Мой сводный американец (СИ)

— Очень часто мы не замечаем прекрасного, — загадочно выдает Томас и достает… атласную повязку черного цвета. Интересно, зачем она ему здесь понадобилась? — Поэтому я хочу, чтобы ты сначала почувствовала это место.
От сказанных им слов сердце пропускает гулкий удар, и вместо крови по венам уже растекается волнение.
— Ты не против? — Томас заглядывает мне в глаза, которые я отчаянно прячу от него. С каждой проведенной рядом с американцем минутой я начинаю подозревать, что это только малая часть его намерений.
— А без… — киваю на тряпку, что он держит в руках, — никак не обойтись? Я могу просто закрыть глаза.
— Считай, что я не доверяю тебе, — коротко поясняет Том и, встав со спины, тут же закрывает мне глаза, позволяя прохладному атласу пропустить по коже табун чувственных мурашек. Издав тихий стон, я невольно распрямляю плечи и ловлю ртом спасительный воздух, но в следующую секунду все становится неважным. Горячие губы американца едва уловимо касаются моих, мягко увлекая в глубокий поцелуй. Ох, черт. Он так сладко целует, что остатки кислорода превращаются в мелкие иголочки, что грозят мне удушьем. — А вот тебе придется довериться мне, зефирка, — выдыхает он мне в рот и слегка прикусывает нижнюю губу, прежде чем отстраниться.
Голова идет кругом, пока я нервно облизываюсь, пытаясь восстановить дыхание и способность соображать.
— Идти можешь? — усмехается Том, заключая мою ладонь в крепкий захват.
Я снова не нахожусь с ответом и лишь киваю, судорожно сглатывая от вспыхнувшего возбуждения.
Дальнейшую дорогу я молча следую за братом, изредка получая указание уклониться от веток встречающихся на пути деревьев. Какое-то время спустя мы останавливаемся, и уже в следующую секунду я улавливаю свежий порыв ветра. Американец молча отпускает меня. Чувствуя себя слепым котенком, я выставляю руки вперед и кручу головой по сторонам. Пока сквозь тревогу не начинаю ощущать тепло солнечных лучей. Вбираю полные легкие воздуха и позволяю себе оттаять, расслабляясь в чудесных звуках природы.
— Что ты чувствуешь? — Вздрагиваю, когда брат обвивает руками талию и прижимает меня спиной к своей груди. Он рядом, и паника окончательно растворяется, уступая место щекочущему трепету.
— Я чувствую… — запинаюсь, — чувствую, что мне хорошо здесь.
Томас нежно касается губами моей шеи и, прежде чем развязать глаза, прикусывает кожу, вынуждая меня громко ахнуть. Вот только когда мне возвращают возможность видеть, я забываю о своем порочном американце.
Мы стоим на поросшем мхом камне, настолько большом, что он занимает весь берег, а вокруг нас возвышаются могучие ели, среди которых красуется самый настоящий природный алмаз. Лесное озеро. Небесной красоты, и оно особенно прекрасно при ярком дневном свете. Словно маленькие рыбки, солнечные блики резвятся на его спокойной глади.
Но внезапный всплеск воды и свежие капли, долетевшие до моего лица, заставляют меня взвизгнуть и отпрянуть назад. А когда я раскрываю глаза, замечаю плавающего братца. Тут же перевожу взгляд на берег и вижу брошенные вещи американца. Да уж. Времени он явно не терял.
— И долго тебя ждать? — нахально улыбается он.
— Ч-что? — спрашиваю, ошарашенная его вопросом.
  
Глава 35
 
Томми
Красивое лицо стремительно бледнеет, а ошалевший взгляд сестренки красноречивее гневной тирады, которую она едва сдерживает, крепко сжав пухлые губки. Кажется, за последние сутки я успел пронаблюдать у этой девушки массу различных эмоций: ярость, испуг, смущение, волнение, восторг, смятение, радость и ненависть, но больше всего упиваюсь скрытым глубоко в малахитовых глазах желанием. Они даже светятся как-то по-особенному. Сейчас и налет злости не в силах скрыть от меня ее чувства. Мия буквально искрит всеми оттенками гнева, лишь усиливая мою тягу к ней.
— Тебе мало опыта с бассейном? Ты думаешь, я шучу, когда говорю, что боюсь воды? — выпаливает она срывающимся голосом, словно пытается удержать готовые пролиться слезы.
 
