#Zолушка в постель (СИ)
Она слабо кивает. Совсем сил нет, устала. Серега гладит ее по волосам и оставляет нас втроем. Игорь тяжелым взглядом смотрит на сестру. Даже издалека видно, что он смертельно устал.
– Ты походишь к психологу эту неделю, к тому, которого я выберу. Просто поговоришь. Без таблеток. Терапия и профилактика. Хорошо?
Крис неуверенно поднимает голову:
– Ты не отправишь меня в больницу?
– Что? – Игорь удивляется. – Нет, конечно, ты здорова, Кристина, а если не будешь игнорировать назначения невролога, то будешь еще здоровее.
Она вдруг подскакивает с места и бросается брату на шею. Сквозь рыдания с трудом можно разобрать слова:
– Прости меня! Я не хотела! Я испугалась! Думала, ты разозлишься! Я все порчу, я постоянно вам мешаю!
Немного опешивший Игорь гладит сестру по голове, обнимает так, как меня уже давно никто не обнимал. За такие объятия, обещающие защиту от всего мира, я отдала бы многое. Но у меня было только наследство – компенсация за украденную сестру.
– Крис, – Игорь вздыхает, – ну хватит. Никому ты не мешаешь. Да, я на тебя иногда злюсь. Но ты моя сестра. Я дома тебя поругаю, а перед остальными буду защищать, и никто тебя не обидит! Успокаивайся давай, а то будешь всю ночь икать.
Но она так давно не получала от брата любви и тепла, что просто не может его отпустить. Я чувствую себя лишней в их присутствии. Это не моя семья, не моя любовь. Бормочу извинения и что-то о том, что надо выйти на свежий воздух, и несусь по лестнице вниз.
Мне навстречу, весело виляя хвостом, бежит щенок. Я даже не знаю, как Крис его назвала, когда я спрашивала в последний раз, она так и не определилась. Сейчас этот меховой комочек – единственное существо, готовое отдавать мне тепло. Я беру его на руки и утыкаюсь лицом в теплую шерсть.
А потом иду с ним на улицу.
Сама не знаю, куда бреду. Просто как можно дальше от дома Крестовских, куда-то в лес. Мне совсем не страшно, ведь территория огорожена высоким забором, а всюду висят камеры. Просто нужно немного побыть одной, в темноте и тишине. Как-то осознать, понять.
Я вздрагиваю, когда слышу шаги за спиной.
– Анна Артемовна?
В лицо ударяет свет фонарика.
– Герман! Не свети мне в глаза.
– Извините. Что-то случилось? Уже холодно, а вы в одном платье. Идемте, я провожу вас в дом.
– Нет! То есть… я хотела побыть одна… там… Игорь и остальные решают семейные проблемы…
Тут мне в голову приходит идея:
– А можно мне у вас посидеть? В домике охраны? Недолго! Часик… вы ведь все равно на дежурстве не спите. Ну пожалуйста!
Герман пожимает плечами и протягивает мне руку.
В их домике тепло, уютно, а еще до жути интересно. Везде мониторы, на которых территория дома и часть дороги. В небольшой комнате рабочий стол, огромных размеров. Столик поменьше с чайником и всякой посудой – для перекусов. Несколько стульев и диван, раскладывающийся, на котором можно полежать и вздремнуть.
Сегодня дежурят Лев и Герман, что очень удобно, потому что я знаю обоих.
Мы с песей лежим, укрытые одеялом, и смотрим в телевизор, где показывают какой-то боевик. Я пью чай с сушками, а щенок просто лежит под боком и жмурится. Хозяйка рядом, вокруг все интересное, его любят и гладят – что еще для счастья нужно?
Я тоже чувствую себя щенком, который спит на пороге хозяйского дома. Ему вроде и холодно, но можно ли зайти внутрь, он не знает.
Да, я драматизирую. И из дома Крестовских меня никто не гнал. Но в двадцать сложно не драматизировать, если ты вдруг узнала, что у тебя есть сестра.
Как они это пережили? Ведь мама ходила к врачам, делала УЗИ, зная, что носит под сердцем двоих детей. Наверняка готовила две кроватки, купила коляску. И вдруг узнала, что одна девочка не пережила роды. Она выбрала имена заранее? И почему мне досталось Аня?
Я на миг представляю, что мы с Крис поменялись местами. И это она растет в не слишком богатой, но любящей семье. А я сижу в библиотеке, рядом с убившей себя приемной матерью, а потом влюбляюсь в брата и мучаюсь от этого долгие годы, пока наконец не узнаю правду.
