#Zолушка в постель (СИ)
– Анна Артемовна, – улыбается экономка. – Я всегда встаю рано. И ложусь сразу после того, как вечером уберу со стола. Садитесь, сейчас сделаю вам кофе.
– Я могу и сама…
Понимаю, что понятия не имею, где на этой кухне что лежит, а еще – с такой рукой я фиговый помощник. Так что сажусь и стискиваю зубы, потому что боль все сильнее.
– А нет у вас какого-нибудь обезболивающего? – наконец решаюсь попросить. – Очень болит рука.
– Да, конечно, Игорь Олегович оставил для вас таблетки. Но сначала нужно что-нибудь съесть, на голодный желудок такие лекарства действуют очень плохо.
С этим я соглашаюсь и с удовольствием съедаю овсяную кашу с печеньем. От кофе, правда, приходится отказаться в пользу чая, но все равно завтрак выходит жутко вкусным. А таблетка после него и вовсе приводит меня в благодушное настроение. Мне нравится, что Марина не охает и не расспрашивает о случившемся.
К собственному неудовольствию, я чувствую себя… нет, не виноватой, но… слабой, что ли? Я вспоминаю, как перепугалась, и мне становится стыдно. Хотя, если подумать головой, а что вообще мог сделать хоть кто-то на моем месте? Ну разве что старшие Крестовские не испугались бы, а втащили нападающего через щелочку в окне и зверски его сожрали.
Мне нравится сидеть на просторной светлой кухне, наблюдать, как Марина готовит завтрак для остальных Крестовских. Она, кажется, знает, кто и что любит по утрам. Для Крис делает большой стакан грейпфрутового сока, для Алекса – яичницу с беконом, для Сержа, само собой, кучу всего, включая миску с творогом и большой рулет с омлетом и куриным филе.
А вот для Игоря Марина ставит на деревянный поднос большую кружку крепкого черного кофе, несколько тостов с маслом и большое яблоко. Похоже, Крестовский не любит плотные завтраки. Я вдруг вспоминаю, что накануне он просил зайти.
– Ой, а можно я отнесу? – спрашиваю у экономки.
– Анна Артемовна, ну зачем? Да еще и с больной рукой.
Но поднос легко удержать и правой, хотя после таблетки никакой боли я не чувствую.
– Он просил зайти с утра. Пожалуйста. Так я хотя бы по делу.
Марина вздыхает и машет рукой. Я подхватываю поднос и быстро поднимаюсь по широкой лестнице. С удивлением встречаю Крис. Чего это она так рано? Я думала, богатые наследницы по крови спят до обеда.
– А, – усмехается она, – пытаешься приносить хоть какую-то пользу.
– Будешь милее, и тебе как-нибудь занесу, – бурчу я.
Сил вступать с ней в полемику нет. Да и Крис как-то вяло рычит, скорее для порядка. Она зевает и идет на кухню, а я поднимаюсь к кабинету Игоря и в нерешительности замираю перед дверью.
Стучу.
– Войдите, – раздается из комнаты.
Захожу, придерживая поднос.
– Тебе что, купить униформу? Я предпочитаю ту, что из секс-шопа. Какого хрена ты таскаешь подносы?
– Просто захватила по пути.
Ладно. Наваждение прошло. Вечером мне казалось, он может быть добрым и даже заботливым, но сейчас понимаю – и правда казалось.
– Хотела сделать вам приятное.
– Если хочешь сделать мне приятно, сделай минет.
Я закатываю глаза. Нет, в самом деле, я уже даже не краснею.
– У вас с Сергеем все шутки ниже пояса?
– Смотря с кем шутить.
– Не шутите так с таможенниками, а то сорвется отпуск.
– Что рука?
Я замечаю, как Игорь формулирует вопросы. Он не спрашивает «Как ты?», не спрашивает, больно ли. «Что рука?» – максимально обезличенный и нейтральный вопрос. Можно подумать, что ему просто плевать. Но на самом деле, мне кажется, он специально и очень тщательно подбирает формулировки.
– Болит, я выпила таблетку несколько минут назад.
– На одиннадцать у тебя прием врача, сделаешь рентген.
– Как скажете. Что это было? Почему они на нас напали, вы выяснили?
– Да, – следует короткий и совершенно не информативный ответ.
– Ну, и?!
– Дела семейные.
– Я что, даже не имею права знать, за что получила?!