Прохожусь языком по зубам, балансируя на тонкой грани контроля, который вот-вот ускользнет от меня. А под прицелом двух горящих софитов, что будоражат и без того шаткое спокойствие, сдерживать себя еще сложней, потому что я наперед знаю реакцию этой бестии.
— Эй, детка, остынь.
— Отвали! — выкрикивает она в ответ и тут же устремляется прочь, запуская в моей крови необратимые процессы.
Невыносимая девчонка! Вот почему когда я пытаюсь поступить правильно, все идет через задницу? Твою ж… Адреналин подобно острым шипам вспарывает вены, в то время как сердце в бешеном ритме грохочет в грудной клетке. Дьявол! Покой рядом с этой малышкой может мне только сниться.
— Мия!
В два счета доплываю до берега и, выбравшись, пускаюсь вслед за ней. На камни и иголки под босыми ногами я даже не обращаю внимания.
— Да стой же ты! — Цепляю ее за локоть и рывком разворачиваю к себе.
— Зачем? — цедит она, простреливая полным слез взглядом. Черт подери. Я, конечно, планировал, что она будет мокрая, но вообще-то в другом месте.
— Послушай, у меня и мысли не было… — запинаюсь, а потом и сам срываюсь на крик: — Да я помочь хочу!
— Помочь? — прыскает со смеху мелкая. — За этим ты притащил меня сюда? Другого повода лишний раз стянуть с меня трусы не придумал?
Стерва. Пульс достигает максимума. Челюсти сжимаю так, что желваки ходят ходуном. Приходится взять короткую передышку, чтобы совладать со своими эмоциями, но все тщетно. Механизм запущен, и столкновения не избежать.
— У меня и дома это неплохо вышло. — Не успеваю закончить, как щеку обжигает хлесткая пощечина.
— Пошел ты! — Сглатываю и прикрываю на секунду глаза, выжидая, когда сотни иголок прекратят колоть мою кожу. — Пусти! — рычит дикарка, стараясь выдернуть руку из железного захвата, но я лишь сильнее сжимаю пальцы. Черта с два.
— Я пытался по-хорошему, — бурчу себе под нос и одним уверенным движением закидываю Мию на плечо.
Несмотря на яростные брыкания и гневные протесты несу ее в сторону воды. Пора бы повыбивать дурь из этой девчонки. Клин клином вышибает. Надеюсь, с ней это сработает.
— Не смей! Томас! Я убью тебя! Нет, нет, нет…
Но в следующее мгновение девичьи визги заглушаются толщей воды. Мия в панике барахтается, предпринимая жалкие попытки выбраться, однако у нее ничего не получается, пока я не помогаю нам обоим вынырнуть на поверхность. Тишину тут же разбивают судорожные вдохи и откашливания мелкой. Она руками намертво вцепляется в мою шею.
— Ты… ты… — шевелит подрагивающими губами, с которых медленно стекают крупные капли, а мне от этой картины сносит крышу.
От ее близости кислород перестает поступать в легкие. Даже сквозь мокрую одежду я чувствую жар дрожащего тела. Ведьма, что она со мной делает! Сам того не осознавая, нападаю на ее губы и прихожу в себя только когда кончики наших языков парализует вспышкой молнии от столкновения.
— Успокойся, — прерывисто дыша, хриплю ей в рот, — я тебя держу.
Мия уворачивается от нового нападения и утыкается носом мне в шею, даря нам обоим возможность отдышаться. Хотя я бы предпочел задохнуться ей.
— Н-ненавижу…
Еще рано, мелкая. Рано. Позже я обязательно дам тебе повод. И не один.
— Мне нужно, чтобы ты задержала дыхание.
— Ч-что? — удивленно выдает сестренка, с неподдельным ужасом заглядывая мне в глаза.
— Я считаю до трех, Мия. Не послушаешься, тебе же хуже. — Нарочно щипаю ее за попку, вынуждая взвизгнуть и дернуться в моих руках. — Готова?
Девчонка с безумным видом трясет головой, но я уже в курсе, что с ней нужно действовать, не спрашивая. Разговоры ни к чему не приведут. Принимаюсь отрывать от себя ее цепкие пальчики и в наказание получаю впившиеся в шею ногти.
— Подожди-подожди, — пищит не своим голосом. — Хорошо, я все… дай мне… немного времени… я просто боюсь…