В глубинах космоса (СИ)

— Не, — отмахнулся первый помощник. — Летим как летели. Полагаем, еще день полета, — мужчина оттянул ворот комбинезона. — Проклятье, мне все душнее и душнее!
— Тарадон говорит, движок снова сильно принялся греться. Видимо с того раза плохо работает. Вот будет смехота, если сломается на гиперпрыжке.
Мед не ответил, хмуро сидя за стойкой. Не сдержав усмешку, он представил себя эдаким ковбоем, который сидел в баре и любая проблема была ему по плечу.
Снаружи послышался гомон. На Фрейе редко бывало, когда люди шумели так, что их голоса слышались в коридорах.
— Что там, чего орут? — лениво поинтересовался артиллерист. Судя по всему с алкоголем он начал перебивать.
— Что? — Алексий взглянул сперва на него, а затем обернулся. — Ах, это. У Сашки дверь барахлила и, видать, совсем захлопнулась. Даже рычаг не срабатывает, представляешь?
Юхельссон хотел высказать мрачное изречение, типично банальное для их-то положения, но, взглянув на Софию, затем на Алексия, решил не обременять собою остальных.
— Пойду я, полежу, — неловко сказал Илья, столь же неловко поднявшись на ноги и засеменив к выходу.
Новость о застрявшем друге капитан принял со смехом. За последнее время ему такая ситуация показалась смешной. Смешнее бы вышло, застрянь Соколовский в уборной.
Отсмеявшись, Флён вновь взглянул на карту — они до сих пор летели. Со Зденеком он прикинул ближайшие места и нашел только одно, которое могло сойти для гиперпрыжка. При этом сам Наврич поселил в командире еще больше сомнений.
— Откуда зорбалары узнали про это место?
Вацлав не ответил, но в голове проносились возможные ответы. Мозговой штурм как имитация бурной деятельности.
— Сам-то что думаешь?
— Нас водят за нос, — отмахнулся Зденек.
— Я про место, а не про корабль, — капитан потер переносицу. По крайней мере экипаж не обвинял во всем Йосолу.
— Можем попробовать. На первый взгляд все хорошо. По приборам, по крайней мере.
— Так говоришь, будто мы еще можем визуально все оценить, — цыкнул Вацлав.
— Хорошо: по приборам — сможем прыгнуть. Я даже смог раздобыть координаты для прыжка! Но, смотри, Вац, если эти конструкции начнут движение, по какой бы то ни было причине, то мы там же и встанем. Вряд ли это случится.
— Нормально-нормально! Мониторь окружение.
Это единственная новость, которая успокоила капитана и экипаж. Флёна все еще одолевали мысли о предательстве, но теперь у них был план Б.
Наступал конец третьего дня.
Алексий соизволил рассказать остальным об их походе на станцию, об удивительных вещах и этом месте, о странной магии, хранившейся в комплексе тысячелетия, но, судя по всему, желавшая прогнать гостей, а не убить их. Филин же только кивал, а Младич безвылазно сидел в машинном отделении. Ридарри прикинула природу такого явления, предполагая источники энергии в глуби, раз магические ветра все еще сильны в том месте. Правда, существование оных было гипотетическим — для магии нет такого понимания как батареи или вышки, рядом с которыми зарождалась мистическая энергия. Однако существовали конструкции, вроде башен, вокруг которых эти ветра концентрировались. С другой стороны, даже София не могла предположить былое могущество предтечей, будь то азуресы или их Великой зло, способное погасить сами звезды.
За такими рассуждениями они и достигли того момента, когда Абар-Касим связался с ними. Прибыв на место прыжка — то самое, которое вычислил Наврич — два корабля принялись разгонять свои двигатели. Прыжок произошел без происшествий. Произошел как раз тогда, когда капитан увидел на карте приближающиеся своры мусорщиков, и сердце его сжалось от ужаса.
Как только они оказались на другой стороне, то Зденек, не дожидаясь приказов, сам проверил их местоположение: в двух прыжках от Даргота.
— Да, сука, да! — вскрикнул он.
— Да-а! — раздался крик Юхельссона из оружейной. Он кричал так сильно, что его прекрасно слышали без узла связи.
Первый помощник встретился взглядом с капитаном. Без лишних эмоций Алексий взял платок и протер им намокший лоб.
 
