Антология исторического детектива-18. Компиляция. Книги 1-10 (СИ)

Но все — даже его сиятельство! — недовольно на меня зашикали, призывая не мешать иллюстрации:
— Потом, Сушкин, потом!
— Не толкайтесь!
— Ай! Вы наступили мне на ногу!
— Никита! Держи себя в руках: подумаешь, обои…
Замечание Можайского упало на самое дно моего сердца, и я отступил. Признаюсь, не без зубовного скрежета, но вновь распахнув блокнот и приготовившись записывать… уж такова, читатель, наша репортерская доля!
Между тем, Митрофан Андреевич развернул самую настоящую демонстрацию:
— Смотрите внимательно, господа! — говорил он, манипулируя с бумагой. — Видите?
Ловко поддетая кончиками пальцев, обоина расслоилась на две составные части, а затем верхняя из них — еще на две.
— Что это значит?
— Это значит, что Сушкин не солгал: обои действительно превосходные…
— Были! — не удержавшись, ввернул я.
— Эти обои, — ни Митрофан Андреевич, ни другие не отреагировали на мое вмешательство, — изготовлены самым сложным из возможных способов, стоят очень дорого и предназначены не только для истинного украшения поверхностей, но и для длительной службы. Если бы…
Вот тут Митрофан Андреевич все же удостоил меня виноватым взглядом.
— Если бы, — повторил он, — не моя… не мой поступок, служить бы им еще и служить, радуя нашего гостеприимного хозяина!
Кто-то не выдержал: я услышал смешок.
— В равной степени, — продолжал Митрофан Андреевич, — это относится и к паркету… Смотрите!
И снова я не поверил своим глазам: безумный старик [496], лихо присев на корточки, подковырнул паркетину невесть откуда взявшимся ножичком и оторвал ее от пола. Паркетина тут же пошла по рукам.
— Обратите внимание, господа! — Митрофан Андреевич снова стоял во весь свой рост. — Это — тоже хороший, качественный материал. Древесина — дуб. Узор — ручная работа. Лак — наилучший. Полировка проводится регулярно…
Чулицкий:
— На зависть живут репортеры!
— Да. Но суть моих объяснений…
— Кажется, мы поняли, — Чулицкий перебил Митрофана Андреевича и в свой черед улыбнулся. — Не все то золото, что блестит, верно?
— Совершенно верно! — подтвердил Митрофан Андреевич и отшвырнул прочь вернувшуюся к нему паркетину.
— Значит…
— Значит, ввести в заблуждение оценочную комиссию — даже комиссию экспертов! — совсем не так сложно, как это кажется на первый взгляд. А вовремя и ловко подсунутые счета, удостоверяющие цены, вносят последнюю и решающую каплю. Подделок в наше время — великое множество, и на глаз, ни на ощупь отличить их от по-настоящему качественных материалов невозможно! Для того, чтобы дать действительное экспертное заключение, необходимо… гм… — еще один виноватый взгляд в мою сторону, — проделать примерно то же, что только что проделал я. То есть — совершить самые настоящие акты вандализма, на какие — вы понимаете — ни один собственник не даст своего согласия!
Звучало это, читатель, убедительно, но Инихов все-таки выразил сомнение:
— Но ведь в банках и такая вероятность должна быть известна!
Митрофан Андреевич согласно кивнул:
— Конечно.
— Но в таком случае…
— Нет.
— Почему?
— Потому что экспертам дается возможность оценить материалы!
Инихов растерялся:
— Но вы же сами только что сказали…
Митрофан Андреевич взял Инихова за руку и подвел к валявшейся поодаль паркетине:
— Возьмите ее! — коротко велел он.
Инихов поднял.
— Как по-вашему, — спросил тогда Митрофан Андреевич, — сколько таких паркетин пошло на отделку этой гостиной?
Инихов осмотрелся, начал прикидывать в уме… но я его опередил:
— Не трудитесь, Сергей Ильич, — сказал я. — Тысяча сто сорок две штуки!
Тогда Митрофан Андреевич обернулся ко мне:
— Это — полное число?
— Нет, — ответил я. — Были излишки.
— А почему?
— Невозможно подобрать полное количество, — пустился в объяснения я, — площадь помещения и площадь потребного количества паркетин не совпадают. Поэтому количество паркетин больше. Кроме того…
Я подошел к стене и поманил к себе Митрофана Андреевича и Сергея Ильича. Но подошли не только эти двое, но и остальные.
 