– Тебе достаточно знать, что все наказаны. Трое сядут, один ляжет – сидеть он уже никогда не сможет.
Меня пробирает холод.
– А что со Львом? Его теперь будут судить за превышение обороны?
Игорь отмахивается, и я чувствую себя дурочкой. Только такая наивность, как я, могла подумать, что для Крестовских существуют законы. Но сейчас это даже радует, ведь только благодаря водителю я, наверное, осталась жива.
– Со Львом все будет в порядке, я отправил его в отпуск. Съездит на недельку отдохнуть с женой к морю. Тебя будет возить другой охранник.
– Ваня? – спрашиваю я, даже обрадовавшись.
Но почему-то Игорь еще сильнее злится.
– Нет, не Иван.
– А почему? Мне нравился Ваня. Разве нельзя не менять водителя, чтобы не приходилось каждый раз привыкать?
– К прислуге не нужно привыкать.
– Но ведь вы привыкли к Марине.
– Это другое. Она у нас давно работает.
– А Ваня давно меня возит… два дня.
– Ты знаешь, что бывает, если охранник крутит роман с хозяйкой? Ну или с подопечной хозяина?
До меня не сразу доходит, о чем он, а когда доходит, я все-таки заливаюсь краской. Да он псих! Мне и в голову не пришло подумать о вежливом и спокойном Ване в таком ключе. Мы ведь не в кино, в самом-то деле!
– Прекратите подозревать меня… не знаю… непонятно в чем и делать дурацкие намеки! Я просто привыкла к Ван… Ивану. И чувствую себя рядом с ним спокойно.
Крестовский вдруг смеется. Пожалуй, впервые за утро его мрачная физиономия приобретает человеческие, очень даже красивые, черты. Улыбка ему удивительно идет, как, впрочем, и всем Крестовским. Я плохо рассмотрела Алекса, мы почти не пересекались, но улыбчивый Серж наверняка собирает женские сердца в большой пакет, а аккаунт Крис, исследованный мной на досуге, пестрит фотографиями наследницы, на которых она выглядит просто сногсшибательно.
Игоря тоже можно назвать красивым, но он блогов не ведет, смеется редко, в основном злится и ругается, а потому пугает меня больше прочих обитателей шикарного загородного дома.
– А я?
– Что? – Я моргаю – задумалась.
– Со мной ты себя спокойно не чувствуешь?
– А вы что, хотите быть моим водителем? – вырывается у меня.
– Смотря куда захочешь поехать.
Мне чудится какой-то странный, еще непонятный намек. Я вообще в подобных разговорах полный профан, оттачивать мастерство словесных перепалок с мужчинами более старшего возраста мне было негде.
Между нами двенадцать лет разницы. Целая пропасть. Несоразмерные степени ответственности, образования, жизненного опыта. Будь на его месте, я бы, возможно, тоже не оказалась в восторге, если бы отец навязал мне совершенно незнакомого ребенка.
Сказать о том, что мне нужно встретиться с Сашей? Или не сказать…
Убьет ведь. Или не убьет, а вторую руку вывернет, просто чтобы было неповадно. Вроде и не вижу причин, по которым Крестовский запретит мне после рентгена поехать в клуб и увидеться с Принzzем, но нутром чувствую, что взбесится и… не знаю, сюда рентген пригонит, а то и впрямь сядет за руль и довезет меня до больницы лично.
Поэтому я говорю:
– К одиннадцати на рентген, а потом обратно. Займусь библиотекой и почитаю про универы.
– Возьмешь Анатолия и Германа.
– А кто это?
– Не важно, – отмахивается Игорь. – В десять пятнадцать они будут тебя ждать у входа. Пока будешь ездить с ними, потом подумаю. Теперь свободна, у меня дела.
Я встаю, потому что и сама не хочу больше общаться с Крестовским. Он умудряется выводить меня из себя даже интонацией. Поддавшись порыву – снова! – я беру поднос с его стола и бодро иду к двери. Даже боль в руке не чувствуется.
– Не понял…
– Вы сами сказали, что вам такие приятности не нужны, – улыбаюсь. – Отнесу Сергею.
Закрываю дверь и внутренне сжимаюсь, ожидая, что сейчас мне вслед полетит какой-нибудь ботинок. Или вовсе Игорь выскочит в коридор, чтобы как следует мне наподдать. Но… тишина. Вместе с подносом я возвращаюсь обратно на кухню и едва удерживаюсь от изумленного возгласа.