— О**ительная история, — донеслось от него.
Два прыжка от Даргота! Намного лучше, чем неизвестно где, среди замершего времени. Однако возникла новая проблема, зревшая уже как три дня.
Зорбалар и Фрейя продолжали держать друг друга на мушке. Как и ранее, Вацлав Флён прикидывал развития событий. Нарисованные картины пестрили разнообразием. Их цвета оказывались настолько твердыми, что капитан начал их будто бы видеть, отдавший всего себя воображению.
— Мы уходим, — скомандовал Флён. — Я увидел достаточно.
— Твое благородство когда-нибудь тебя погубит, дружище. А затем и всех нас.
— Не быстрее, чем проклятье Йосолы.
Друзья встретились взглядами, а затем Мед засмеялся, хлопнув капитана по плечу. Он был слишком рад освобождением, чтобы сейчас препираться из-за судьбы пиратов.
  
Обезопасить, Удержать, Сохранить
 
Их путешествие на кладбище кораблей осталось далеко позади, однажды налетом превратившись в воспоминание. Череда событий рассказала лучше Флёна, насколько может быть опасен космос. Несмотря на это, Фрейя продолжала свой полет.
Никто даже не предполагал, что работа в космосе так наскучит. Несколько месяцев Фрейя только и летала из места на место, перевозя грузы. Ничего даже мало-мальски интересного, и экипаж коротал время как мог. Вся команда вновь была в сборе. Никто не сошел на сушу.
— Здесь хоть какая-то движуха, — сказал Илья. — Опасная правда. Никто, наверное, не поверит, кому расскажи. Ну, а так что я буду делать на суше? Опять тухнуть в офисе?
Он был прав. Для большинства лучше было находиться на Фрейе, чем заниматься нелюбимой работой неизвестно где.
Однако Йосолу мужчины так и не смогли счесть за свою. Её избегали и не общались. Даже Соколовский старался встречаться с ней как можно реже.
Единственные, с кем она могла поговорить по душам, были София и капитан корабля. Девушка, несмотря ни на что, продолжала работать.
С новым вылетом в космос Флён написал и задействовал указание о ношении экипажем табельного оружия. Теперь каждый должен был иметь при себе пистолет как средство самообороны. А арсенал пополнился лазерным оружием, закупленным совсем недавно. В первые дни люди чувствовали себя неважно, судя по их лицам.
Кроме Младича, он был только рад услышать об этом. Позже все привыкли и перестали замечать кобуру на поясе.
Деньги не текли ручьем, а ремонт еще после боя у станции Теббаник серьезно ударил по финансам. Пришлось начать экономить на предметах роскоши и боеприпасах. А затем и на еде. Положение принимало бедственный оборот. Снова
— Я вообще не понимаю, почему об этом не побеспокоился капитан до отбытия в космос? — вопрошал Юхельссон, когда они собрались в очередной раз в столовой. — Я могу предложить следующее: по запасам назначить несколько ответственных лиц, которые составят опись всего что есть и примерное время окончания этого всего, при нынешнем уровне потребления. И жестко регулировать количество этих самых запасов — воды, еды, медикаментов, предметов роскоши — в руки команды.
— Да с роскошью все верно сделано, — сказал Младич. — Сухой закон на корабле! Эта выпивка сто̀ит как чугунный мост.
— Правильно, — покивал Дмитрий. — А то вы то жрёте за десятерых, то пьете как целая рота.
— Чего?! — шуточно возмутился Илья в ответ. — Я на такое пойти, — он набрал в грудь побольше воздуха, — не могу!
В итоге пищу выдавали по рационам. Об алкоголе вспоминали лишь изредка. Тарадон также предложил капитану продать ненужный модуль корабля или постепенно делать так с боеприпасами.
 
А задания так и не менялись. Свозить группу людей, перевезти несколько тонн груза, сопроводить корабль. Капитан брал разные заказы. Пытался подобрать их так, чтобы можно было выполнить сразу несколько. И так бы продолжалось и дальше, если бы не одно событие. То самое «одно событие», способное перевернуть жизнь к лучшему или ввергнуть в пучину еще большего ужаса.