— Обратите внимание, — я указал рукой на низ стены: туда, где он прикрывался плинтусом. — Часть паркетин обрезаны.
И в самом деле: часть паркетин была обрезана так, что создавалась иллюзия, будто рисунок уходит вглубь стены.
— Что и требовалось доказать! — воскликнул тогда Митрофан Андреевич. — Видите, господа? Сколько материала пропало втуне!
— Да, — вздохнул я. — Но тут уж ничего не попишешь…
— А вот и попишешь! — немедленно возразил Митрофан Андреевич. — И очень даже! Куда вы дели излишки?
— Ну, как — куда… — замялся я. — Продать их невозможно…
— Но ведь не выбросили?
— Бог с вами! Нет, конечно!
— Так куда же?
— Мастера и забрали.
— Нужно полагать, избавив вас от хлопот по избавлению от мусора?
— Верно.
Митрофан Андреевич широко развел руками:
— А потом всё это — обрезки паркета, его излишки, излишки обоев… ведь у обоев тоже были излишки?
Я подтвердил и это предположение.
— Стало быть, и обои, — продолжил Митрофан Андреевич, — а заодно, полагаю, и плитка с кухни, и побелка, и краска, и обивочный материал, и…
— Да, да, да! — всё подтвердил я.
— Всё досталось мастерам!
— Конечно!
— А после них — Кальбергу!
Я поперхнулся. Митрофан Андреевич хлопнул меня по спине:
— Крепитесь, мой друг! — совершенно серьезно сказал он.
Никто вокруг тоже ни смешка не издал, ни улыбнулся. Все были мрачными и сосредоточенными.
— Вот так, Сергей Ильич, и попадали качественные материалы мошенникам. Нашему дорогому барону — в их числе. Теперь понимаете?
Инихов — ступая тяжело — вернулся в свое кресло.
— Понятно, — усевшись, сказал он и достал сигару. — В ход шли подделки, а экспертам предъявлялись качественные остатки из других мест.
— Верно.
— Но стоит ли овчинка выделки?
— Что вы имеете в виду?
Инихов, раскурив сигару, пояснил:
— Какова доля качественного ремонта в стоимости дома или квартиры?
Лоб Митрофана Андреевича пошел морщинами, усы шевельнулись.
— По-разному. Однако…
— Сколько? — Инихов выдохнул дым. — И не забудьте еще и то обстоятельство, что ссуды под залог никогда не выдаются на полную стоимость залога!
Митрофан Андреевич кашлянул:
— Как вы посмотрите на сумму в две трети от оценки?
Инихов стремительно вынул сигару изо рта:
— Что? — воскликнул он. — Две трети?
— И даже больше.
— Да больше-то как? — изумился Инихов.
— А если мрамору подпустить? Позолоты?
— Тьфу!
— Вот вам и «тьфу!»
— Совсем народ ополоумел!
— Согласен!
Инихов и Митрофан Андреевич замолчали.
— Выходит, — спросил тогда Гесс, — поджог — и впрямь единственная возможность скрыть улики?
— Да. — Ответил Митрофан Андреевич. — Так как полученная сумма существенно превышала реальную стоимость имущества, и возвращать эти деньги никто не собирался, неизбежно возникал риск судебного преследования за подлог. Ведь банк, вступив во владение залогом, обязательно обнаружил бы, что его попросту надули!
— И тогда, как это часто бывает, было решено прикрыть одно преступление другим — еще более тяжким!
— Правильно.
— Я так понимаю, Бочаров согласился?
— Сразу же!
— А потом?
— А потом, наконец, дошло и до убийств.
— Минутку! — вмешался я. — А страховка?
Митрофан Андреевич посмотрел на меня с нескрываемым удивлением:
— Помилуйте, Сушкин! Какая страховка? Платить ее тоже никто не собирался!
— Но в этом случае, — я стоял на своем, — вся тяжесть ответственности падала бы на поджигателя! То есть — на страхователя! Ему пришлось бы возмещать банку убытки!
 
— Ничего подобного! — Митрофан Андреевич кивнул на Можайского. — Юрий Михайлович! Объясните вашему другу разницу между умыслом и случайностью.