Что ж, их отца можно назвать трусом за то, что так и не признался в подмене, но он хотя бы дал к этому толчок. А ведь мог бы унести тайну с собой, в могилу, и мы никогда бы не встретились. Хотелось бы мне этого?
Нет. Точно нет.
– Вот ты где. – Я слышу голос Крис и поворачиваюсь к двери.
Герман и Лев немного обескуражены, потому что сразу две, пусть и младшие, но хозяйки на их территории – определенно внештатная ситуация.
– Как ты узнала, что я здесь?
– Собаку потеряла, а у него в ошейнике трекер.
– А, извини, он просился погулять, а потом пригрелся.
Она садится на диван и задумчиво чешет прибалдевшего пса.
– Как его хоть зовут-то?
– Не знаю, – пожимает плечами Крестовская. – Так и не придумала. Хотела японское имя, он же из Японии.
Потом, чуть подумав, добавляет:
– В детстве я привязывала веревку к плюшевой собаке и называла ее Тобиком.
Я вдруг начинаю смеяться.
– Да. Я тоже.
– Будешь Тобиком? – спрашивает Крис.
«Мр-р-р-р», – выдает щенок.
– Эй, – фыркает Герман, – ты вообще-то собака, собаки мурлыкать не умеют.
Но Тобику пофиг, что там о его способностях думают остальные. Мы долго сидим на диване, гладим его в две руки и молчим.
– И что теперь делать? – спрашивает Крис.
Я пожимаю плечами:
– А у тебя фотки есть?
Сразу понимаю, о чем она, и достаю телефон. Фотографии родителей заботливо спрятаны в одной из папок, а еще сдублированы на флешку, в облако, в закрытый альбом в соцсети. Потерять их – один из жутких кошмаров.
Она листает фото, а я ложусь и закрываю глаза. Кажется, в них насыпали песка. Сейчас немного, совсем капельку, полежу и пойду в дом.
Это последняя мысль перед тем, как я засыпаю.
Глава 19
Наутро я долго не могу понять, где нахожусь. Напрочь просыпаю все пары, и чувство стыда мерзко разъедает совесть. Потом вспоминаю вечер и вздыхаю. Плевать на пары, хоть мне и наверняка попадет после вчерашней выходки. Отлично Аня начала учебный год, ничего не скажешь.
Но сил идти куда-то просто нет. Голова раскалывается, я проспала часов шесть, не больше, так что в голове туман.
– Доброе утро, – Герман отрывается от монитора.
– Ой! – краснею я. – Мы тебе спать не дали, да? Извини. Надо было растолкать и выгнать.
– Мне нельзя спать на дежурстве. Вы никому не мешали.
– А Крис ушла?
– Кристину Олеговну разбудил Игорь Олегович, и они уехали. Мы едем сегодня куда-нибудь?
Игорь заходил сюда и не разбудил меня. Ну да, а чего я ждала? А ведь он давно знает о нас с Крис. Еще в Греции он предлагал подружиться. Знал и столько времени молчал, что у меня есть сестра.
Хотя такое просто не скажешь. Обвинять Игоря у меня не поворачивается язык. Его отец свалил на него столько, что остается лишь поражаться, как он до сих пор все не послал и не сбежал с деньгами.
– Нет, я немного нездорова, – говорю я. – Пойду в дом, выпрошу какой-нибудь завтрак. Отдыхай.
Надеюсь, Герману хотя бы хорошо платят, с таким-то графиком. Мало того что дежуришь, так еще и катаешь по городу всяких наследниц, которым влом на метро поездить.
Тобик бесится на улице, и я минут пятнадцать бегаю за ним, чтобы загнать в дом – холодно же! Марина выглядывает из окна и кричит:
– Анна Артемовна, ну вы же раздеты, немедленно заходите в дом, простудитесь!
Мне так нравится эта строгая забота, я чувствую себя частью семьи. Захожу в дом.
– Оставьте собаку, я за ним слежу и загоню в дом, как только набегается. Давайте я сделаю вам завтрак.
Бреду на кухню, где вкусно пахнет вафлями и шоколадом.
– Что сегодня со всеми случилось? Сергей Олегович не стал завтракать, пронесся мимо с чемоданом, пока я убирала дорожку, Игорь Олегович и Кристина Олеговна едва кофе попили, хмурые, молчаливые. Вы вчера поссорились?