, как у него дела. По сути, если оглянуться назад, Аннис была единственным его другом, который на самом деле его понимал. Может, она не понимала глубину его чувств, но ей ни разу не нужно было говорить что-то конкретное — она всегда предугадывала то, о чем он помышляет. И она ни разу не выказала удивление тому, что он влюбился в Шена. Хотя, они даже слова такого не использовали: «влюбился». Просто Аннис словно бы знала, что он чувствует, как само собой разумеющееся. Она ни разу не спросила, правильны ли ее выводы. Они просто стали общаться, словно всегда знали тайные желания друг друга.
Жалко, что теперь и эта дружба ему недоступна. Ал так до конца и не понял, всерьез ли Аннис говорила, что влюбилась в него, или просто хотела продемонстрировать ему, каково это — получать ненужные чувства.
Демонстрация по сути своей была бессмысленна: Ал постоянно ощущал на себе внимание противоположного пола. И он совсем ничего не имел против, вот только такой вид «любви» — это было совсем не похоже на то, что он ощущал к Шену.
Вряд ли можно было бы запутаться сильнее.
И как можно одновременно продолжать любить и страстно ненавидеть?
В конце концов, у него есть чувство собственного достоинства. Пусть он на время его утратил, Шен сам возродил в нем достоинство и гордость.
«Я влюбился в фантом».
Шен никогда… НИКОГДА не выбирал его по собственной воле.
Это была всего лишь мысль. Всего лишь одно предложение. Всего лишь одно осознание.
КАК? Как мысли могут причинять ТАКУЮ боль?
Это было куда больнее, чем те года, когда Ал побирался бедняком. И… гораздо страннее.
Это было на самом деле странно: его никто не бил, но Алу очень хотелось быть избитым, его мир словно бы надломился, а реальность стала кристально-прозрачной. Ни одна медитация не давала такого ясного ощущения ветра на коже, аромата сосен и росяной травы, такого ясного осознания того, что, чтобы ни произошло, — мир никогда больше не будет прежним, хотя ничего в нем, по сути, не изменилось. Просто он понял то, что раньше не понимал. И весь мир словно сошел с его личной привычной колеи.
Это был совсем не тот вид боли, к которому Ал привык.
И с каждой минутой, с каждой секундой его разум продолжал защищаться, и он чувствовал все меньше и меньше.
И когда в лунных лучах сверкнула сталь, когда сталь с пронзительным скрежетом отразилась от стали, когда он отпрыгнул в сторону, уходя от внезапной атаки — он больше был не способен ощутить даже удивления.
Лезвие меча прочертило линию в лунном свете и остановилось перед его шеей.
Ал дернулся в сторону, поднимая руку с мечом, но не успел завершить движение — в спину ему уткнулось острие. Через секунду воины показались с других сторон — парня окружили.
— Контрольное бюро! — воскликнул Гу Фен. — Не сопротивляться!
Ал досадливо дернул щекой, признавая поражение.
— Поймали звереныша. — Гу Фен толкнул Ала к ногам человека, сидящего перед костром.
 
Руки главного героя были связаны за спиной, и он не удержал равновесия и лишь чудом не угодил щекой в раскаленные угли.
— Похоже, от самого ордена за нами шел. Говорит — ученик, — добавил воин.
Ю Си оперся локтем о колено и наклонился к пленнику. Тот затравленной шавкой глядел на него.
— Из ордена РР? — переспросил командующий. — Что же ты не использовал духовные силы, чтобы сбежать?
— Разве есть в нашем мире кто-то, кто посмеет противостоять контрольному бюро?
Ю Си продолжал без какого-либо выражения смотреть на него.
— Я не успел, — пристыженно буркнул Ал и отвернулся.
— Зачем идешь за нами?
— Я подслушал ваш разговор на площади. Мне тоже нужно в гробницу.
Ю Си отклонился назад и переглянулся с Гу Феном. Его помощник с трудом сдерживал смех. Словно получив дозволение начальника, он разразился хохотом.
Ал с враждебностью глянул на него, а Гу Фен, утирая слезы, выдавил:
— Нужно… в гробницу… ему нужно…
— Какой популярностью стало пользоваться место, что имперским указом закрыто от всех посещений, — спокойным тоном произнес Ю Си. — Зачем тебе туда нужно?
Слово «нужно» он чуть интонационно выделил, что при его привычно ровном тоне производило особенно яркий эффект. Успокоившийся было Гу Фен вновь взорвался.
— Я… — Ал опустил голову.
Он одновременно чувствовал и раздражение вперемешку со злостью, и страх с растерянностью.
— Там мой учитель, — наконец, сознался он.
Такое объяснение показалось парню самым простым и логичным. Уж явно лучше, чем размытая и ему самому толком неясная правда.
— Как зовут твоего учителя?
Отчего-то после этого вопроса взгляд парня, направленный на Ю Си, принял еще более затравленное выражение. Командующий контрольным бюро почувствовал легкий интерес.
— Моего учителя зовут Шен.
Только слова сорвались, а Ал уже мысленно костерил себя. «Ты же слышал, кто пошел в гробницу! Почему именно Шен?! Почему я не соврал, что Лев или Рэн?!» Но брать слова назад было поздно.
— Тот самый Шен — глава пика Черного лотоса, которого еще называют проклятым? — уточнил Ю Си.
Алу очень захотелось сказать, что не этот, а другой Шен, никому неизвестный, но он все же кивнул.
— И что ты думаешь о своем учителе?
Ал недоуменно уставился в черные глаза-угольки главы контрольного бюро.
— Простите?
— Мне доводилось слышать об этом человеке. Хочу узнать, что скажет его ученик.
— А если я все наврал и вовсе не его ученик? И наговорю небылиц? — не сдержался Ал.
Ю Си вновь глянул на Гу Фена. Тот, усмехнувшись, произнес:
— Ты всерьез полагаешь, что контрольное бюро верит людям на слово? Мы способны отличить ложь от истины.
Сердце Ала пропустило удар, он лихорадочно пытался вспомнить, соврал ли на какой-либо вопрос. Выходило, разве что косвенно, не уточнив, что Шен его бывший учитель. В кои-то веки его неумение складно лгать принесло пользу.
— Отвечай на вопрос, — поторопил Гу Фен.
— Учитель, он… — Ал замолчал.
Гу Фен ткнул концом ножен ему под ребра. Ал вскинулся было, со злостью зыркнув на него, но быстро отвел взгляд.
— Он… хм…
— Тебе совсем нечего о нем сказать? Я не просил говорить что-то плохое, можешь говорить, что угодно.
— А может, я сдерживаюсь, чтобы не наговорить гадостей?! — вспылил Ал. — Мой учитель — не самый честный и благородный человек на свете!
— Он над тобой издевался, что ли? — предположил Гу Фен.
— Издевался? Лучше бы издевался, — взорвался Ал. — Это хотя бы было б честно! Нет, он делал вид, что заботится, только на деле все это обернулось ложью!
Лицо Гу Фена приобрело недоуменное выражение. Он покосился на командующего, но тот не выказывал удивления (впрочем, как обычно).
— Так зачем тебе в гробницу, если ты так его ненавидишь? — задался вопросом Гу Фен. — Надеешься там его и похоронить?